Евгения, не попрощавшись, села в машину и выехала со двора, не распечатав конверт, как планировала. Разговор с Никитой вывел её из себя и нарушил планы. Возвращаться на работу не хотелось, и она поехала домой, по дороге, опять вспомнив деда. «Половину моей жизни мне помогали Полянские и дед, вторую половину – один Виктор Иванович. Без его контроля, отец бы давно забыл обо мне. Хотя, я могу и ошибаться. Возможно, его сдержанность не означает нелюбовь. Теперь нет ни Полянских, ни деда, – думала она, ведя машину. – Заеду домой, возьму пакет с бельём и, позвонив Андрею, приглашу его в новую квартиру». Прочесть письмо Евгении не дали. Она лишь открыла входную дверь, как услышала сигнал смартфона. Звонил Потапов – её ждали на работе. Вздохнув, она положила конверт и деньги на полку шкафа, взяла пакет с бельём и спустилась к машине. В конце рабочего дня Андрей позвонил сам. Евгения отправила сообщением ему адрес квартиры и поехала туда сама.

– Жень, ты сняла квартиру? – спросил он, обнимая её в лифте.

– Виктор Иванович купил квартиру на моё имя для правнука за две недели до смерти. Женька о ней не знает, – ответила она, открывая входную дверь. – Здесь минимум мебели, но нам ведь не привыкать? Диван есть. У меня был трудный день, но я очень соскучилась, – говорила она, прижавшись к Платову.

– Жень, мне очень жаль, что всё так совпало, – обнимая Евгению, говорил Андрей. – Я очень ждал нашей встречи, но я, ни на чём не настаиваю.

– Не говори ничего. Люби меня страстно и нежно…

Через два часа они покидали квартиру, поговорив о многом.

– Держи ключи и звони мне в субботу. Тебе нужно в первую очередь сосредоточиться на работе. У Женьки тренировка в субботу в двенадцать.

– Ты ему не расскажешь? – спросил Андрей.

– Пока нет. Ты встретишься с ним и посмотришь сам, стоит ли посвящать его в наши отношения. А потом мы решим вместе, как лучше поступить. Договорились? – ответила Евгения.

Через полчаса Евгения открывала дверь своей квартиры.

– Мам, ты, где была? Почему выключила телефон? – спросил недовольно сын. – Я уже не знал, что думать.

– Вот в таком же состоянии нахожусь и я, когда ты, сын, задерживаешься, не предупредив меня об этом. Тебе начать давать отчёт с самого утра? – спросила мать, проходя в кухню. – С утра была на оглашении завещания, во дворе встретилась с Никитой. Эта встреча, частично, нарушила мои планы, – говорила Евгения, включая кофемашину. – Ты ужинал? – Получив ответ, она присела к столу. – Принеси, пожалуйста, сюда конверт. Он на третьей полке в моём шкафу. Я его так и не открыла, – попросила она.

– Мам, здесь ещё и валюта, – крикнул сын.

– Неси всё это сюда. Я заезжала домой, но Потапов позвонил, пришлось поехать на работу, потом на свидание.

– А почему вернулась без цветов? – улыбнулся сын.

– Кавалер оказался жадным. Это деньги из сейфа деда. Жень, открывай конверт.

– Мам, а в конверте ещё два конверта. Один адресован тебе, а второй мне.

– Дед хотел сказать что-то каждому своё и готовил он их заранее, совсем не собираясь умирать. Ты вскрой конверт у себя, а мне достань сигареты из ящика, – попросила Евгения.

Сын вошёл в кухню с бланком в руках минут через пять-семь.

– Что там? – спросила Евгения, вытирая слёзы.

– Здесь вклад на двести пятьдесят тысяч на моё имя, а письмо личное, что-то вроде обращения, но слезу вышибает, – ответил Женя.

– У меня тоже самое. Это то, о чём он говорил нам ещё зимой. Помнишь?

– Мам, не плачь. Что у вас за разговор был с Никитой, что ты так расстроилась? Ты никогда не принимала его слова серьёзно.

– Дед ещё зимой выяснил, что Никита не сын моего отца, что отец всё это время был для них безотказным спонсором. Никита был в день смерти деда в доме и просил у него денег. Они с ним ссорился. Возможно, это и довело до приступа. А после смерти деда я рассказала семье о его подозрениях и выводах. Теперь я для них враг номер один, – говорила Евгения. – Я видела Никиту во дворе рядом с машиной, которую купили год назад. Тёмная красавица с ярким драконом на капоте, дышащим огнём. Она стоит раз в десять дороже моей. Я ему об этом и многом другом сказала.

– Мам, останется без денег, продаст дорогую игрушку и купит новую.

– Нет, сынок. Этот фрукт голодать будет, а машину не продаст. Это его визитная карточка для таких мажоров как он сам, – говорила Евгения. – Я всё надеялась, что он повзрослеет и поймёт, но ошиблась. Ему двадцать пять лет, а ум остановился в развитии лет пять назад.

– Забудь ты о нём. Прими душ и отдыхай. Я схожу к Сашке, а по пути зайду к Платовым. Отец неделю в городе, а мы с ним не виделись. Уберёшь договор на вклад к документам?

– Уберу. Нам с тобой было не до встреч, а он только начинает работать на новом месте. У обеих сторон есть оправдание. Ключи не забудь.

Проводив сына, Евгения развернула письмо деда и прочла его в третий раз. «Женька, радость моя! У нас с тобой почти никогда не было секретов друг от друга, поэтому письмо, не чета другим, получится коротким. Единственное, чего я хочу, чтобы ты была счастлива. Выходи замуж за Андрея. Ты вырастила правильного сына, и он поймёт вас, пусть и не сразу. Сделай выбор в пользу отца. Я вас благословляю и дарю вам кольца в знак моей безграничной любви. Пусть они соединят вас навсегда. Вспоминай меня иногда. Твой дед». Евгения взглянула на пакетик, в котором лежали два нешироких обручальных кольца, заметив гравировку на внутренней стороне. Достав кольца, она прочла: «Любовь одна».

Звонок смартфона разбудил Евгению около полуночи.

– Жень, что у тебя случилось? – сонно спросила она.

– Мам, ты меня не теряй. Я с Сашкой в больнице. Её отца сбила машина. Сейчас он в операционной седьмой городской больницы, – говорил взволновано Женя.

– Оставайтесь там и дождитесь меня, я сейчас приеду.

Евгения, поговорив с врачом, уточнив у него всё то, что было непонятным, обратилась к Саше.

– Саша, папу переведут после операционной в реанимацию и тебя туда не пустят. Поедем к нам домой. Утром я привезу вас сюда. Состояние папы тяжёлое, но стабильное. Сидя в коридоре, ты ему ничем сейчас не поможешь, а силы тебе, исходя из диагнозов, понадобятся.

– Евгения Сергеевна, он будет жить? – плача спросила Саша.

– Он будет жить и ходить, но понадобится длительное время на восстановление. Поехали.

* * * * *

Тёмная Ауди сбившая мужчину на пешеходном переходе, не останавливаясь, промчалась ещё метров пятьсот до перекрёстка, развернулась и вернулась по встречной полосе, остановившись метров за сто до перехода на стоянке у магазина. Никиту колотило от страха. Хмель улетучивалась, голова становилась ясной и его охватила паника. Выбравшись из машины, он заметил таксофон и через газон побежал к нему. Набрав номер, он вызвал неотложку и вернулся в машину. Прошло минут семь, когда он услышал звук сирены, а на месте ДТП уже стояли две машины с аварийными сигналами. Через пять минут карета скорой помощи уже мчалась в обратном направлении. Никита поехал следом. Он не знал, зачем это делает, но знал, что за смертельный исход в происшествии он получит гораздо больше. Он поставил машину на неосвещённый участок и стал ждать. «Сколько раз я возвращался этой дорогой из клуба и всё обходилось. Я специально выбрал этот маршрут, где нет камер, и не бывает гаишников. Откуда он взялся? Через пару часов пройду в приёмное отделение и поинтересуюсь состоянием потерпевшего. Скажу, что я свидетель. Кто это будет проверять? Какой идиот, сбив человека, приедет интересоваться в больницу его здоровьем? Скорее он пойдёт в полицию, – думал Никита. Минут через сорок к пандусу приёмного отделения подъехало такси, и из него вышел парень и девушка. В парне Никита узнал своего племянника Женьку. Ещё через полчаса подъехала на своей машине Евгения. – Вот это я влип. Нужно сматываться отсюда как можно быстрее, – думал он, выезжая на проезжую часть. – Могут возникнуть вопросы о моём пребывании здесь, а ответов у меня нет. Моё пребывание, следы на капоте, и доказать, что это я сбил человека, станет реальным. Ехать на мойку нельзя. Нужно спрятать машину, пока не уляжется шум. Если мужик выживет, можно будет договориться с ним. С Женькой можно подружиться и через него следить за состоянием пострадавшего. Узнать от него как можно больше. Дедова машина стоит в гараже и ей никто не пользуется. Отец в гараж не заходит. Он и не заметит, что я поменяю машины. Один нерешённый вопрос – отца не должно быть дома, когда я буду это делать. Отец, отец. Какой он мне теперь отец? И всё из-за этого старого козла. А может Женька права и я сам виноват во всём? Квартира у меня есть, машина, денег мне, старый пень, оставил, не смотря ни на что. Отца я лет до двадцати любил, а когда пять лет назад случайно узнал о своём настоящем отце, стал не то презирать, не то жалеть его. Мне было обидно и в тоже время стыдно, что он такой бесхребетный. Ошибся! Сергей Викторович показал свой характер после смерти деда. Чего мне теперь ждать от него?»– думал Никита, остановив машину в переулке коттеджного посёлка. Ему следовало дождаться отъезда отца на работу, а до этого времени оставалось часов пять.

Никита уже минут пятнадцать ждал в холле больницы Женю с подругой.

– Привет, Жека. Ты что здесь делаешь? – спросил он, заметив Платова младшего.

– Отца Саши перевели из реанимации в отделение, – ответил Женя. – Алексея Геннадьевича машина сбила недалеко от дома. Саша моя девушка. А ты как оказался здесь?

– Знакомый у меня здесь на обследовании. Вас подвезти?

– Нам в университет.

– Куда скажете. Мать не собирается к отцу? Сегодня деду девять дней, – спросил Никита, остановившись у машины.

– Ник, это же машина деда, а где твоя? Мама говорила с красивой аэрографией на капоте, – поинтересовался Женька.

– Времена, брат, наступили тяжёлые, и пришлось мне её продать. Дракон смотрелся натурально. Теперь мне такую не купить, – ответил Никита. – Вам помощь нужна?

– Мы справляемся, спасибо. Все лекарства купили.

– А что говорит, Саша, твой отец? Он видел, кто это сделал? Может, запомнил цвет, марку, – поинтересовался Никита.

– Папа ещё очень слаб. Полиция и то перенесла разговор на завтра. Там же улица не оживлённая. Кто же знал, что этот урод человека на переходе не заметит, – сказала Саша.

– Травмы серьёзные?

– Ушибы, сотрясение, переломы, позвоночник задет. Там целый букет.

– Жень, ты номер мой запиши. Мало ли что понадобиться. Зачем мать по пустякам беспокоить?

Сентябрь дался Саше и её отцу трудно, а Женька, чем мог, помогал подруге. В середине октября Ляшенко Алексея выписали из больницы домой, но ходить пока он не мог. Ему предстояла длительная реабилитация.

– Алексей Геннадьевич, Вы что-нибудь помните о наезде, во время наезда, цвет машины?

– Знаешь, Жень, я помню один единственный момент, когда уткнулся лицом в огонь на капоте. Но огня не было, иначе бы я обжёг лицо. Возможно, это были искры из глаз или свет мигающего жёлтым светофора, я не уверен. Я и полиции ничего не сказал. Ведь это просто мои ощущения. Он же летел километров семьдесят, а иначе я бы его заметил, пройдя половину перехода. Не найдут они никого. Там нет ни камер, ни свидетелей, хотя скорую кто-то вызвал, до того как меня заметили другие автомобилисты. Улица тихая, время позднее.

В конце октября Саше исполнилось девятнадцать и они с Женькой пошли в клуб, где встретили Никиту, а через неделю Женька получил отставку. Он пытался поговорить с девушкой, но разговора не получилось.

– Не хочешь разговаривать ответь на один вопрос: у твоего отца всё нормально? Помощь нужна?

– Папа много занимается. Друзья нашли массажиста и привезли коляску. Он справляется.

– А ты? – спросил Женя, глядя на девушку.

– А я тебе изменила и не жалею об этом, – ответила она, не отводя взгляда.

– С Никитой? – поинтересовался Женя.

– Нет, – соврала Саша. – Что-то ещё? – недовольно спросила она.