Гуляя, я набрела на галерею. Длинный широкий коридор, вдоль которого стояли доспехи и тумбы с фамильными трофеями. Стены украшали большие картины с золотыми табличками внизу, портреты предков Сеймуров.

Меня привлекла одна из них, и я подошла ближе, чтобы получше рассмотреть ее.

На ней была изображена девушка лет шестнадцати. Она была одета в белое праздничное платье с пышными прозрачными рукавами, темные завитые волосы были уложены в прическу, к ним были приколоты две розы. Девушка смотрела на меня с картины, слегка улыбаясь, ее взгляд почти ничего не выражал. Обычный портрет в память о конце детства, ничего особо приметного в нем нет. Однако, опустив взгляд на подпись, я вздрогнула.

«Доротея Сеймур. 2 313 год с начала эпохи Первых Людей».

Я вновь подняла взгляд на девушку с портрета.

Так вот, какой ты была… настоящая Сеймур.

– Темноволосая только, – произнесла я в слух.

– Ты тоже думаешь, что я бастард? – раздалось печальным эхом позади меня. – Может, мамочка стыдилась меня и потому убила?

Я очень медленно обернулась, догадываясь, что увижу.

Передо мной в воздухе плавала белая размытая дымка, от которой веяло зябким холодком. При всем желании в ней нельзя было узнать девочку из портрета, но сомнений у меня не оставалось: это была Дороти.

– Зачем ты здесь? – спросила я, поднимая здоровую руку в знак предупреждения. Впрочем, как ни хотела бы, я не смогла бы навредить привидению: я просто не знала такой магии. – Разве тебе не полагается спать днем или видать в забытьи?…

Привидение не ответило, легкая дымка надо мной дрогнула и словно издалека разнесся прозрачный звенящий смех. Ледяной холодок коснулся моей кожи. Мигом забрав все тепло, он стал пробираться дальше, по мышцам и венам… я чувствовала, как нечто тянется к самому сердцу.

В галерея стало очень холодно, свет ламп исчез в темноте, все, что я видела, укрыл белесый туман. Я хотела бежать, но не могла пошевелиться, не могла даже перевести взгляд: тело окаменело, только мое сознание было заперто в нем, как в живой статуе. Даже пульсирующий жар в руке, мучивший меня много дней, отступил перед этим холодом.

Призрак вытягивал из меня что-то, я чувствовала, с какой жадностью он пьет мои силы. Страх, паника… они пролетели в одно мгновение, оставив место опустошенному смирению. Я не могла сопротивляться даже в мыслях.

Только левая рука словно медленно оттаивала. Плечо, локоть, пальцы, один за другим… я снова их чувствовала! В изумлении я попробовала пошевелить ожившей конечностью, но мышцы не слушались. Едва-едва дернулся указательный палец… я всеми силами старалась сделать хоть что-то, рука лишь слабо качнулась. Бирюзовый туман, словно вспышка пламени, появился и тут же исчез.

Вдруг что-то произошло. Я сразу это почувствовала: холод стал стремительно отступать. Дух Дороти дрогнул и завопил, так пронзительно, что у меня заложило уши. Она визжала несколько секунд, растворяясь в воздухе белым туманом. Паралич исчез, больше меня ничто не держало. Остался только холод.

Я привалилась к стене, стараясь не потерять сознание. Что бы ни сделал со мной мерзкий призрак, это оставило свои следы. Я начала медленно сползать на пол, но чьи-то руки помогли мне удержаться.

– Пойдем, тебе лучше присесть… тут недалеко.

Кивнув, я позволила вести себя. Перед глазами плавали пятна, я ничего не видела, из-за звона в ушах едва ориентировалась в пространстве.

Меня усадили в мягкое кресло, а потом дали выпить что-то горькое и пряное… вкус был знакомый, взяв бутыль, я сделала несколько больших глотков.

– Погоди, тебе нельзя так много! – воскликнул кто-то, настойчиво забирая живящий напиток.

Остатки крепкого снадобья, которые я проглотила, прогнали звон в ушах. Теперь я чувствовала себя куда лучше, слабость отступила. Я открыла глаза, чтобы взглянуть на своего спасителя, и увидела перед собой молодого человека в черном.

Бледная кожа и светлые волосы выдавали в нем Сеймура, но это я заметила позже… первым, что я увидела, были черные, как уголь, глаза.

Несколько долгих секунд мы смотрели друг на друга, не произнося ни слова. Потом незнакомец отстранился от моего кресла и встал. Он был одет в наглухо застегнутый черный костюм из кожи. Крой его одежды, тяжелые ремни с металлическими вставками и массивные обереги на цепях… Он был похож на темного мага даже больше, чем Тома. Больше, чем я сама.

– Я Арланд Сеймур, – представился незнакомец, на его лице появилась прохладная улыбка. – Как ты себя чувствуешь?

Осмотревшись вокруг, я обнаружила, что нахожусь в жилой комнате без окон. От стальных спален поместья ее отличали темно-синие тона и полное отсутствие естественного освещения. Даже дверь изнутри была обита тканью, чтобы не пропустить ни лучика снаружи.

– Кажется, мне уже лучше, – сказала я, снова посмотрев на незнакомца. Ну и странно же он все-таки одет…

Присмотревшись лучше, я заметила, что куртка застегнута едва ли не на замки. Воротник настолько высокий, что врезается в подбородок, а шея закрыта наглухо. На руках толстые черные перчатки.

Я вспомнила, что это за Арланд. Племянник Лорена, оставшийся без родителей. Молодой инквизитор, вернувшийся домой на каникулы – а на самом деле скорее для того, чтобы быть рядом с тетей в ее последние месяцы.

Место, где обучали инквизиторов, называлось Орден Белых Сов. Этим названием на Скаханне пугают пятилетних детей, словно бабайкой. Дейк боялся их едва не сильнее, чем Адольфа и падших.

Похоже, мне пора немедленно уходить отсюда. Однако нельзя просто встать и уйти, это будет подозрительно. Дождусь подходящего момента.

– Тебе повезло, я появился вовремя, – сказал инквизитор, тоже рассматривая меня. – Еще минута, и Дороти не оставила бы от тебя и мокрого места.

– Ты прогнал ее?

– Больше она никому не причинит вреда, – Арланд опустил взгляд в знак согласия. – А ты, должно быть, наемница, которую привел Лорен?

– Так и есть, – я кивнула, начав подниматься с кресла.

– Прежде, чем ты уйдешь, я хотел бы кое-что спросить у тебя, – проговорил Араланд, не спуская с меня взгляда черных глаз. Брови и ресницы у него тоже были темные, несмотря на бледность кожи и почти прозрачные волосы: очень необычное сочетание.

Убедившись, что я села обратно, инквизитор продолжил.

– Зачем ты это сделала? – спросил, снова опускаясь на колени и беря меня за больную руку. Как только Дороти исчезла, я снова перестала ее чувствовать: если бы я не видела, что инквизитор ее взял, я даже не узнала бы об этом.

– Это сделали против моей воли, – ответила я, испуганно следя за тем, как черные пальцы ощупывают бинты.

Не выпуская руку, инквизитор снова посмотрел мне в глаза. Он смотрел несколько секунд, а потом заговорил опять.

– И ты не знаешь, для чего это?

Я покачала головой.

– Можно я посмотрю?

Я кивнула, чувствуя, что еще немного, и начну позорно трястись от страха. Что его могло так заинтересовать?… Что он собирается делать со мной?

Осторожно развязав бинты, он снял их и повернул ладонь к себе.

– Какая грубая работа, – нахмурился он, касаясь торчащего из ладони куска рога. – Тебя что, оперировали в лесных кустах?

Усмехнувшись, я кивнула.

– Так и было.

Арланд посмотрел на меня, и на этот раз в его глазах отразилась настоящая человеческая жалость.

– Представляю, как ты мучаешься, – произнес он. – Это страшная боль, когда одна часть твоего тела пытается уничтожить другую.

Я снова кивнула, пораженно смотря на инквизитора. Неужели он понимает, что со мной сделали?

– Это можно убрать? – с надеждой спросила я.

– К сожалению, нет, – сказал Арланд. Его взгляд блуждал по пространству где-то за моей спиной, он будто смотрел сквозь меня. Я поняла, что он читает мое кружево. – Изменения уже произошли, для этого придется вырезать часть кружева. Если уберешь рог, в лучшем случае лишишься руки. В худшем кружево разорвется, и ты умрешь.

Сфокусировав взгляд на мне, инквизитор продолжил.

– Тебе необходимо понимать, что с тобой сделали, чтобы жить с этим. К тому же, думаю, я смогу помочь, – он задумался. – Да, точно, я смогу… надо только… У тебя есть время?

Поднявшись, молодой инквизитор направился к сложенным у шкафа сумкам и чемоданам. Когда он открыл самый большой чемодан, внутри оказалось целое множество всяких скляночек, мешочков и странного вида металлических инструментов. Просто набор юного алхимика!

Небольшая жаровня показалась следом. Я не видела, как и чем он зажег огонь и где взял воду, но не прошло и трех минут, как на прикроватном столике что-то булькало.

– Я начну сначала и попробую быть короток. По виду кружева можно определить состояние человека, его пол возраст и многое другое, например, болезнь и ее причину, – объяснял Арланд, внимательно отмеряя количество порошков и разноцветных капель для зелья. Он непрерывно что-то тер, мешал, помешивал, смешивал, пробовал… я подошла ближе и завороженно наблюдала за его работой. Никогда не видела, как готовят настоящее зелье! – Работая с потоками, можно вылечить человека или, наоборот, навредить ему. Однако, увидеть кружево можно только после долгих лет особых практик и медитаций, или если ты маг. Менять кружево – особенное искусство. До недавних пор это могли делать только маги, но благодаря Мартину Безбожнику этим искусством теперь владеют и в ордене Белых Сов. Кстати, у магов кружево несимметрично, с одной из сторон обязательно есть неровность, там-то и скапливается лишняя энергия… По виду асимметрии можно определить способности мага.

– И у меня тоже такая есть?

– Очень большая асимметрия, целых две, – улыбнулся он. – Как раз в области рук. Но одну сейчас изменили, в ней больше нет магии, и то, чем она сейчас наполняется, может охватить все тело. Ты не сможешь колдовать, если это произойдет.

– Я не смогу колдовать?…

– Я все поправлю! – пообещал Арланд, обернувшись. Он посмотрел мне в глаза, давая понять, что настроен серьезно. – Работа с кружевами – одна из главных задач белых сов. Я знаю, что делаю.

– Надеюсь… – пробормотала я, принюхиваясь к странному едкому запаху, который уже заполнил всю комнату. Интересно, мне придется это пить или он выльет это мне на руку?… или это капли по три раза в день? – Не сочти за грубость, но ты каждой встречной ведьме варишь лекарства через минуту после знакомства?

– Нет, – улыбнулся он. – Только если эта ведьма в критическом состоянии.

Когда жидкость зашлась крошечными пузырьками, которые с треском лопались у поверхности, Арланд снял склянку с огня специальными щипцами. Наклонив ее над стаканом, он вылил содержимое туда и разбавил жидкостью из бутылки, которую давал мне несколько минут назад.

– Готова? – он подмигнул мне и улыбнулся, беря стакан в руки.

Я пожала плечами, с опаской вглядываясь в темно-бордовую жидкость. Однако, переживать мне так и не пришлось: Арланд залпом выпил все содержимое стакана. Опустившись возле меня на колени, он снова взялся за мою больную конечность и уставился в пустоту.

Он сидел так несколько минут, изредка надавливая пальцами на разные участки руки. Я ничего, ровным счетом ничего не чувствовала, даже его пальцев, но только до определенного момента. Потом было такое ощущение, что мне нацепили замок на плечевой сустав, металлическая тяжесть начала опускаться ниже, пока не щелкнула в локте, у основания кисти и на суставах пальцев. Словно кто-то собрал все ощущения в руке, расплывшиеся вокруг нее, и закрепил на месте.

Я снова все чувствовала.

Когда все закончилось, Арланд взглянул на меня, радостно улыбаясь. Ни дать ни взять, студент, сдавший на отлично сложнейший экзамен.