Битва за Лукоморье. Книга I - Вера Камша
Битва за Лукоморье. Книга I
Но судить о человеке по внешности и неумно, и несправедливо, потому Василиса, заставив себя отбросить возникшее предубеждение, взяла быка за рога.
– Что ж, веди, Шарка, в темницу, к королевичу, не будем время попусту тратить.
Увы, захотеть и даже решить – одно, а сделать – другое. Немало времени пришлось потратить на спуск по бесконечным крутым лестницам. Далеко же они запрятали свое чудище, думала царевна, следуя за Шаркой. И мрачновато тут у них: своды высокие, выложены из серого камня, всюду факелы полыхают, а всё равно давит тяжесть непомерная, будто тьма сверху наваливается. Что ж, подземелья редко бывают светлыми да радостными, не для того вырыты.
Пройдя по самому нижнему арочному проходу, остановились у небольшой, обитой железом двери, которая почему-то оказалась открытой. Внутри обнаружилась еще более крутая лестница, ведущая в странную камеру, размерами много больше прочих. Угол ее был огорожен частыми коваными прутьями от пола до потолка, образуя своего рода клетку. Удобно. И вырваться из заточения нельзя, и наблюдать за узником можно постоянно. Сам королевич висел внутри клетки на массивных цепях – такими оковами и зубра удержать можно, не то что юнца.
Открытая в нижнюю темницу дверь объяснялась просто: четверо слуг копошились в камере возле клетки, прибирались. Пуганые – всё больше к дальней стенке жмутся, на спящего с опаской поглядывают, от каждого шороха дергаются.
В клетку вела решетчатая дверца, запертая на особые засовы. Шарка молча открыла замки, впустив чародейку внутрь. Любому стало бы в этом мрачном месте не по себе, но только не Василисе – она неспешно подошла к спящему и деловито его осмотрела.
А и пригож парень! Губы еще по-юношески припухлые, вот только кровь в уголках да на точеном подбородке запеклась – и вряд ли своя… Лицо белое, гладкое, глаза прикрыты веками с черными пушистыми ресницами… такие ресницы да брови собольи – погибель для слабых девичьих сердец.
Совсем еще молодой, ни за что не подумаешь, что успел столько убийств учинить. А ведь учинил, до сих пор остатки кровавой трапезы валяются вокруг клетки – вонища стоит от сгустков кровавых да кишок размотанных… То, что осталось от погибших знахарей, то, что теперь убирают испуганные слуги.
Василиса присела возле королевича, потерла руки и, прошептав нужное заклятие, вытянула перед собой ладони. Венчик на голове чуть заметно дернулся, и мгновение спустя на полу сами собой разложились инструменты. Серебряная чаша, ножички-щипчики, пучки наговоренных трав и нужные для работы амулеты. Теперь Василиса осматривала Войтеха не спеша и по всем правилам – то приподнимала висящую плетью руку, изучая ногти, то веко трогала, то волосы в сторону отводила… Добравшись до затылка, царевна озадаченно нахмурилась и некоторое время внимательно изучала странную проплешину в густой темной шевелюре.
– А что это у королевича за шрам такой странный на затылке? – обратилась она к Шарке, что с настороженным любопытством наблюдала за чародейкой, прислонившись к толстым прутьям клетки. – И волосы вроде выстрижены?
– Да то… – слегка замялась ключница, будто вспоминала. – А! Недавно нарыв у него там случился двойной, вот и прижгли угольком…
Василиса ничего не сказала, продолжая хмуриться, а Шарка вдруг прикрикнула на уборщиков:
– Что стали да таращитесь? Живее ворочайтесь, не то на ночь тут оставлю.
Под ее немигающим взглядом щетки и тряпки проворнее заелозили по каменным плитам. Видать, побаиваются ключницы почище, чем самого государя с государыней – у Дарослава-то за столом слуги и вполовину так проворно не поворачивались.
Василиса тем временем взмахом руки убрала не пригодившиеся инструменты и, выйдя из клетки, стала допытывается у челяди, как всё началось да с чего. Хмурый рыжий слуга будто воды в рот набрал, молча тер щеткой въевшиеся в ноздреватый камень бурые пятна, а вот невысокий, крепко сбитый паренек оказался поразговорчивее. Хоть и не забывал коситься на Шарку, но отвечал толково.
– Нет, ваше высокородие, мы про ту напасть не сразу узнали. Кто ж мог подумать… Пропала девка и пропала, думали, надоела, выгнал ее Войтех. Их высочество, бывало, гневался на девок, хоть с Ядзей у него вроде складно было. Она хорошая была, Ядзёнка-то, веселая такая, невысокая, кругленькая, щечки, что яблочко наливное. Палец покажешь, уже смеется, вечно хихикала. Королевич ее не обижал, кораллы дарил, башмачки красные кожаные. Мы потом нашли те кораллы, нитка вся разорвана, бусинки по комнате, ровно капли крови… Да там и настоящей кровищи хватало, и рубашка ее, и юбка, и башмачки – всё в крови, разодрано в клочья. А от тела нет, ничего не осталось, ни ноготочка, ни волосинки, ни косточки… Жаль девку. – Парень шмыгнул носом, оглянулся через плечо на Шарку и умолк.
– А с остальными слугами как было? – продолжала допытываться царевна.
– Ну, тут уж всего хватило, и крови, и мяса с костями, он ведь троих зараз задрал, – зачастила высокая рябая бабища в подоткнутой юбке. – Страсти-то какие! Мой сын, Черныш чудом жив остался, сам видел, как чудище в одежках Войтеха на тех бедолаг накинулось. А сыночек мой, не будь дурак, забился в угол между ложем и печью, там и отсиделся… он у меня ловкий да проворный. В меня удался, а не в недотепу моего, муженька, – ухмыльнулась баба.
Читать похожие на «Битва за Лукоморье. Книга I» книги
Великое и смешное, неизбежное и случайное, уродливое и прекрасное… Из скольких смальт мозаичник Время выкладывает картину имя которой История? Восстают против бессмертных титанов люди и кентавры. Идут на штурм захолустной имперской крепости осмелевшие варвары, ждет своего единственного девушка из провинциальной харчевни, суетятся обделывают свои делишки временщики, складывает бессмертные строки обреченный на смерть в нищете поэт… Флейта фавна поет о любви, китара человека будит прошлое и
В этом, очень похожем на Землю мире, великая революция, как и великая империя, успели стать прошлым, хотя выбившийся в императоры капрал не проиграл своей войны и не потерял корону. За него это сделали наследники, и теперь в стране республика, уже третья по счету. Прагматичный девятнадцатый век давно перевалил за середину; паровой двигатель, телеграф, газовое освещение и, само собой, пресса стали неотъемлемой частью жизни. Особенно пресса, на глазах почтеннейшей публики жонглирующая фактами и
Когда-то в этом мире жили титаны, божественно прекрасные и почти бессмертные. Люди тоже жили, но о них не думали, даже когда они подняли восстание. Время шло… Когда-то на этой земле чужаки, отдавая ведомый лишь им долг, заступили дорогу неодолимому врагу, хотя могли уйти. Ввязываясь в безнадежный бой, они думали лишь о том, как выиграть несколько часов, а обрели почти вечность. Когда-то в этой стране безвестный капрал стал величайшим из императоров, удержав свою будущую империю на краю
«Алан О́кделл с безнадежной ненавистью смотрел со стен Кабитэ́лы на человека, ставшего проклятьем Талигойи. Франциск Олла́р, бастард незначительного марагонского герцога, в полном боевом облачении сдерживал коня невдалеке от городских ворот, в то время как его герольды, изощряясь в остроумии и витиеватости, предлагали Эрна́ни Рака́ну решить судьбу столицы и короны в рыцарском поединке…»
Любовь все время рядом, даже ближе. Она просто наша природа. Даже смешно, что мы вынуждены сражаться за то, что нам естественно принадлежит. И все же, такова действительность: сражаясь здесь на Земле за совершенство души мы обретаем способность к творению Разумом все более сложных понятий и образов. Но за это платим тем, что эти образы засасывают нас, и мы забываем себя. Битва за любовь – это всего лишь припоминание себя. Трудно обрести то, чего не имел или что не присуще твоей природе. Но
Продолжение уникального проекта «Сказки Старой Руси», созданного в 2015 году художником и писателем Романом Папсуевым. Нет ничего тревожней затишья перед бурей, а она вот-вот разразится над Белосветьем. Гремят за горизонтом первые раскаты грозы, расставлены фигуры на доске, и Тьма готовится начать страшную игру с защитниками Руси и всей Славии. У каждого – своя роль. Бросает вызов распоясавшейся нечисти Алеша, ждут опасные приключения Садко и его команду, пытается не допустить войны Добрыня
Такой знакомый мир, такой понятный… Всесильный кардинал и страдающая королева. Юный провинциал на нелепой лошади и рожденный в изгнании прекрасный принц. Непобедимый мерзавец и убежденная в своем уродстве красавица. Вороватый злобный пьянчуга и мудрый наставник. Такой знакомый мир, такой понятный… Призрачные монахи, призрачная башня, призрачная корона, яд, золото и сталь. На кону – родовое кольцо, на кону – победа, на кону – жизнь и смерть. Одна пуля гасит три свечи. Один вызывает семерых.
«Худшее позади…» Как часто повторяют эти слова на излете смутных времен, войн, катастроф, эпидемий. Худшее позади, и отсидевшиеся в укромных местах принимаются строить планы на будущее, только эти планы отнюдь не всегда достойны и разумны. Худшее позади, и уцелевшие и дождавшиеся спешат жить и любить, только отнюдь не все беды, подвиги и потери остались в прошлом. Пусть не сейчас, а спустя Круг маяки вновь погаснут, и разогнавшийся ШАР СУДЕБ сметет все «с горами и небом, криком и тишиной».
В 2008 году Трэвис Каланик вместе с молодым бизнесменом Гарретом Кемпом создал Uber – мобильное приложение по заказу такси. Стартап стремительно завоевывал одну страну за другой, не останавливаясь ни перед чем: взятки, шпионаж, партизанские методы борьбы с властями, незаконный сбор данных пользователей, кража технологий. Жажда мирового господства обернулась чередой скандалов – имена Uber и Каланика стали ассоциироваться с рабским трудом, уничтожением рабочих мест, а водители такси были замешаны
Последние десять лет Голливуд переживал настоящую революцию. Она была скрыта от глаз зрителей, но масштаб ее сравним с окончанием эпохи немого кино. Талантливейшие звезды и режиссеры потеряли свою власть, и на смену им пришли сценаристы, продюсеры и маркетологи. Теперь не так важно, кто снимает фильм или кто в нем играет – важно лишь то, какие кассовые сборы этот фильм может принести. Голливуд захватили супергеройские франшизы, сиквелы и ремейки – а для того, чтобы выпустить в широкий прокат