– Карина, я не хочу тебя пугать, но это далеко не конец в этой истории. Твоя сестра, не так глупа, и должна была иметь страховку или сообщника. При любом исходе ее мероприятия, ей должен был кто-то помочь, – говорил Виктор Андреевич. – Да, не дооценил я всей подлости твоей сестры. Поговори со следователем, пусть он душу из нее вытрясет, чтобы сдала подельника. Я не обещаю, но завтра узнаю, с кем она улетала в столицу и кто он такой. Сбрось мне номер телефона этого Милованова. Это хорошо, что мать приедет. Тебе не стоит с ней встречаться. – Он еще минуты три говорил о возможном сценарии событий. – Я тебя очень прошу – будь предельно осторожна и внимательна. До связи.

Сделав звонок Милованову, Карина вышла к ужину. В этот вечер, уложив детей, они втроем долго не спали. Карина рассказала Нине обо всем и им обоим о телефонном разговоре с Городецким и Миловановым.

– Чего нам ждать? – спросила Нина.

– Не знаю, – растеряно сказала Карина. – Можно только догадываться о шантаже. Если есть сообщник, он попытается вытащить Марину, а это может быть и похищение с требованием прекращения дела и выкупа, и месть за провал этого мероприятия. Кто знает, какие планы она строила, и в какой последовательности? Нам остается только ждать, что посоветуют специалисты. Что-то найдут в ее смартфоне, какие-то выводы сделают.

– Выходные отменяются? Ребята их так ждали, – задал вопрос жене Александр.

– Выходные проведем, как планировали. Детей без присмотра не оставлять завтра ни на минуту, а воскресенье проведем дома, – ответила Карина. – Да, мама. Хорошо. – Маму встретит ее брат, у него она и остановится. – Нина, тебя этот сумасшедший дом не пугает? Прости, я тебя пойму, если тебе от всего этого не по себе, и ты захочешь уйти. Я не думала, что окажусь сама и вовлеку всю семью в подобную ситуацию.

– Карина Анатольевна, я с вами, я не уйду, – ответила Нина. – Вы можете на меня полностью рассчитывать.

– Вот и договорились. Идемте спать. День для всех был неприятным, – предложила Карина.

Субботу они провели все вместе сначала в цирке, потом в кафе, куда попали после развлекательного центра. Воскресенье прошло на природе во дворе дома с четвероногим другом. Кроме редких телефонных звонков их никто не беспокоил, но просили звонить, если заметят что-то подозрительное. Прошел понедельник. Во вторник, закончив «писанину» после операции и перечитывая ее, восстанавливая в памяти все по минутам, Карина «поставила» жирную точку и облегченно вздохнула. Ее коллега, прикрыв глаза, сидел на диване, и, казалось, дремал. Он был лет на пять старше и из тех людей, чьи эмоции никогда не отражались на лице. Работал ювелирно, но рисков избегал и говорил Карине: – «Ты все слишком близко принимаешь к сердцу. Я работаю на совесть, но если Бог решит забрать пациента – я бессилен». Второй хирург был менее опытным, работал дольше Карины года на два, но свои эмоции старался выплеснуть наружу и забыть. Он пил чай и рассеяно просматривал подвернувшийся журнал.

– Виктор Степанович, скорая привезла пациента, сбитого машиной, состояние критическое, – доложила медсестра. – Поднимают к нам.

– Карина Анатольевна, Дмитрий Сергеевич, ваш выход. Я на сегодня отработал, – обратился доктор Смирнов к коллегам.

Карина вышла с доктором Ковалевым в коридор. На каталке лежал молодой мужчина без сознания с нитевидным пульсом и ссадинами на лице и руках. По бумагам он значился как Бринев Александр Сергеевич, на самом деле это был Гринев, муж Карины. Минутное замешательство, а дальше работа на автомате.

– Света, найди в моем смартфоне Симонова, позвони и пусть придет. Не найдешь – звони в сосудистую хирургию. – Больного на стол. – Дмитрий Сергеевич, мы с тобой справимся? – спросила она, переодеваясь и пытаясь скрыть волнение.

– Надо торопиться и остановить кровотечение. Остальным займемся позже.

«Папа, помоги», – обратилась Карина к отцу и взяла в руку

протянутый ей скальпель. Анестезиолог докладывал о падении давления, но источник кровотечения не обнаруживался. Карина в роли ассистента полностью доверилась коллеге, но по его глазам, поняла, что что-то не так. Волновался и анестезиолог – давление было критическим.

– Позволь мне. У меня пальцы тоньше и длиннее, – попросила она коллегу, поменялась с ним местами и почти сразу нашла то, что искали. Обратившись в слух, забыв, что на столе ее муж, она работала. Только когда услышала голос анестезиолога: «давление растет», немного ободрилась. Операция длилась два часа.

– Ты его спасла, Карина Анатольевна, – говорил Ковалев. – Нужно срочно делать переливание. Кровь доставят, я уже доложил.

– Не будем ждать и начинай прямо сейчас, не говоря мне, что это не твой профиль, – говорила Карина, снимая перчатки. – Дима, это не просто больной, это отец двоих детей и мой муж. Не надо меня воспитывать. Его привезли как Бринева, и я не возражала. Давай закончим то, что должны, а все разговоры оставим на потом. Мне нужен в доме здоровый муж как можно быстрее. В отделение реанимации он попадет с частично восполненной кровопотерей. Не можешь сам, я попрошу Геннадия Николаевича, – сказала она, глядя на анестезиолога. – Как думаете, когда он придет в себя?

– Будем ждать, Карина. Ты большая молодец.

– Работай! – сказала Карина, укладываясь на каталку.

Пока шла операция, в кабинете заведующего отделением Аркадий Николаевич Симонов разговаривал с коллегой.

– Как это могло случиться? – спрашивал он с вызовом.

– Не знаю! Не знаю, Аркаша, не знаю! Состояние пациента критическое. Кому интересно Гринев это или Бринев. Как неотложка записала, так мы его и приняли. Когда его коллега документы привез, он уже на операционном столе был. Что я должен был делать, скажи на милость? Но она не могла не узнать своего мужа. Ты понимаешь, что может случиться? Она может не помочь ему, а мешать работать мужикам. Ты представляешь, в каком она состоянии?

– Я знаю Карину и не представляю того, о чем ты думаешь, – говорил Симонов. – Характер у нее есть и чувство долга. Соплей не будет, я тебе обещаю. Что ж так долго? Второй час прошел.

– Операция закончилась. Дмитрий Сергеевич переодевается, а Карина Анатольевна лежит на переливании, с ней Геннадий Николаевич. Там в коридоре ее ожидают коллега нашего пациента и следователь. Что мне им передать? Они ее ждут.

– Пусть ждут, раз надо. Приготовь кровать в платной палате. Гриневой надо будет отлежаться до конца смены. Сообрази ей чай сладкий. Отругать бы ее да не за что, – говорил заведующий. – Я так думаю, что и ты будешь дожидаться свою протеже? – спросил он Симонова. – Волнуешься не по-детски.

– А ты бы не волновался о собственной дочери и зяте?

– Это ты сейчас придумал? У вас с Олей сын Антон, невестка, внучка. Откуда дочь?

– Откуда и все. Тридцать лет прошло, прежде чем я узнал о ней. Она удивительная, – сказал Симонов с теплотой и нежностью.

Прошли еще минут тридцать, прежде чем Карину «перевели» в палату, а Александра перевезли в реанимационное отделение. Симонов вошел в палату дочери первым и остался в ней, принимая «посетителей». Они выслушали следователя, который донес до них информацию о задержании сообщника Марины. Именно он сбил на авто Александра. Он рассказывал о том, что Марина все же пошла на сотрудничество со следствием. За сообщником следили, но не успели предотвратить трагедию.

– Мы были уверены, что он готовит похищение Гринева, а не убийство. Ваша сестра опять солгала. Я дал разрешение на свидание матери с дочерью. Будут новости – я сообщу, – говорил он, прощаясь.

Потом настала очередь коллеги Гринева.

– Как это случилось? – спросила Карина, не надеясь услышать что-то новое.

– Это не было случайностью. Машина целенаправленно шла на него, – ответил молодой человек. – Водителя скрутили сразу, но не полиция. Они как будто ждали его, но почему-то опоздали и не предотвратили наезда. Карина Анатольевна, машина Саши стоит на стоянке. Держите ключи и документы. Что нам теперь делать?

– Работать, ребята, работать, – пыталась улыбнуться она. – Александр придет в себя, сделаем МРТ и будем надеяться, что все будет хорошо. Он жив, хотя и не очень здоров. Разве вам без Гринева нечем заняться? Думаю, через неделю он будет руководить вами дистанционно или устроит из платной палаты совещательную комнату. Спасибо, что оказались в нужное время в нужном месте. – Пап, как бы мне хотелось верить в то, что я ему сказала, – грустно посмотрела на отца Карина. Она стала звать его папой после потери ребенка. Он говорил, утешая, и этим так напомнил ей отца, что «папа» вырвалось само по себе.

– Александр молодой, здоровый. Организм справится. Ты его подлатала, думаю, на совесть. Не думай о плохом. Знаешь, я думаю его маме не надо знать всей правды. Я отправлю Олю к ней в гости, пусть скажет, что Сашу зацепила машина, без подробностей. А теперь пей чай и отдыхай. Ты намерена ехать домой?

– Мне нужно попасть домой и ты об этом знаешь. Дам всем указания, а позже вернусь сюда. Не надо со мной спорить. Дети под присмотром, а я должна быть рядом с ним. У меня есть три часа на сон и отдых. Спасибо, что приехал. Я спиной чувствовала, что ты рядом.

Карина, после ухода Симонова, позвонила Нине, сказав, что задержится. Она приехала домой в начале седьмого вечера на машине мужа, чем сразу вызвала массу вопросов. Поужинав с детьми и поинтересовавшись школьными делами, она решила сказать им «свою» правду.

– Ребята, наш папа попал в больницу. Ничего страшного нет. Так ссадины, ушибы, как говорят – синяки и шишки. Я подежурю у него ночью, день отработаю и приеду домой завтра, – говорила она, боясь неудобных вопросов.

– Папа поправится? Его побили? Бабушка знает?

– Обязательно поправится, Сонюшка. В выходной мы сможем поехать к нему все вместе. К бабушке должна поехать бабушка Оля, дед Аркадий обещал. Не все можно объяснить по телефону, да и волновать лишний раз ее нельзя. Папу сбила машина с пьяным водителем. Он упал, отсюда и травмы. Я вас очень прошу, живите с Ниной дружно и не балуйте Мухтара. Нам сторож нужен, а не пес цирковой.

В отсутствии детей Карина рассказала Нине правду, пустив при этом скупую слезу.

– Ты думаешь, я все это могу ей простить? Нет! Пока это касалось только меня, я сомневалась, раздумывала, а теперь я пальцем не пошевелю. Пусть получает то, что заслужила, дрянь. Пока я соберу вещи себе и Саше, напиши, что нужно купить, чтобы самой не отвлекаться.

– Александр Сергеевич в выходной купил все, о чем Вы просили. Забыли? – спросила с удивлением Нина.

– Не забыла я, Нина. Я хочу ребят как-то чем-то отвлечь, пока буду заниматься Сашей. Как еще Маргарита Михайловна себя поведет? Кто знает, когда Саша придет в себя?

– Не переживайте. Я найду, чем занять ребят, а Вы эти сутки постарайтесь не забывать питаться. Вам нужны силы.

– Спасибо, Нина. Чтобы я без тебя делала. Просьбы, пожелания будут? – спросила Карина.

– Звоните чаще и не думайте о плохом, – ответила Нина. – Собирайте вещи и спокойно отправляйтесь в больницу.

Карина припарковала машину Александра и вернулась в свое отделение около десяти вечера. Переодевшись в хирургический костюм, она направилась в реанимацию.

– Алексей Иванович, как Гринев? – спросила она дежурного врача.

– Состояние тяжелое, но стабильное, в сознание не приходил. Вы намерены дежурить? А как завтра будете работать?

– Вашими молитвами, – ответила Карина. – Разве я могу усидеть дома? Завтра я справлюсь с обходом, а сегодня мне нужно быть рядом.

Ночь она провела сидя в неудобной позе рядом с кроватью мужа, держа его за руку. Ей казалось, что она засыпает и может что-то упустить. Дважды входила медсестра, и тихо удалялась, бросая взгляды на приборы. Александр пришел в себя на рассвете. Он чуть сжал своей рукой ладонь жены, скорее почувствовав ее присутствие, чем заметив ее. Карина улыбнулась, погладив его руку.