Битва за Лукоморье. Книга I - Вера Камша
Битва за Лукоморье. Книга I
– Ну, тут уж и государи наши уверились, что Войтех ихний не в себе, ведь поутру нашли его в окровавленных одежках, со следами трапезы нечестивой на руках и лице, – вмешалась в разговор женщина, заметающая веником кусочки то ли одежды, то ли кожи. – Сумка знахарская, – пояснила она в ответ на недоуменный взгляд Василисы. – Аккурат на этом месте оборотень бедолагу и растерзал.
– Оборотень? – не удержавшись, качнула головой царевна. – Вряд ли.
– Оборотень, волкулака, да хоть кикимора болотная, по мне – так вся эта нечисть на одно лицо. – Служанка в сердцах звякнула совком о ведро и принялась подметать дальний угол. – Нечистые свои дела творят, а нам за ними убирать.
– А как он знахарей задрал? – Василиса оглянулась на клетку. Прутья частые, толстые… Оковы – и того толще…
– Цепи лопнули, – пояснила бывшая нянька королевича, заложив пальцы за пояс. – Послабже нынешних были, вот и не выдержали. Чудище силы невиданной – он ведь и прутья разогнул. Только с утра их спрямили, кузнецы приходили, укрепили…
– Горемыки-знахари даже до дверей добежать не успели, – вставила рябенькая. – Видать, быстро он их…
– Ладно. – Василиса решительно повернулась к Шарке. – Тут больше нам делать нечего. Пойдем, а то этот запах колом в горле стоит.
Ключница с готовностью поспешила за царевной к выходу, даже часть своей неспешной солидности подрастеряла. Ишь, как торопится поскорее убраться из мрачного подземелья…
– Тошно мне видеть это, ваше высочество, – призналась она на обратном пути. – Мальчик-то мне заместо сына и внука был, а теперь ему две ноченьки жизни толечко и осталось… – и смахнула со щеки слезинку.
– Да-да, – рассеянно подтвердила Василиса. – Устала я что-то ото всего увиденного. Пойду, пожалуй, в свои покои, передохну. Ступай, доберусь сама…
Показалось, или Шарка облегченно вздохнула, засеменив прочь? Что ж, от опеки избавилась, теперь можно и назад, порасспросить слуг – с пристрастием да без лишних глаз.
Василиса вихрем ворвалась в нижнюю камеру, немало перепугав уборщиков.
– А что вы переполошились? Решили – Шарка вернулась? Видать, побаиваетесь ее?
– Как не бояться, она тут всем порядкует, всему лад дает, ее и королевич опасается, и государи порой слушают, – живо откликнулась рябая поломойка.
– Ишь ты, а с чего так? – полюбопытствовала Василиса, потихоньку усиливая заклятие откровения.
– Она и поколотить может, рука тяжелая. Королевич не раз оплеухи получал. По правде сказать, может, и за дело, уж больно гонористый рос, никакой управы на него не было. Удержу ни в чем не знал, баловали без меры, только что звезд с неба не просил, – вновь зачастила рябуха. – Помню, мою я полы в верхней зале, а он там игру учинил, разбегается да скользит по полу сапожками новыми, и всё норовит по помытому проехаться, а ведь не скажешь ничего, не уймешь. Хорошо, Шарка пришла, затрещину влепила, он и присмирел.
– А король с королевой что же? Не унимали чадо?
– До того ли им? У королевы – балы да обеды званые, у короля – дела государственные, думали, что чадо и воспитывать не надо, само растет, как крапива придорожная. Вот я своего Чернышку драла хворостиной, пока мал был, так он и нынче мне завсегда первый кусок поднесет и подарочек какой, коли деньги в кошеле заведутся. Дите надо рукой учить, пока поперек лавки лежит, а уж коли вдоль, то поздно…
Читать похожие на «Битва за Лукоморье. Книга I» книги
Великое и смешное, неизбежное и случайное, уродливое и прекрасное… Из скольких смальт мозаичник Время выкладывает картину имя которой История? Восстают против бессмертных титанов люди и кентавры. Идут на штурм захолустной имперской крепости осмелевшие варвары, ждет своего единственного девушка из провинциальной харчевни, суетятся обделывают свои делишки временщики, складывает бессмертные строки обреченный на смерть в нищете поэт… Флейта фавна поет о любви, китара человека будит прошлое и
В этом, очень похожем на Землю мире, великая революция, как и великая империя, успели стать прошлым, хотя выбившийся в императоры капрал не проиграл своей войны и не потерял корону. За него это сделали наследники, и теперь в стране республика, уже третья по счету. Прагматичный девятнадцатый век давно перевалил за середину; паровой двигатель, телеграф, газовое освещение и, само собой, пресса стали неотъемлемой частью жизни. Особенно пресса, на глазах почтеннейшей публики жонглирующая фактами и
Когда-то в этом мире жили титаны, божественно прекрасные и почти бессмертные. Люди тоже жили, но о них не думали, даже когда они подняли восстание. Время шло… Когда-то на этой земле чужаки, отдавая ведомый лишь им долг, заступили дорогу неодолимому врагу, хотя могли уйти. Ввязываясь в безнадежный бой, они думали лишь о том, как выиграть несколько часов, а обрели почти вечность. Когда-то в этой стране безвестный капрал стал величайшим из императоров, удержав свою будущую империю на краю
«Алан О́кделл с безнадежной ненавистью смотрел со стен Кабитэ́лы на человека, ставшего проклятьем Талигойи. Франциск Олла́р, бастард незначительного марагонского герцога, в полном боевом облачении сдерживал коня невдалеке от городских ворот, в то время как его герольды, изощряясь в остроумии и витиеватости, предлагали Эрна́ни Рака́ну решить судьбу столицы и короны в рыцарском поединке…»
Любовь все время рядом, даже ближе. Она просто наша природа. Даже смешно, что мы вынуждены сражаться за то, что нам естественно принадлежит. И все же, такова действительность: сражаясь здесь на Земле за совершенство души мы обретаем способность к творению Разумом все более сложных понятий и образов. Но за это платим тем, что эти образы засасывают нас, и мы забываем себя. Битва за любовь – это всего лишь припоминание себя. Трудно обрести то, чего не имел или что не присуще твоей природе. Но
Продолжение уникального проекта «Сказки Старой Руси», созданного в 2015 году художником и писателем Романом Папсуевым. Нет ничего тревожней затишья перед бурей, а она вот-вот разразится над Белосветьем. Гремят за горизонтом первые раскаты грозы, расставлены фигуры на доске, и Тьма готовится начать страшную игру с защитниками Руси и всей Славии. У каждого – своя роль. Бросает вызов распоясавшейся нечисти Алеша, ждут опасные приключения Садко и его команду, пытается не допустить войны Добрыня
Такой знакомый мир, такой понятный… Всесильный кардинал и страдающая королева. Юный провинциал на нелепой лошади и рожденный в изгнании прекрасный принц. Непобедимый мерзавец и убежденная в своем уродстве красавица. Вороватый злобный пьянчуга и мудрый наставник. Такой знакомый мир, такой понятный… Призрачные монахи, призрачная башня, призрачная корона, яд, золото и сталь. На кону – родовое кольцо, на кону – победа, на кону – жизнь и смерть. Одна пуля гасит три свечи. Один вызывает семерых.
«Худшее позади…» Как часто повторяют эти слова на излете смутных времен, войн, катастроф, эпидемий. Худшее позади, и отсидевшиеся в укромных местах принимаются строить планы на будущее, только эти планы отнюдь не всегда достойны и разумны. Худшее позади, и уцелевшие и дождавшиеся спешат жить и любить, только отнюдь не все беды, подвиги и потери остались в прошлом. Пусть не сейчас, а спустя Круг маяки вновь погаснут, и разогнавшийся ШАР СУДЕБ сметет все «с горами и небом, криком и тишиной».
В 2008 году Трэвис Каланик вместе с молодым бизнесменом Гарретом Кемпом создал Uber – мобильное приложение по заказу такси. Стартап стремительно завоевывал одну страну за другой, не останавливаясь ни перед чем: взятки, шпионаж, партизанские методы борьбы с властями, незаконный сбор данных пользователей, кража технологий. Жажда мирового господства обернулась чередой скандалов – имена Uber и Каланика стали ассоциироваться с рабским трудом, уничтожением рабочих мест, а водители такси были замешаны
Последние десять лет Голливуд переживал настоящую революцию. Она была скрыта от глаз зрителей, но масштаб ее сравним с окончанием эпохи немого кино. Талантливейшие звезды и режиссеры потеряли свою власть, и на смену им пришли сценаристы, продюсеры и маркетологи. Теперь не так важно, кто снимает фильм или кто в нем играет – важно лишь то, какие кассовые сборы этот фильм может принести. Голливуд захватили супергеройские франшизы, сиквелы и ремейки – а для того, чтобы выпустить в широкий прокат