Всего один взгляд - Харлан Кобен

Бобби Додд был готов помочь, но ему мало что было известно. Грейс поняла это почти сразу. Сын навещал его дважды в месяц. Да, вещи Боба в редакции упаковали и прислали ему, но он даже не открывал коробку.

– Она на складе, – ввернула Линдси.

– А можно мне посмотреть, что в коробке?

Бобби Додд потрепал ее по ноге:

– Конечно можно, детка.

– Ее еще нужно сюда привезти, – сказала Линдси. – Склад не на территории «Звездного света».

– Это очень важно.

– Я могу заказать доставку на завтра.

– Спасибо.

Линдси отошла, оставив их наедине.

– Мистер Додд…

– О, пожалуйста, просто Бобби!

– Бобби, – согласилась Грейс. – Когда сын навещал вас в последний раз?

– За три дня до того, как его убили.

Додд ответил сразу и не задумываясь. В первый раз Грейс ощутила дрожь за непроницаемым фасадом и усомнилась в справедливости своей догадки о свойстве возраста смягчать душевную боль. Может, к старости лучше овладеваешь наукой держать лицо?

– Вы не заметили ничего необычного в его поведении?

– Необычного?

– Не был ли он рассеяннее, чем всегда, или занят своими мыслями?

– Нет. – Пауза. – По крайней мере, я не заметил.

– О чем вы говорили?

– Мы отродясь не вели долгих бесед. Иногда вспоминали его маму, а большей частью смотрели телевизор. Здесь есть свое кабельное, знаете?

– И Джиллиан приезжала?

– Нет.

Это вылетело слишком быстро. Лицо Бобби вдруг стало замкнутым.

– Она вообще навещала вас?

– Иногда.

– Но в последний раз ее не было?

– Нет.

– Это вас не удивило?

– Это? Нет, как раз это меня не удивило.

– А что удивило?

Бобби отвел глаза и прикусил нижнюю губу.

– Ее не было на похоронах.

На секунду Грейс решила, что ослышалась, но Бобби Додд закивал, будто прочитав ее мысли:

– Да-да, вот такая законная супруга.

– Они плохо ладили?

– Боб со мной не делился.

– А дети у них были?

– Нет. – Он поправил галстук и снова опустил глаза. – Для чего все это вытаскивать, миссис Лоусон?

– Грейс.

Бобби не ответил. Он смотрел на нее взглядом, исполненным мудрости и печали. Должно быть, причина холодного равнодушия пожилых гораздо проще – на своем веку они многое повидали и не хотят видеть еще.

– Мой муж пропал, – сказала Грейс. – Я считаю… Я не знаю, но мне кажется… это как-то…

– Как зовут вашего мужа?

– Джек Лоусон.

Имя ничего не говорило Додду-старшему. Грейс спросила, нет ли у него телефона Джиллиан Додд и как с ней можно связаться. Бобби покачал головой. Они пошли к лифту. Бобби не знал кода, и медсестра проводила их вниз. С третьего этажа на первый они спускались молча.

У самых дверей Грейс поблагодарила старика за то, что он уделил ей время.

– Вы любите мужа? – вдруг спросил Додд.

– Да, очень.

– Надеюсь, вы окажетесь сильнее меня. – И Бобби Додд побрел прочь. Грейс подумала о фотографии в серебряной рамке, о его Моди, и поспешно вышла.

Глава 24

Перлмуттер вдруг спохватился: по закону у них нет права открывать машину Рокки Конвелла. Он подозвал Дейли:

– Ди Бартола на дежурстве?

– Нет.

– Позвони жене Конвелла, спроси, есть ли у нее ключи от «тойоты». Скажи, мы нашли машину и нам нужно ее разрешение, чтобы осмотреть салон и багажник.

– Они же в разводе, разве у нее есть право?

– Нам хватит.

– Понятно.

Дейли управился моментально: миссис Конвелл согласилась помочь. Они подъехали к дому на Мейпл-стрит, Дейли сбегал наверх и взял ключи. Через пять минут они уже сворачивали к парковке.

Не было никаких причин подозревать неладное – напротив, выводы напрашивались прямо противоположные. На этой стоянке люди оставляли машины и пересаживались на автобусы. Кто-то ехал развеять скуку в центр Манхэттена или на северную оконечность знаменитого острова, к мосту Джорджа Вашингтона. А можно было махнуть в какой-нибудь из трех крупных аэропортов – Джона Ф. Кеннеди, Ла-Гуардиа и Ньюарк-Либерти, то есть в конечном счете в любую точку мира. Поэтому в том, что «тойота» стояла здесь, не было решительно ничего подозрительного.

По крайней мере на первый взгляд.

Полицейские Пепе и Пашайан, разыскавшие «тойоту», этого не понимали. Перлмуттер покосился на Дейли, но напарник стоял с самой безмятежной миной, видимо не сомневаясь, что и эта находка заведет их в очередной тупик.

Поправив ремни, Пепе и Пашайан вразвалочку подошли к Перлмуттеру:

– Здрасте, капитан.

Перлмуттер не сводил глаз с «тойоты».

– Нам начать опрос билетных кассиров? – спросил Пепе. – Может, кто-нибудь из них вспомнит Конвелла?

– Вряд ли, – проронил Перлмуттер.

Трое молодых людей уловили особые интонации в голосе начальника. Переглянувшись, они пожали плечами. Капитан не стал ничего объяснять.

Конвелл ездил на маленькой «тойоте-селика» старой модели, но ни размер, ни год выпуска значения не имели. Не важно, что колеса ржавые, что двух колпаков нет, а оставшиеся настолько грязны, что не разглядеть, где резина, а где металл. Нет, не это привлекло внимание Перлмуттера.

Он смотрел на багажник машины и думал о шерифах маленьких городков из фильмов ужасов – когда все идет вразнос, горожане начинают странно себя вести, число убитых растет, а шериф, архипорядочный, страшно умный и преданный своему делу блюститель закона, бессилен этому помешать. Именно так чувствовал себя Перлмуттер, потому что машина просела на задних колесах и багажник завис как-то низко. Очень низко.

Слишком низко.

Объяснение могло быть только одно – в нем что-то тяжелое.

Конечно, там могло лежать что угодно. Рокки Конвелл был футболистом и спортсменом. Может, у него там гантели. Да, все могло оказаться проще некуда – старый добрый Рокки возит с собой десяток гирь. Может, он ехал в дом с садом на Мейпл-стрит, под крылышко к супруге. Может, они помирились. Загрузил Рокки свое железо в багажник – на заднем сиденье пусто – и рванул переселяться обратно к жене.