Андрей с сыном забрали своих девочек из роддома в первой половине дня двенадцатого июня. Евгения осталась довольна тем, как «преобразилась» спальня к приёму Даши. Чувствовалась рука Валентины Фёдоровны. Даша оказалась на удивление спокойным ребёнком и Евгения, с помощью сына, успевала и справится с делами, и отдохнуть.

– Жень, может, поедешь куда отдохнуть? – спросила мать, стоя с сыном у кроватки дочери. – Сессия позади, каникулы в разгаре.

– Обязательно поеду, но позже. Даша подрастёт, ты решишь свою проблему и только тогда я смогу спокойно поехать, – ответил сын, обнимая мать за плечи. – До августа управишься?

– Поедешь к морю? – спросила Евгения.

– Нет. Здесь недалеко есть приличная база отдыха. Никита нам предложил, а мы предложение рассмотрели и приняли.

– Он едет с вами? Как он? – поинтересовалась Евгения.

– Нет, но убедительно просил держаться в рамках приличия и не подставлять его. Мне кажется, что он как-то стал проще. С него как будто сняли маску мажора.

– Жень, а девушка у тебя не появилась? Я не спрашиваю, кто она, но мне любопытно, – улыбнулась мать, глядя на сына.

– Знакомая есть, а подруги нет. Так тебе будет понятно? – смутился Женя.

– Прости за любопытство. Ты у меня совсем взрослый и растёшь не по дням, а по часам. Меня перерос, скоро отца догонишь. Ты становишься всё больше похожим на него. Почему? Все кругом всегда говорили, что внешне ты похож на меня, а теперь остался только цвет волос и глаз.

– Не преувеличивай. Это ты у нас Дюймовочка, – смеясь, констатировал сын.

Евгения была счастлива. Женька становился прежним, Даша родилась здоровой и в срок, Андрей рядом. Оставалась всего одна проблема, мешающая полному счастью, которую ей необходимо было решить в ближайшее время. «Я справлюсь ради того о чём мечтала. Я должна сохранить то, что мне так дорого», – думала она.

Тридцать первого июля проводив Евгению в операционную, четверо мужчин ожидали в коридоре окончания операции. Пошёл третий час, когда к ним вышел доктор. Он знал мужа пациентки и подошёл именно к нему.

– Всё шло в штатном режиме. Операция прошла без каких-либо осложнений. Больную перевели в реанимационное отделение. Проблема в том, что она не выходит из наркоза. Есть опасность комы, – с тревогой в голосе, сказал врач. – Я не нахожу этому объяснения.

– Нет! – закричал Женька, не слушая дальше врача, и ворвался в отделение реанимации. Никита застонал и обхватил голову руками, отец Евгении прислонился к стене. Андрей с доктором пошли вслед за Женькой. Женька стоял на коленях у постели матери и рыдал.

– Мама, мамочка, – говорил он сквозь слёзы, беря мать за руку, – открой глаза. Ты не можешь бросить Дашу, – продолжал он, доставая из кармана свой телефон. Он, дрожащими пальцами, включая запись. Из динамика донёсся детский плач. – Слышишь? Она зовёт тебя, мама, – сказал он и сделал звук громче. Теперь уже и в коридоре слышался детский плач. – Подумай о Даше. Она такая маленькая. Ты ей нужна, ты всем нам нужна. Возвращайся к нам мамочка.

– Что он делает? – спросил Никита своего отца, слыша плач грудного ребёнка.

– Пытается спасти мать, – ответил Орлов, едва сдерживая слёзы. – Это называется спасение любовью, сын.

– Женя, отдай мне телефон. Мама услышала то, что ты хотел, – говорил Андрей сыну, обнимая его за плечи. – Мама очнётся. Ты успокоишься, и она очнётся. Не надо, чтобы она видела твои слёзы. Держи платок. – Он присел на край кровати и взял жену за руку. – Жень, приходи в себя. Заставь себя это сделать. Ты можешь, ты сильная, ты справишься. Всё самое страшное позади, а твоя семья рядом, – говорил он, а глаза наполнялись слезами.

– Пап, у мамы веки дрогнули, – сказал сын. – Мам, ты нас слышишь? – спросил он и услышал тихое на английском «Ребёнок плачет», а на лице матери появилась виноватая улыбка.

– Попробуй помолчать, пока придёт врач, – попросил жену Андрей, приложив к её губам палец. – Никогда не доводи нас до отчаяния.

Через десять минут Андрей с Женей вышли из отделения реанимации.

– С Женей теперь всё будет хорошо, – сказал Платов старший. – Завтра ближе к обеду её переведут в палату и можно навестить. А сейчас все по домам. – Никита, у тебя в аптечке есть валидол? Дай отцу одну таблетку под язык для страховки.

– А ты племянник молодец. Я тобой горжусь, – говорил Никита, обнимая Женьку. – До чего додумался. Молоток!

– Это я от страха. Извини, но я очень испугался. Впервые в жизни мне было так страшно, – оправдывался Женя, вытирая мокрый нос.

Третьего августа Евгения покинула клинику. Для семьи Платовых начался новый период в жизни. С отъездом Жени на отдых отец взял отпуск и помогал жене «воспитывать» дочь. В сентябре Сергей Викторович Орлов женился на сотруднице своей компании. Ей было пятьдесят лет, у неё была взрослая дочь, которая с семьёй жила в Питере. В октябре умерла Галина Петровна Орлова. В декабре Евгения передала флешку с продолжением своего романа Вольской со словами: «Я сделала то, что обещала, а вы делайте с ним, что хотите». Порой Евгении казалось, что ей не тридцать семь, которые исполнились в феврале девятнадцатого года, а только восемнадцать. Отношения с мужем давали ей столько заботы, нежности и ласки, что порой она жила как в сказке, забывая про реальность. На землю её «вернул» визит адвоката Зарайской в конце февраля.

– Евгения Сергеевна, моя клиентка отбыла половину срока назначенного судом и хочет подавать документы на УДО. Как Вы к этому относитесь? – спросил он, глядя на Евгению.

– Вы думаете, она раскаялась или исправилась? Я слышала, зона ломает людей, ожесточает, но не исправляет. Вот и получается, что дав согласие на её досрочное освобождение, я начну бояться за жизнь своих близких. Зачем мне это? Я понимаю, она Ваша клиентка, но и Вы меня поймите. То, что она сделала, это нормально?

– Комиссия признала её вменяемой, хотя её поступки говорят об обратном. Суд может запретить ей приближаться к Вам, учесть все Ваши пожелания. Кроме того, Вы получите денежную компенсацию, – говорил адвокат.

– Сколько бы ни стоило УДО Вашей клиентки, я не хочу больше говорить на эту тему, – сказала Евгения, услышав, плач Даши. – Извините, дочь проснулась.

– Вы вышли замуж? – спросил адвокат, который не собирался уходить.

– Да. Мы зарегистрировали брак с отцом моих детей. Теперь Андрей Платов мой официальный муж. Думаете, Анастасию этот факт обрадует? Пока она отбывает наказание – мы можем жить спокойно. – Женя, проводи адвоката мадам Зарайской, – обратилась она к сыну.

– Я оставлю Вам свою визитку. Передумаете – позвоните.

На семейном совете, в присутствии отца Андрея, который был адвокатом и Павла Ивановича, после длительной переговоров и анализа возможных событий, было принято решение согласиться. Платов Виктор Степанович сам поехал в колонию, как доверенное лицо Евгении. В апреле Зарайская Анастасия Геннадьевна приехала в город, получив УДО. Целый месяц она приводила себя в порядок и отдыхала в своё удовольствие, а в середине мая начала активную «работу». Она побывала на своей прежней работе. Здесь многое изменилось за девять лет, но кое-кто из коллег ещё работал. Здесь она и нашла молодую студентку, мать которой проходила реабилитацию после операции.

– Тебе нужны деньги, а мне нужна всего на всего информация. Я должна знать о жизни и планах этой семье как можно больше. Это половина суммы, вторую половину получишь, когда узнаешь что-то ценное, – говорила Зарайская.

– А если у меня не получится? Я могу его не заинтересовать или он мне не понравится? – неуверенно говорила Алина.

– С твоей внешностью это сделать несложно. Я не прошу тебя о невозможном. Держи фотографию, запоминай. Второй курс, факультет информатики и компьютерной техники. Вы учитесь в одном университете. Куда проще может быть задача. Действуй.

В этот же день Зарайская объявилась и в отделении сосудистой хирургии. Она пришла перед обедом, когда бригада закончила операцию и отдыхала, а Андрей Викторович занимался бумагами.

– Здравствуйте Андрей Викторович, – сказала она, переступая порог кабинета.

Платов поднял глаза от бумаг и увидел Анастасию. Они не виделись четыре последних года. Её несколько изменили места не столь отдалённые, но выглядела она на свой возраст отлично.

– Что Вы хотели Анастасия Геннадьевна? – спросил он.

– Я рада тебя видеть. Ты почти не изменился, – говорила она, подходя к столу и присаживаясь на стул без приглашения.

– Не могу сказать того же о себе. Ты забыла, что тебе нельзя приближаться к нам на сотню метров? Чего ты хочешь?

– Немного. Я очень удивилась, узнав, что ты вернулся в город, женился и родил дочь, – говорила она, взяв со стола фотографию в рамке, помолчала секунд двадцать. – Это то, к чему ты стремился? Дочь похожа на тебя, а Женька совсем взрослый стал. Сколько ему?

– Девятнадцать. Ты не ответила на мой вопрос.

– Я вернулась домой. У меня здесь квартира, прописка. Я должна находиться здесь до окончания срока, – улыбнулась она. – Спасибо вам всем за два подаренные года.

– Ты от визита ко мне чего ждёшь? Тебе нужно моё прощение, сочувствие, помощь? – спросил Андрей, начиная сердиться.

– Андрюша, не льсти себе. Что ты можешь? Сердце у меня здоровое и помощь мне твоя не нужна, а прощение, как и сочувствие до одного места. Я хочу реванша, Платов. Ты думаешь, я откажусь от своего решения покончить с тобой? Ошибаешься. Три года я ждала момента, когда уничтожу тебя и твою семью, – говорила она негромко.

– Ты мне сейчас угрожаешь? Не боишься, что я пойду в полицию, напишу заявление, и ты вернёшься обратно? Что за навязчивая идея? У тебя не изощрённый ум, а извращённый. Допустим, ты сделаешь то, что задумала, что дальше? Долго ты протянешь на воле? Тебя будет уже ждать не зона, а лечебница.

– Недооцениваешь ты меня, Платов. Да, я поступала, не подумав и опрометчиво – у меня не было времени и помощников. Теперь у меня всего с избытком, – говорила она. – Прошлась по центру и услышала о тебе лестные отзывы, а вот меня мало кто помнит.

– Ты не откажешься от реванша и объявляешь нам войну? – спросил Андрей. – Не расскажешь ли причину, с чего всё началось? Мы с тобой целый год кувыркались тайно. По твоей инициативе меня выставили из своего дома и приняли в твой. Я ничего не путаю? Ты не просто организовала мне стажировку в Москве, ты бежала из города от скандала, прихватив с собой для видимости порядочности рогоносца Платова. Придумала беременность, убедила жениться. Все эти пять лет, чем тебе мешала Женя? – глядя на Зарайскую, спрашивал Платов. – Что она тебе сделала, что ты пыталась её дважды отравить?

– Ты меня никогда не любил, – с вызовом ответила Анастасия.

– Это было взаимно. Но заметь, я, живя с тобой, не бегал на сторону, а ты мне наставила роскошные рога и говоришь о любви. Ты любила не меня, а секс, которого, видимо, не хватало. В тебе говорила зависть. Я с Женей виделся за шесть лет часа два в аэропорту. За что ты так с ней?

– Для чего? Так будет точнее. Чтобы тебе сделать больно. Ты не жил с ней, но и от меня отказался.

– Настя, ты действительно думаешь, что после всего, что ты сделала, я мог тебя простить и жить с тобой дальше? Я, по-твоему, безумец или ты единственная женщина на планете? Это сколько же нужно выпить, чтобы переспать с тобой после твоих фокусов?

– Теперь это уже не важно. Я вас всех ненавижу. Теперь ходи и бойся, – сказала она, поднялась со стула и направилась к выходу.

– Какое совпадение. Ты тоже чаще оглядывайся. Не стоит меня недооценивать. Я ещё с тобой пободаюсь.