– Если не можешь ничем помочь, стой и молчи, – попросил он, осматривая машину. – Женя, возьми синюю сумку и отнеси в багажник моей машины. Последнюю волю умирающего человека нужно исполнять. Успокой женщин и возвращайся назад. – Он надел перчатку на одну руку и открыл вторую сумку. – Положи валюту в карман, рассчитаешься с ребятами за этот цирк. Деньги пассажирам больше не понадобятся. Что ни говори, а запрещённые гонки сегодня нас выручили, как выручила и перестраховка с пересадкой в другую машину. Ты знаешь, в машине Евгении был тротил, от которого не осталось бы ничего, кроме горстки пепла, – говорил он. – Анастасия Геннадьевна Зарайская не собиралась оставлять подельников в живых. Полюбуйся, – показывая шприцы, наполненные жидкостью, сказал Павел Иванович. – Вот примерно таким, она пыталась убить Женю, а может и двух Жень. У мужиков при себе нет даже ножей, а дама хорошо подготовилась. Как думаешь, зачем им две гранаты и пистолет? – спросил Яковлев, не трогая «арсенал». – Готовьтесь давать показания, команда прибыла вместе с медиками.

Начали с осмотра Ауди, на заднем левом крыле которой были свежие следы вмятин с синей краской седана. Андрей и Евгений Платовы давали показания. В машине Павла Ивановича, прижав дочь к себе, плакала Евгения. Медики уехали, констатировав смерть всех троих. Прошли не менее получаса, прежде чем Платовы смогли покинуть место аварии. Андрей и Женя поднялись к машине и Евгения, наконец, сумела обнять сына и мужа.

– Господи, как же я переволновалась за вас, – говорила она, целуя сына, которому пришлось наклонить голову.

– Мам, всё в порядке, – приподняв мать, сказал Женя. – Не плач. Всё уже позади.

– Не плач? А если бы вместо синего седана там «лежала» твоя машина? – говорила Евгения дрожащим голосом.

– Жень, сын прав – тебе нужно успокоится. Видишь, как плохо не соблюдать дистанцию и скоростной режим, – пытался пошутить Яковлев, глядя на лицо Евгении со следами слёз. – Езжайте к отцу, а вечером я к вам зайду.

– Пап, садись за руль, что-то у меня руки дрожат, – попросил Женя, занимая пассажирское сидение.

– Ты уверен, что она мертва? – спросила Евгения мужа.

– Смерть была мгновенной. Она свернула себе шею, – ответил Андрей, поворачивая ключ в замке зажигания. – Собаке – собачья смерть. Нам с Женькой нужно появиться в полиции в понедельник.

Платовы уехали, а Яковлев спустился к разбитой машине.

– Майор, ты не удивляйся, что я оказался здесь, – говорил он, доставая из кармана бумагу. – Я подполковник полиции в отставке, а ещё сосед этой семьи. Это твои пассажиры, – протянул он бумагу. – Из этой троицы, женщина два месяца назад вышла по УДО, а сидела за покушение на убийство моей соседки. Решила закончить дело, но что-то не получилось. Платов рассказал мне, что эта дама приходила к нему на работу, грозилась, что закончит начатое. Я не мог не вмешаться. Чего-то подобного я ожидал, поэтому и, так сказать, присматривал. Я знал, куда поедут Платовы сегодня, и ждал от этой троицы пакостей. Машину, на которой они должны были поехать, попросил сменить. Она стояла во дворе дома и с неё сняли взрывчатку. Все материалы есть в пятом отделе.

– Вы хотите сказать, что знали о покушении? – спросил Павла Ивановича следователь, глядя на него с недоумением.

– Я сказал, что был уверен в покушении и пытался как-то его предотвратить. Это могло случиться вчера, завтра. Я подъехал, когда машина уже летела с дороги. Да, на въезде в посёлок, стоит машина. Если эта в угоне, значит, ту приготовили для отхода. Это мой номер телефона. Звони, чем смогу, помогу.

– Почему они не обратились в полицию? – спросил майор, и понял, какую глупость сморозил.

– Ты сам, майор, понял, о чём спросил? – улыбнулся Яковлев. С чем, с заявлением, которое бы не приняли? Где им было взять доказательства угроз, свидетелей? Не мне тебе объяснять, какие нужны веские доводы. Ты в машине ничего странного не заметил?

– Нашли две гранаты, пистолет, вещи, деньги и шприцы с какой-то жидкостью, – ответил майор. – Криминалисты разберутся.

– Лично у меня версия проста как три копейки. Машину хотели сбросить с дороги, потом взорвать. Представить это так, что взорвалась она сама, после аварии. В шприцах, скорее всего, отрава для подельников. Именно так она покушалась на Полянскую три года назад. Эту машину, скорее всего, она бы бросила, а ушла на той, что стоит у посёлка, ликвидировав сообщников. Я дарю тебе эти три копейки. Работай.

Яковлев развернул машину и поехал в город. У него было два неотложных визита, которые он должен был сделать первым и до прихода полиции.

Проехав въезд в посёлок, Андрей Викторович свернул на просёлочную дорогу.

– Мы разве не едем в гости? – растеряно спросила Алина.

– Во-первых, нас там не ждут, – сказал Женя, повернувшись к ней лицом. – Во-вторых, день рождения у Надежды Ивановны не то в марте, ни то в апреле. Нужен был повод, мы его и придумали.

– Вы мне не доверяете? – обижено спросила Алина. – Куда мы едем теперь?

– Мы просто не сказали тебе всей правды, – сказал Андрей, – для правдоподобности. Тебя не смутило то, что она просила тебя поехать с нами? А едем мы на природу, снять нервное напряжение и дать время убрать следы аварии и самим им убраться. Мы, ребята, знаем только часть из того, что нам нужно. Оказывается, машина нашей мамы была заминирована, а в седане обнаружили гранату. По их плану, мы любыми путями должны были оказаться на небесах. Лично мне, даже представить трудно, что могло произойти не окажись у нас плана с участием Никиты и его друзей.

Машина Ауди А5 подъехала на поляну, где уже стояли три машины и три товарища.

– Как дела, ребята? – спросил Платов старший, выходя из машины.

– Наши машины в порядке, чужая стоит на месте, на ней нет наших следов. А что у вас?

– У нас, парни, три трупа, – сказал Женя. – А лично у меня лёгкий мандраж. На месте работает полиция.

– А мы здесь красивое кино смотрим, – сказал Кир. – Здорово получилось. – Он протянул свой смартфон Андрею Викторовичу.

– Это очень круто, – сказал Платов. – Особенно, если учесть, что с ним вы попадаете в разряд виновников ДТП. Обгоняете, берёте в коробочку, перекрываете встречку и провоцируете аварию. Номера двух машин читаемы, да и твой капот попадает в кадры. Качественное кино, лет на десять потянет. Убийство группой лиц двух и более человек. Я понимаю, ребята, выброс адреналина – это ваше привычное состояние, только вы представьте другой финал. Что было бы, если нас всё же сбросили с дороги, а потом просто кинули гранату? Где бы мы были? Седан мог просто пойти на таран Никиты, бросив в твою машину, Кир, гранату. Как тебе такой вариант? Нам всем в этот раз повезло. Мы вам очень благодарны за помощь, но не делайте из этого шоу. Это не тот случай. Оно обернётся против вас. Мужчина, скорее всего, понял, что вы с ним не играете, а заметив ещё и машину Павла Ивановича – рискнул. Ему уже было плевать на нас с Женькой, он просто хотел уйти. Но он не знал, что мадам не даст это ему сделать.

– Андрей прав. Мы сами этим кино копаем себе яму, – говорил Никита. – Опозорились как школьники. Красивый кадр не дал сосредоточиться на главном. Удаляй Кир запись. Копию делал?

– Слушай, а ведь я последний лох. Получается, моё кино – это самый короткий путь на скамью подсудимых, – говорил Кирилл, удаляя запись. – Андрей Викторович, извините. Ник предупреждал, что это может быть опасно, но мы пропустили мимо ушей. Какая была вообще цель?

– Нам дали понять, что наша ликвидация – дело времени. Как думаешь, нервы у нас железные, каждый день жить в страхе? Цель была проста – задержать эту машину до приезда полиции, дав ей небольшую возможность в осуществлении задуманного ими. Стать невольными свидетелями «тарана» седаном Ауди. Не было другого варианта взять их за что-то еще. Только, кто же знал, что они не только опасны, но и вооружены, – говорил Андрей Платов. – Держи, – протянул он корешок долларов Никите, – это за удачный заезд. Финал мы выиграли. Деньги от проигравшей стороны, они им больше не понадобятся. Ещё раз спасибо всем.

– Женьке крыло придётся менять, – говорил Никита, разрывая банковские ленты и доставая приблизительно четвёртую часть купюр. – Держи, Жека, на ремонт. – Андрей, что было бы останься они в живых?

– Сразу и надолго больница, а потом от пятнадцати и выше, учитывая их судимости. Ты слышал их разговор в записи. Они не оставили нам выбора, но смерти их мы не желали. Что случилось, то случилось, – ответил Андрей Платов.

– Никита, ребята, спасибо вам большое, – сказала Евгения, подошла к названому брату и поцеловала его в щёку. – Думаешь, я совсем тёмная и не понимала риска данного «мероприятия»? Я каждый день ждала беды. Ты рисковал не только собой и машиной, но и друзьями.

– Жень, всё обошлось. Спустись к ручейку и посиди пять минут, глядя на воду – это успокаивает, – говорил Никита, обнимая Евгению. – Мы сообразим скатерть-самобранку и позовём тебя.

– Надо бы заехать к отцу, – сказала она. – Какие у вас с ним отношения?

– Надо – значит, заедем на обратном пути. Отношения у нас нормальные. Мы каждый день видимся с ним на работе, а здесь я бываю редко. Иди.

Минут через пять Евгения уловила носом в воздухе аромат шашлыка и улыбнулась. «Оказывается, и Никита, и его приятели – нормальные ребята, – подумала она, глядя на небольшой ручей. – Будь это иначе, они не стали рисковать ни собой, ни своими дорогими игрушками из-за чужой тёти и её семьи». Ещё через пять минут к Евгении подошла Алина.

– Евгения Сергеевна, Вас приглашают к столу, – сказала она. – Я Вам совсем не нравлюсь? – смущённо спросила девушка.

– Во-первых, я тебя мало знаю, чтобы ответить на вопрос, во-вторых, главное, чтобы ты нравишься моему сыну. Если Женя не нравится твоей маме, это не значит, что он перестанет нравиться тебе? Это ваша жизнь, девочка моя. Вы можете прислушиваться к советам, но не придерживаться их. Родители Андрея, в своё время, были не в восторге от выбора сына, но они его уважали. Пойдём.

Они провели часа два на поляне, а потом поехали в посёлок. Евгения с семьёй и Никитой навестили отца. Пока за чашкой кофе Андрей рассказывал Сергею Викторовичу события, которые привели их в посёлок, Даша спала, а Женя показал Алине дом деда. К вечеру вернулись домой, где их приезда ждал Павел Иванович.

– Вы будете смеяться. Зарайская неделю назад переписала свою квартиру на домработницу, а та, в свою очередь, написала завещание на Зарайскую. Теперь бедная женщина не знает, как ей поступить. Я удачно наведался в гости к ней до приезда полиции и снял прослушку, прихватив документы из тайника. Не то, что я не доверяю полиции, но так будет надёжнее. Попросил Станислава позвонить брату Зарайской, пусть расхлёбывает всё сам. Да, был в больнице у сына одного из погибших. Сумку передал жене, как он просил. Правда, припугнул, что узнав правду о моей инициативе, полиция может деньги забрать. Обещала сказать, что сумка была дома, а деньги положила в банк. Больше у меня нет обязательств перед погибшими. Теперь нам нужно пережить ещё неприятные моменты в связи со случившимся, но это уже мелочи. Ты, Женя, меньше всего думай о трагедии. Она сама затеяла эту войну. Нам просто повезло чуть больше, и мы выиграли последний бой, – говорил Павел Иванович, обращаясь к Евгении. – Мы с тобой хорошо знаем, что это была её попытка номер три. На этот раз паранойя не ограничивалась только твоей семьёй, она решила лишить жизни и своих помощников. Постарайся не принимать это близко к сердцу. Твоей вины, в том, что случилось, нет. Расценивай это как несчастный случай.

– Павел Иванович, Вы меня третий раз спасаете от этой ненормальной. Чтобы мы без Вас делали в сложившейся ситуации? – говорила Евгения. – Разве мы думали, что она продолжит то, что не закончила, давая согласие на её досрочное освобождение? Это чистой воды шизофрения. Только безумец способен на подобное.