Карина знала, что самой ей не справиться, и она обратилась к Симонову. Закончив обход, она уже знала результаты анализа. Это был не коньяк, это был токсин отложенного действия, а коньяк давал лишь цвет и запах. Она позвонила по номеру указанному на визитке. Встреча состоялась в холле больницы. Карина рассказала о визите сестры, своих подозрениях и анализе, написала заявление, ответила на все вопросы, получила совет и указания.

– Все будет в порядке, Карина Анатольевна. Позвоните няне, скажите, что приедет ее ухажер. Остальное – мое дело. Мы будем видеть все, что будет происходить. Постарайтесь своим видом не выдать себя и быть как можно естественнее. Если что-то пойдет не так, я Вам позвоню. Встретимся у Вас дома, – сказал Милованов, прощаясь.

Карина позвонила мужу. Назад дороги не было. Прощать сестру, пытавшуюся ее отравить, она не собиралась. «Пусть теперь этим занимается следствие и суд. Я больше не хочу ее видеть и слышать, но мне в первый раз нужно сыграть роль, – думала она. До конца рабочего дня, она старалась не думать о Марине, но это плохо получалось. – Собственными руками посадить сестру за решетку жестоко, а отравить сестру не жестоко. Что же ее заставило так действовать?» Перед возвращением домой, Карина позвонила Нине и попросила увезти детей подальше от дома.

– Нина, без помощи полиции нам не обойтись. Я не хочу, чтобы ребята видели это. Придумай что-нибудь. Когда можно будет вернуться, я или Саша позвоним, – попросила она няню.

Вернувшись с работы, Карина старалась не выдать своего внутреннего состояния.

– Как день прошел, Мари? В городе была? – спросила она сестру. – Как и чем добиралась?

– Я вернулась недавно. Услугами метро я не пользовалась. Кофе у тебя хороший, – ответила Марина. – Почему ты вчера от него отказалась?

– С коньяком? – улыбнулась Карина. – Ты одна? Ребят нет?

– Нет. Я пью обычный. Нянька увезла детей, а куда, мне не докладывали. Скажи, это нормально – отдать машину няньке, а самой возвращаться с работы на маршрутке? – спросила Марина.

– Нормально. Утром меня подвозит Саша, возвращаюсь домой с работы на метро, пересаживаюсь на маршрутку и трачу на дорогу времени меньше, чем ехала бы на машине. Нине она нужнее. Утром в школу увезти, в обед забрать, накормить, потом студия. Да мало ли какие дела у нее могут быть с детьми. Ребята везде успевают, и я за них спокойна. Что не так? Что с настроением? – спросила Карина, ополаскивая руки под краном. – Сейчас я тебе компанию составлю, – говорила она, наливая кофе и беря с полки бутылочку с коньяком. – Налить?

– Не надо, – слишком резко отказалась сестра.

– Как хочешь, – плеснув коньяк в кофе, сказала Карина. – У меня сегодня был трудный день. Хочешь, вместо коньяка налью виски? – предложила Карина.

– Хочу! – ответила Марина, отставляя чашку с кофе.

– Тебе со льдом? – спросила Карина, доставая лед, бутылку и стакан из толстого стекла и неся все это на журнальный столик. – Сама себя обслужишь? Рассказывай, где была и что видела?

– Болталась по городу без особой надобности и уже пожалела о том, что приехала, – ответила Марина, наливая немного виски в стакан и выпивая его залпом. Завтра я улечу домой, – сказала она, наливая очередную порцию виски и выпивая ее.

– Ты куда-то спешишь? – усмехнулась Карина. – Завтра выходной и я тебе составлю компанию. Можем пойти туда, куда захочешь, если сама захочешь, – она посмотрела на часы, потом на сестру.

– Ты что на меня так смотришь? – спросила Марина, вновь наливая виски и опрокидывая содержимое стакана в рот.

– Мне кажется, ты волнуешься. Причину не расскажешь? Давай, сестра, поговорим откровенно. На этот раз я тебя немного опередила. У тебя есть полчаса, и ты мне расскажешь: что ты задумала и зачем сюда приехала? – делая неспеша несколько глотков кофе и глядя на сестру, сказала Карина. – Ты только что приняла яд. И если я не дам тебе антидот – ты уйдешь в мир иной. В виски не было отравы, она была на стенках стакана, – объяснила Карина, доставая из своей сумки шприц с прозрачной жидкостью. – Это твое спасение. Я тебя слушаю. Осталось ровно двадцать восемь минут. – Карина говорила и делала так, как «предписывала» ей полученная утром инструкция. Она боялась одного – переиграть.

– Ты идиотка? Я тебя уничтожу, – вскочила Марина с кресла, замахиваясь рукой, державшей стакан.

– Не дергайся и сиди смирно. Мой яд начинает действовать быстрее при физических или эмоциональных нагрузках. Я не могу тебе дать гарантию по точности времени, – спокойно говорила Карина, делая очередной глоток кофе. – С чего все началось, и чего ты в данное время хочешь?

– Все началось с твоей свадьбы. С бриллиантов, которые ты нацепила, с этого дома и городской квартиры, с обеспеченного мужа. За какие такие особые заслуги тебе все это досталось? Меня останавливало только то, что ты была беременная, – говорила Марина с вызовом, опускаясь в кресло. – Узнала, что ты потеряла ребенка и решила занять твое место, – сказала сестра.

– Ты думаешь, Саша принял бы тебя на мое место?

– А куда бы он делся. Я бы придумала, чем и как его взять. Если бы не получилось соблазнить, это была бы уже его проблема. Я стала бы опекуном ваших детей. Они мне не так и нужны, а вот дом, квартира, машины, фирма твоего мужа – это ни малый бизнес матери. Мне на всю жизнь бы хватило. Мне плохо, сделай укол.

– А ты не подумала о том, что у Максима жив отец, и Плетнев мог претендовать на опеку. У Сони есть мама, и она могла забрать девочку. Опеку могли передать Антону? Он мне такой же брат, как ты сестра. Его тоже под откос? – спрашивала Карина, не обращая внимания на слова сестры. – Твоей жизни осталось двадцать минут. Что еще? Маму тоже травила? Говори, Иуда!

– Она сама сдохнет от своей гипертонии, завещание перейдет ко мне, – равнодушно ответила Марина. – Раза два поскандалить и во время не вызвать скорую помощь.

– Чего тебе не жилось? А Сашу, зачем подставила? Ты с ним три дня знакома была. Зачем прислала сообщение?

– Сработало! Ты же у нас правильная! Не простила бы мужа, могла потерять ребенка, на это и был сделан расчет. Все это и случилось. Я и с Фоминым, и с Руденко была знакома мало. И что? Они мной попользовались, а дружить продолжают с тобой. Это нормально?

– А то, что ты им рога наставляла – это нормально? Прыгала из кровати в кровать и хотела к себе уважения?

– Отпусти меня. Сделай укол и отпусти. Я соберу вещи и сразу уеду назад, – просила сестра.

– Назад – это значит к маме. Нет! Пусть она поживет спокойно несколько лет. Ты достаточно выпила из нее крови. Тебе тридцать три года, а ты, как пиявка, не можешь отцепиться от нее. Мало того что пьешь кровь, еще смеешь упрекать и командовать. Тебе ее не жаль?

– Мне и тебя не жаль. Тебе тоже недолго осталось. К утру можешь загнуться во сне от сердечной недостаточности, если мы не договоримся. Я помогу тебе, а ты мне. Обе останемся живы, – уже не таясь, говорила Марина с вызовом.

– Это вряд ли. Я подменила твою отраву на настоящий коньяк. Сейчас я вызову полицию, и пусть она сама разбирается с тобой.

– Ты стерва! – не сказала, закричала Марина. Она поняла, что проиграла. – Прикидывалась глупой овцой, а сама волчара.

– Против тебя я ангел небесный, и твоим пакостям только учусь, – разочаровано сказала Карина. – Ты поэтому мне вчера так настойчиво предлагала кофе? На что ты рассчитывала?

– Ты умерла бы во сне от сердечного приступа. Нервное потрясение от потери ребенка хорошее прикрытие. Карина, я отдам тебе все деньги. С тобой теперь ничего не случиться, а я жить хочу. Подумай, что будет со мной? – сбавив тон, просила Марина.

– А ты обо мне подумала, когда затевала все это? Ты о детях моих подумала? О нашей матери? Ты сама выбрала для себя такую жизнь: свободную, беззаботную и безответственную. Я закончила, – сказала она, заметив наряд полиции. – Забирайте эту дрянь. У нее даже мысли не возникло раскаяться.

– Сделай мне укол. Я подохну. – Она меня отравила, мне плохо, – обратилась она к полицейским. – Сделайте что-нибудь.

– Это стакан, из которого она пила, – сказала Карина, опуская стакан в пакет и передавая его полиции. – Яда не было. В отличие от тебя, сестра, я не такая алчная и кровожадная. Я хотела узнать о твоих намерениях, я о них узнала, а брать грех на душу за твою никчемную жизнь я не собиралась. У тебя есть черта, которая не меняется с годами. Ты очень впечатлительная и панически боишься всего, что может навредить твоему драгоценному здоровью. Я этим и воспользовалась. В доме стоят камеры и весь наш с тобой диалог не только видели, но и слышали.

Пригласив понятых, в комнате Марины провели обыск, и нашли в ее вещах деньги, лежавшие до этого в сейфе и еще одну бутылочку с жидкостью, напоминающей коньяк. «Ты еще об этом очень сильно пожалеешь. Ничего для вас всех не закончилось», – сказала Марина, прежде чем ее увезла полиция. У Карины, после этих слов, началась истерика.

– Послушай меня, Карина, – говорил Александр, обнимая жену. – На данный момент ты поступила правильно. Пусть посидит до понедельника и подумает. Ты можешь не сажать ее в тюрьму, и суд может принять во внимание твою просьбу о высылке ее по месту прописки и не приближаться к тебе ближе, чем ты захочешь. Она сама во всем виновата. Успокойся. Что я детям скажу?

– Саш, она озлобится и сделает подобное чужими руками, – глотая слезы, говорила она. – Нет! Здесь нужны другие меры воздействия. Закон в отношении нее не сработает. Мне нужно позвонить маме. Но я не знаю, как обо всем ей сказать? А завтра я поговорю с Городецким. Нина еще не вернулась с детьми?

– Успокаивайся, а я позвоню Нине. Она сегодня ужин приготовила, как знала, что тебе будет не до него. Хорошая она у нас, понимающая, но так была напугана Мариной, что готовила и оставила все в гостевом доме. Приходи в себя, а я после звонка все принесу, – сказал муж, целуя ее в щеку.

Карина дождалась, когда муж вернется, и вопросительно посмотрела на него.

– Позвонил? – спросила она. – Когда они приедут?

– Они уже едут домой.

– Саш, пойдем, посидим на воздухе, пока они появятся.

Они вышли из дома, присели на качели. Александр накинул на жену плед и, обняв за плечи, прижал ее к себе. Карина положила ему голову на плечо, закрыла глаза и прислушалась к своим ощущениям. Внутри ничего не происходило. Напряжение, которое она испытывала, та тревога и те слезы которые были – ушли. На душе было спокойно, а сердце билось ровно. Она открыла глаза, посмотрела на березу, роняющую пожелтевшие листья на землю и остановила свой взгляд на красном диске солнца, которое заходило. Вот оно зацепилось за крону дальних деревьев, потом за крыши домов и исчезло совсем. Ворота разошлись, и во двор въехал Форд Фокус. Карина улыбнулась. «Вот и славно. Все дома, все вместе, а это главное», – подумала она и поднялась с качели. Из машины вышли дети и вприпрыжку побежали на встречу с криком: «Мама, мы тебе привезли сюрприз!», а следом за ними вышла Нина. Она поставила небольшую коробку на землю и вынула из нее щенка. Щенок, которому было месяца три, отряхнулся и направился к новым хозяевам прыжками, от которых его зад заносило в сторону. Они стояли, обнявшись вчетвером и, улыбаясь, наблюдали эту картину.

– Простите меня за самодеятельность, но в доме должен быть сторож, – сказала Нина улыбнувшись. – У вас все нормально?

– Первый тайм мы отыграли, а что будет дальше – время покажет. Идемте ужинать, – предложила Карина. – Накрывайте стол, а я сделаю пару звонков.

Карина набрала номер матери, коротко рассказала о событиях двух дней и предложила приехать, если та сочтет поездку нужной. Мать обещала приехать.

– Карина, я прилечу утром не защищать ее, а привезу вещи для такого места, где она обитает, посылку. Не прогонишь?

– Позвони позже и скажи время прилета, я тебя встречу, – сказала Карина и набрала номер Городецкого. – У меня для старшего брата дурные новости, – сказала она после приветствия, переходя в кабинет, и рассказала о визите Марины и его причине.