– Саш, нам будет легче пережить потерю, если мы не будем о ней говорить. Исправить ничего нельзя, как и забыть, но пережить нужно. Доктор советует подать на клинику в суд, а я не знаю, как поступить.

– Он мне все объяснил на пальцах. Я чуть с ума не сошел от всего услышанного. Получается, не будь нашего конфликта, дела могли обстоять еще хуже? Я все время думаю: кому нужно было, чтобы я перед тобой исповедался? Меня одно время это напрягало. Знаешь, иногда недосказанность, хуже лжи. Кому мы «обязаны» открытию ящика Пандоры?

– Тому, кто либо знал, либо догадывался. Мне кажется, что это отвергнутая тобой женщина. Возможно, это просто повод рассорить нас, – сказала Карина. – Тебе покажется странным, но живи Марина рядом, у меня не возникло бы сомнений, что это ее рук дело, что это сделала она и неважно зачем.

– Или мужчина, который не может простить тебе замужество. Цель очень проста: поселить в душе сомнения. Дыма без огня не бывает. Пусть муж оправдывается.

– Ты меня ревнуешь к Плетневу? Женька не стал рисковать даже чужим ребенком, он не мог не догадываться, чем может все закончиться. Думаю, не стоит обращать внимание на подобные вещи. Доброжелатель, кем бы он ни был, увидит наше равнодушие и успокоится. Меня в больнице навещала Ольга Викторовна. Внучка растет, Антон работой доволен, а Плетнев сейчас в Канаде и возвращаться не собирается. В сумке у меня карточка на имя Максима, которую она мне передала.

– Максим мой сын, но я не могу запретить Плетневу участвовать в его жизни. Они друг о друге знают, и могут через время найти общий язык. Настраивать Макса против Плетнева я не буду, прежде всего, из-за самого Максима.

– Саш, я разговаривала рано утром с мамой. Война, на этот раз, между ней и Мариной серьезная. Татьяна Юрьевна лишила дочь права подписи, а позже уволила Марину Анатольевну. «Я обезопасила себя, но не подумала, как следует, о тебе. Карина, не пускай ее в свою жизнь. Она становится безумной и может дойти до крайностей», – сказала она, прощаясь. Как ты думаешь: что она хотела этим сказать?

– Не переживай, – успокоил ее муж, поцеловав в щеку. – Если ждать от твоей сестры пакости, то только с ее приездом.

Прошли почти четыре недели. За подготовкой детей в школу, поездками в город в первую неделю, время пролетело незаметно. Первая линейка, первые занятия давали повод для вечерних разговоров и о Марине не вспоминали. Она напомнила о себе сама, позвонив по телефону восемнадцатого сентября утром, когда семья завтракала.

– Марина, не думай, что мы станем менять свои планы из-за твоего приезда. У тебя дела в Москве? Ты девочка взрослая, а у нас рабочая неделя. Приедешь на такси и до выходных будешь в доме на хозяйстве. Да, не забывай, что Нина няня ребят, а не прислуга. – Нина, у меня к тебя просьба: не оставляй ребят без присмотра. Я не знаю, что на уме у моей сестры и чего она хочет, но точно знаю, что кроме неприятностей от нее ждать нечего, – говорила Карина, закончив разговор с сестрой.

– Зачем Вы тогда позволили ей приехать? – удивленно спросила Нина. – Как мне с ней общаться и что я должна знать еще?

– Я каждый раз надеюсь на то, что она изменилась, и каждый раз ошибаюсь. Она могла приехать и без звонка, нагрянуть внезапно. Не устраивать же мне скандал на пропускном пункте? Ты занимаешься своими прямыми обязанностями. В доме у нас нет прислуги, и она об этом знает. Спросит – ответишь, а развлекать ты ее не должна, – говорила Карина. – В наше отсутствие старшая в доме ты. Дай ей это понять сразу.

Карина вернулась домой с работы и застала сестру с бокалом вина у телевизора.

– Как день провела, Мари? – спросила она, снимая верхнюю одежду в прихожей. – Ну, привет! – обняв сестру, сказала Карина. – Чем занималась?

– Чуть не подохла со скуки. Надо было поехать в город. Как вы здесь живете? – недовольно спросила Марина.

– Так и живем. Мы же все при деле – работа, школа. За ужином общаемся, беседуем, потом идем спать, а на следующий день все повторяется. Мы отдыхаем в свои выходные по полной программе, – ответила Карина.

– Повеситься можно! У тебя муж мало получает, что ты сама работаешь? Сидела бы дома, смотрела за детьми и на няньку не тратилась. Я к кому в гости приехала? Потерпи меня три дня.

– В гости я тебя не приглашала, ты сама изъявила желание приехать. В гости едут тогда, когда хозяева им могут уделить время и внимание. Мы с тобой виделись полгода назад. Ты без меня скучала? Тогда почему не приготовила ужин, а ждала, когда я вернусь с работы? Денег нам хватает. Нина отличный педагог. Ты не вздумай ею командовать. Дай мне двадцать минут отдыха, и я примусь за ужин. Ноги гудят, – говорила Карина, укладываясь на диван. – Мари, рассказывай: как мама? Какие новости? Что тебя потянуло в столицу? Ты же хотела общения.

– Давай по чашке кофе с коньяком. У тебя сил прибавится. Я привезла с собой две «мензурки» хорошего коньяка, а две выпила в полете. Сейчас принесу, – сказала Марина, поднимаясь на второй этаж и через пару минут вернувшись. – Эти две пустые на выброс, а эти в шкаф. Пьем кофе?

– Нет, я не буду. За день я его литра полтора выпила, пусть и не такого качественного, как дома. Ты увлеклась спиртным?

– Что со мной будет из-за двухсот граммов? – сказала Марина, включая кофемашину и доставая две чашки. – Новостей у меня две и обе для меня плохие. С какой начать?

– Начинай с любой.

– Маман меня лишила права подписи, а потом и уволила. Теперь я безработная. Без денег она меня не оставляет, но их недостаточно. Весь свой «маленький» бизнес она завещала тебе. Боится, что бы с ней ничего не случилось, – говорила Марина, глядя на сестру. – Я не буду оспаривать завещание, зная, что ты со мной поделишься. Во-первых, я вложила в него свой труд, пусть и небольшой, а во-вторых, у тебя и так все есть.

– На данный момент, я вижу, и ты не бедствуешь? Мама тебя продолжает содержать? Что между вами произошло?

– Да этой истории больше года, – говорила Марина, наполняя чашки кофе и добавляя в него коньяк. – Ты свой прошлогодний визит помнишь? Я немного «заигралась», взяла больше, чем надо, и мне нужно было как-то выкручиваться. Мужик у нее был после смерти отца. Она решила поймать журавля в небе, а я ее опередила. Я осталась с мужиком, а она даже без синицы. Вот и нашла коса на камень. – Марина поставила чашки на журнальный столик у дивана. – Попробуй! Один запах чего стоит. – Я подумала: а не перебраться ли мне в столицу. Ты квартиру свою не продала?

– В ней живут Илья со Степаном, пока один из них не женится, – сказала Карина. – Чем же ты займешься здесь? Рядовым бухгалтером ты не пойдешь, а таких «крутых» специалистов, как мы с тобой, здесь своих хватает. Есть, конечно, знакомые тебе варианты, только ты вышла из этой категории по возрасту. Будешь в городе – сама все увидишь. Так что стало с журавлем, которого ты поймала? – спросила Карина с ноткой иронии, пристально глядя на сестру.

– Инфаркт в постели. Жалко его, но я успела вернуть матери долги и не сесть в тюрьму. А потом, как снежный ком с горы – один просчет за другим, – без сожаления ответила Марина. – Чего кофе не пьешь?

– Не хочу. Пей сама, раз тебе нравиться, – ответила Карина, поднимаясь с дивана и направляясь к холодильнику. Достав из него продукты, она принялась за ужин. Два пустых флакона она убрала в ящик под овощи. Мысль, которая у нее возникла, была здравой, но ее стоило проверить.

Перед ужином, Карина убрала с журнального столика две чашки с нетронутым кофе, который вылила в мойку. Сестра, видя ее действия, не возражала. «Я кофе холодный не пью», – ответила она на немой вопрос. Это навело на определенные размышления.

– Чем будешь кормить сестру? – спросила Марина, наблюдая за действиями сестры. – У тебя неплохо получается.

– Кормить не буду, сама будешь есть. Саша приедет, сядем ужинать. Потерпи минут десять или помоги. Выбери в шкафу вино, – ответила Карина, орудуя у плиты.

Они сели ужинать, когда Александр вернулся с работы. Выпив за ужином бутылку красного вина, Марина выпила «мензурку» коньяка, привезенного с собой, взяв не начатую, а целую. Ей показалось мало, и она достала еще хозяйскую бутылку, стоявшую в шкафу.

– Извините, свой презент я оставляю вам, а ваш коньячок пройдет дегустацию. Может по пять капель?

– Дегустатор, ты завтра встанешь с головной болью, – улыбнулась Карина. – Куда ты поедешь? Просидишь дома, а вечером выскажешь претензии.

– Все будет в порядке. У меня организм меру знает. Голова, правда, плохо соображает, но я хороший продукт не перевожу. Ты помнишь, как я надралась после девятого класса? Это был единственный раз, когда мой организм не принял спиртное, – говорила Марина, вспоминая прошлое.

Нина занялась детьми, Александр принес работу на дом и отправился в кабинет, а сестры за воспоминаниями просидели еще пару часов. При этом говорила только Марина, а сестра слушала ее пьяный бред. Когда Марина, казалось, выдохлась, Карина проводила ее в комнату, уложив в кровать. Зашла к детям, пожелав спокойной ночи, и спустилась в кухню-гостиную убрать со стола и перемыть посуду. Нина посмотрела на Карину и рискнула с ней заговорить.

– Карина Анатольевна, можете считать меня сумасшедшей, но я не верю Вашей сестре. Она ведет себя так, как будто живет в этом доме дольше Вас. Вы знаете, за каким занятием я ее застала? Она примеряла Ваши вещи. Даже нижнее белье на себя натянула, лежа на Вашей кровати. Вы взгляните в свой шкаф. Там все перевернуто. Что ей нужно было в кабинете рядом с сейфом, в ящиках стола? Проверьте, все ли на месте. Зачем она приехала?

– Я не знаю, могу только догадываться, но об этом страшно подумать. Завтра я это выясню, а на тебе, Нина, дети. Придумай что-нибудь, чтобы свести к минимуму ваше с ней общение. Избегай ссор.

– Что Вы хотите сделать? – озабочено спросила Нина.

– Для начала заменю коньяк, который она так настойчиво мне предлагает, а сама не пьет, – ответила Карина, надевая резиновые перчатки и беря в руки флакон с коньяком. – Нальем наш коньяк в пустую тару, а этот я отнесу в свою лабораторию. Я не уверена ни в чем, поэтому нужно либо убедиться, либо развеять сомнения, – меняя флаконы, продолжала она. Поставила один из них в шкаф, второй в новый целлофановый пакет и отнесла пакет в свою сумку. – Не переживай. Я уверена, цель у нее определенная есть, но я не знаю методов ее достижения. К вечеру будет результат анализа. От него зависит, стоит нам волноваться или успокоится. Иди отдыхать.

Перед сном Карина не стала говорить ни о чем мужу. Гринев был занят работой, и отвлекать его одними лишь подозрениями было неразумным. Утром позавтракав, они выехали на работу, и Карина рассказала Александру о своих подозрениях по дороге до больницы.

– Саш, а что делать, если это окажется отравой? Возможно, не смертельной, но все равно отравой. Мы можем выставить ее из дома, а что дальше? Она придумает что-то еще. Мама говорила, что она становится безумной, но не до такой же степени.

– Можно пойти в полицию, при таком повороте дела, но ты сама знаешь, что тебе там скажут: «Когда отравят, тогда и приходите». Нам нужна консультация специалиста, но у меня нет таких знакомых, – задумчиво говорил он.

– Если я не выбросила визитку, у меня был такой знакомый, – сказала она, открывая свою сумку и перебирая визитки. – Есть! Это сын одной моей пациентки. Он работает в следственном комитете. Мы с ним виделись всего два раза, но раз он счел нужным сунуть мне эту бумажку, значит, готов был помочь. Я позвоню ему, как только будет готов результат анализа. Саш, я позвоню тебе в конце смены, раньше звонка не жди.