Всего один взгляд - Харлан Кобен

Будто нарочно, в проигрывателе зазвучало «Содрогание». Руки Грейс остались лежать на руле симметрично. Она двигалась по средней полосе, продолжая сохранять максимально разрешенную скорость. Справа мимо нее проносились машины.

– А очень странные?

– Помнишь, как мы пытались отследить звонки Джека за двое суток?

– Да.

– Так вот, я позвонила в компанию – оператору сотовой связи, сказала, что я – это ты. Ты ведь не возражаешь?

– Нисколько.

– Так вот… Ладно, не важно. Единственный звонок, который Джек сделал с сотового за последние три дня, – это вчера тебе на твой мобильный.

– Когда я была в полиции?

– Да.

– А что в этом странного?

– Ничего. Странное начинается на вашем домашнем телефоне.

Пауза. Грейс вела машину по шоссе Меррит со всей безупречностью.

– А что с домашним?

– Ты в курсе, что Джек звонил своей сестре в офис? – уточнила Кора.

– Да. Я же нажала повторный набор.

– Как, еще раз, зовут его сестру?

– Сандра Ковал.

– И эта Сандра Ковал сказала тебе, что ее на работе уже не было и что они с Джеком не разговаривали?

– Да.

– Телефонный разговор длился девять минут.

Дрожь пробежала по телу Грейс. Она сделала усилие, чтобы не выпустить руль.

– Стало быть, она солгала.

– Получается, да.

– Так что же Джек ей рассказал?

– И что она ему ответила?

– И почему она лжет?

– Слушай, мне жаль, что все так вышло… – начала было Кора.

– Отчего ж, это к лучшему.

– Как так?

– Это ниточка. До сих пор Сандра была тупиковой версией. Теперь мы знаем: каким-то боком она все-таки причастна.

– И что ты будешь делать?

– Не знаю, – отозвалась Грейс. – Наверное, позвоню ей снова и спрошу, в чем дело.

Они попрощались, Грейс нажала отбой. Она ехала, прокручивая в голове различные сценарии. В плеере заиграли «Проблему». Впереди показалась заправка «Эксон». В Нью-Джерси не было самообслуживания, и Грейс несколько секунд просидела в «саабе», пока сообразила, что бензин придется наливать самой.

Она купила в мини-маркете бутылку холодной воды, а сдачу бросила в банку для сбора пожертвований. Ей хотелось получше обдумать новую ниточку, протянувшуюся к сестре Джека, но на глубокий анализ не было времени.

Номер юридической фирмы «Бертон и Кримштейн» Грейс помнила. Достав телефон, она набрала ряд цифр. Трубку сняли через два звонка; Грейс попросила соединить ее с линией Сандры Ковал и удивилась, когда ответила сама Сандра:

– Алло?

– Вы мне солгали.

В трубке повисла пауза. С бутылкой воды под мышкой Грейс шагала к машине.

– Разговор длился девять минут. Вы с Джеком разговаривали.

Молчание.

– Сандра, что происходит?

– Не знаю.

– Зачем Джек вам звонил?

– Слушайте, я кладу трубку, и не пытайтесь мне больше звонить…

– Сандра!

– Вы говорили, что Джек вам уже позвонил?

– Да.

– Мой вам совет – дождитесь, пока он позвонит снова.

– Я не прошу ваших советов, Сандра. Я хочу знать: что он вам сказал?

– По-моему, вы должны прекратить.

– Что прекратить?

– Вы сейчас на мобильном?

– Да.

– А где вы?

– На заправке в Коннектикуте.

– Где? !

– Сандра, я хочу, чтобы вы меня выслушали. – В трубке послышался оглушительный треск. Грейс пришлось переждать. – Вы последняя, кто говорил с моим мужем до его исчезновения. И вы мне солгали. И по-прежнему не хотите открыть содержание разговора. Почему я должна вам что-то отвечать?

– Справедливо. А теперь послушайте меня, Грейс. Я сейчас повешу трубку, а вам настоятельно советую: поезжайте домой и позаботьтесь о детях.

Связь оборвалась. Грейс уже сидела в машине. Она нажала повторный набор и попросила соединить ее с офисом Сандры. Никто не ответил. Она попробовала снова – то же самое. Что теперь? Снова к ней съездить?

Через две мили после заправки Грейс увидела указатель – «Центр социальной поддержки „Звездный свет“». В годы ее детства и юности дома престарелых размещались в кирпичных неоштукатуренных одноэтажных зданиях – яркий пример преобладания содержания над формой, – напоминавших… начальную школу. Увы, жизнь циклична: все начинается в таких вот зданиях и там же заканчивается. Виток, виток, еще виток, круг замкнулся.

Но центр социальной поддержки «Звездный свет» напоминал трехэтажную гостиницу в псевдовикторианском стиле – с башенками, террасами, нарисованными ярко-желтой краской дамами прежних времен, правда с безобразным алюминиевым сайдингом. Газон был ухожен настолько, что казался ненатуральным, пластиковым. Здешней обстановке пытались придать веселенький, жизнерадостный вид, но перестарались, эффект получился как от «Диснейленда» в Эпскот-центре – прелюбопытная копия, которую, однако, нельзя принять за оригинал.

На крыльце-террасе в кресле-качалке старуха читала газету. Она пожелала Грейс доброго утра; та ответила и толкнула дверь. В вестибюле явно старались воссоздать обстановку отеля минувшей эпохи: повсюду висели картины маслом в безвкусных рамах – таких полно на распродажах «Холидей инн»: все по девятнадцать долларов девяносто девять центов. Сразу становилось понятно: это репродукции классических работ, даже если вы никогда не видели ни «Завтрака гребцов» Ренуара, ни «Ночных ястребов» Хоппера.

В холле было неожиданно многолюдно: он был полон стариков разной степени полуразрушенности. Одни передвигались без помощи, другие ковыляли, кто-то – опираясь на трость, кто-то с помощью костылей, остальные сидели в инвалидных креслах. Большинство обитателей «Звездного света» держались бодро; меньшинство мирно подремывали.

Холл был чистым и светлым, но здесь чувствовался запах старости: так пахнет древний заплесневелый диван. Запах пытались заглушить вишневыми ароматизаторами в виде деревца, которые любят вешать в такси, но некоторые амбре не перебить ничем.

Единственная молодая особа здесь – девушка лет двадцати с небольшим – сидела за письменным столом того же стиля, что и вся обстановка, но по виду купленным в «Бомбей компани». Она приветливо улыбнулась Грейс.

– Доброе утро, я – Линдси Барклай.

Грейс узнала голос вчерашней собеседницы.

– Я приехала к мистеру Додду.

– Бобби у себя. Второй этаж, комната двести одиннадцать. Я вас провожу.