Формула от смерти, или Наследник - Любовь Андрианова

В начальной школе я впервые оказался в кругу детей, которые не знают, что такое расти без семьи. Я не был привычен к такому обществу, а они не были привычны к таким как я. Да и тут моя “везучесть” насмехнулась надо мной – в моем классе больше не было детей из детских домов. Я оказался один. Сверстники не понимали, как такое может быть, что нет родителей и, наверное, думали, что дело во мне. Я стал изгоем – сидел один, играть со мной никто не хотел. Наверное, они считали меня каким-то монстром, или кем-то в этом роде. Ну а как еще они могли объяснить, что у меня нет семьи, если только я не зло во плоти?

Как-то даже была произведена попытка самым высоким и задиристым мальчиком с моего класса “поговорить со мной по-мужски” и наконец разобраться в чем дело. “Разговор” вышел для него неудачным – драться паренек не умел, и я, наградив его крепким ударом по животу, так как до лица не доставал, заодно и укусил. Родители борца-лузера вскинулись и бросились разбираться с детским домом, в котором растут “бешенные” дети, но скоро отстали, а меня отчитали, но сильно не наседали. В итоге, я остался учиться в том же классе, только теперь меня боялись как огня. И так прошло первое полугодие.

Сколько бы наш классный руководитель ни пыталась подружить класс со мной, ей не получалось. А я смирился со своим одиночеством. Так продолжалось, пока в начале второго полугодия в нашу школу не перевели мальчика с золотистыми густыми волосами и большими голубыми глазами, с длинными как у девчонки ресницами. Он сразу же завоевал расположение всех учителей и одноклассников. Со мной в первый день не общался, и я принял его как одного из своих одноклассников – как злейшего врага. Да вообще не принял его появление всерьез, даже имя не запомнил. Но на следующий день «Златовласка»» поступил неожиданно как для меня, так и для класса. Он встал рядом со мной, вогрузив на стол свой огромный портфель.

– Я сяду? – спросил так важно и спокойно, что я не мог отказаться.

Я отодвинул свои канцелярские принадлежности с его стороны стола и краем глаза принялся наблюдать за странным одноклассником. Он, разложив на парте свои сияющие новизной вещи, сел и замолчал, погладывая на меня. Я не знал, что можно от него ожидать, поэтому напрягся и уставился на свою тетрадку.

– У меня есть такая же, – снова прозвучал его голос, еще больше удивляя меня своей непосредственностью, никто из них еще так со мной не разговаривал.

– Что?

Златовласка наклонился и ткнул прямо в середину моей толстой тетрадки. Она была моим сокровищем, которое я с трудом упросил у Серёжи – одного из старшиков детдома. Она была ужасно толстая для занятий начальной школы, но зато на сером фоне обложки пестрела ярко-красная машина. Сережа сначала отнекивался и говорил, что мне такая “томина” ни к чему, но потом сдался.

– Тетрадка? – не сразу понял я.

– Машина.

Я никак не ответил мальчику, но его присутствие перестало меня напрягать.

– Меня Коля зовут.

– Руслан.

Коля серьезно потянул мне руку, и я ответил.

На следующий день он принес машинку, очень похожую на ту, с моей тетради. А через неделю подарил. Так началась наша дружба.

Когда Коля узнал о том, что у меня нет родителей, то среагировал по-взрослому – серьезно помолчал и сказал: “Одиноко, наверное, тебе”. И после никогда сам не поднимал этого вопроса. И я практически всегда рядом с ним забывал о своей «уникальности». Мне было свободно и легко.

Мы подружились и родители Коли, узнав об этом, договорились с директором детского дома о возможности наших совместных прогулок, а также добились у нее разрешения, чтобы я мог иногда приходить к ним в гости. И, конечно, все сначала проходило под строгим контролем родителей Коли, но, чем взрослее мы становились, тем спокойнее к моим с Колей отношениям стала относится Людмила Александровна. Она перестала так строго контролировать мои встречи с другом. Я только обязан был постоянно ее предупреждать и возвращаться в назначенный срок, а в остальном она мне доверяла. И наша дружба вылезла за пределы школы, начала расти и крепнуть.

Глава 18

– Малыши, я пришла! – голос Гевы звонкий и счастливый. В руках она держит поднос и одежду. – О, ты живой? – она усмехается и подходит ко мне. – Хорошо выглядишь.

Кидает на матрас стопку одежды, рядом на пол ставит тарелку с бульоном, затем подходит к кровати и кладёт на него поднос с оставшейся на ней тарелкой.

– Ина, как ты?

Странно видеть от Гевы заботливое отношение к кому-либо. Хотя почему странно? Я же ее не знаю – видел только один день. Но все же за этот маленький промежуток времени, она успела произвести на меня неприятное впечатление. А теперь она словно преобразилась – никаких насмешек или равнодушия, так и светится участием и заботой к Инаре. Да и имя ее ласково сократила.

– Нормально, – Инара подходит к кровати и, сев на неё, скрестив ноги, принимается за еду.

Такой краткий ответ, похоже, устраивает Геву. Она сжимает плечо девушки и что-то шепчет ей на ухо, Инара благодарно смотрит на нее в ответ. Затем Гева поворачивается и, бросив на меня внимательный, но короткий взгляд, уходит.

Сначала появляется желание, пока она еще не ушла, спросить ее, долго ли меня собираются держать в плену, но потом, когда я вспоминаю ее «малыш» и улыбочки, передумываю. Лучше дождусь Вальнара. Все-таки если я какой-то там «наследник», то он не будет долго держать меня в плену. Наверное. Может, я его разозлил. Ну, если не захочет отпускать, то надеюсь, что хотя бы придет поговорить.

Первым делом я решаю одеться. Мне принесли тёмно-синие джинсы, чёрную футболку и такого же цвета толстовку. Носков и обуви нет. Наверное, чтобы я снова не сбежал. Я усмехаюсь и натягиваю джинсы и футболку. Одежда оказалась как раз впору, словно её сшили по моим меркам. Не знаю, как они узнали мой размер, но и волноваться насчёт этого тоже не хочется. Все-таки, если Вальнар правда Колдун и я в параллельном Мире, то их знание размеров моей одежды кажется совершенно незначительными.