Первый магический предмет, который я сделала, это был шланг, который сам по себе нагревает воду до нужной температуры. В книге говорилось, что менять свойства предметов могут только самые умелые и опытные маги… но я, видимо, гениальное исключение, потому что горячий душ, который я «изобрела», работал без сбоев.

Как-то раз, когда в нашей с Дейком комнате убиралась служанка, она обнаружила душ и спросила у меня, что это такое. Я ей объяснила, дабы хоть кто-то, кроме скупого на похвалы рыцаря, мной повосхищался. Так эта служанка, узнав, что я сотворила, взяла и разболтала всему поместью! В итоге ко мне пришла делегация с просьбами «а поставьте всем нам такое же чудо».

К тому времени из бесценного самоучителя для чародея-новичка я узнала о накопителях магической энергии, что это такое и как их можно сделать. Вспомнив кое-что из подзабытой физики, я придумала устройство, работающее на магической энергии. Это устройство подсоединялось к крану ванной и могло работать как душ или, скажем, джакузи.

Где-то за три дня я смастерила первое такое и пристроило его в умывальной в комнате графини Меви. У нее все заработало отлично, потому меня попросили сделать такие штуки в остальных жилых комнатах. Работая по уже продуманной схеме, я управилась со всеми комнатами за несколько дней.

От успеха и многочисленных благодарностей дух изобретателя во мне окреп и расцвел, и я взялась создавать другие интересные идеи

Когда я оставалась одна, время от времени появлялся Леопольд. В первый свой визит после того, как подло бросил меня одну в тайных коридорах, он долго извинялся и объяснил все тем, что… В общем, у чудика случился приступ паранойи.

Я его, конечно же, простила. Во-первых поняла, что он скорее всего тогда услышал голос матери и испугался, а во-вторых, потому что невозможно не простить это милое чудо, когда оно пялится на тебя своими печальными глазищами и жалобным голоском умоляет извинить. Ради такого случая Леопольд даже убрал челку, видимо, паршивец отлично знал, насколько он красив и какую умилительную мордочку может делать.

В мою запертую снаружи комнату он пробирался через тайный ход в ванной. Когда он приходил, мы поначалу вместе читали книгу о магии, которая по неизвестным мне причинам нравилась Леопольду ничуть не меньше. Потом применяли полученные знания на практике. Хотя чудик и не обладал магическими способностями, он прекрасно представлял, как все работает, и помогал мне разобраться на первых этапаъ. После нескольких дней совместных занятий мы придумали кое-что интересное и принялись воплощать свою идею в жизнь в заброшенном саду Сеймуров. Конечно, прежде чем работать, я спросила у графини разрешения, и она его дала.

Мы с Леопольдом и с книгой для ведьм-самоучек все свободное время проводили в саду, работая над нашим проектом. Дейк, к слову, был не против, он частенько навещал меня там, чтобы убедиться, что меня не сожрали садовые маргаритки или не утащила к себе в логово белка-оборотень.

Я научилась видеть кружева, разбирать плетения живых и неживых материй, видела, как отражаются на изнанке те или иные свойства и системы. Все это было безумно сложно и очень опасно было это трогать, но, если научиться, можно было делать совершенно невероятные вещи… Алхимия, воскрешение, омоложение – все это оказалось возможным, нужно лишь достаточно энергии и знание, как ее вплести в кружево на изнанке! Ни того ни другого мне не хватало, – и вряд ли когда-нибудь хватит, – потому я баловалась детскими по меркам науки фокусами, строя двигающиеся на накопительных кристаллах безделушки.

С обитателями поместья я не особенно контактировала. Виделась со всеми во время завтрака и ужина, а так…

Тройняшки помалкивали о нашем с ними секрете, оно и понятно. Гарфел вернулся к обязанностям дворецкого и тоже делал вид, что ничего не случилось.

Лорена я почти не видела, как и Меви.

Хагард и Вереника упорно делали вид, что нас с Дейкстером вообще нет в поместье. Мы им, понятное дело, не нравились, они с нами и не говорили-то ни разу.

Только один раз я столкнулась с Вереникой в оранжерее, она решила заглянуть туда как раз тогда, когда мне очень нужна была одна травка с ее грядок. Как же мне тогда досталось! Тройняшки тоже таскали у нее травы для своих кремушков, но я попалась с поличным и потому отдувалась за нас четверых.

Вереника попробовала воспользоваться этим инцидентом, чтобы выдворить нас с Дейком из поместья, но рыцарь мужественно снес ее ругань и заставил меня публично извиниться. Лорену и Меви было все равно до истерик их родственницы, потому они предпочли не вмешиваться, так все и замялось.

Я чувствовала необходимость извиниться перед женщиной, и потому однажды пришла к ней с подарком. Она и девочки любили баловаться с зельями, но ни одна из их склянок не была изготовлена с помощью магии, и я подарила ей бальзам для волос и крем для лица, которые сделала с помощью своих сил. На подарок я потратила несколько дней и несколько попыток, пробуя результаты на себе, и в конечном продукте была уверена, так что не переживала, что Вереника пойдет сыпью и не уговорит Арланда немедленно отправить меня в его орден.

Женщина неохотно приняла мои извинения, а потом через несколько дней сама нашла меня. Она попросила сделать еще косметики для ее дочерей и подруг, показала рецепты, вырезанные из какой-то газеты, и я согласилась помочь. Не то чтобы мы стали лучшими подружками, но теперь Вереника относилась к нам с Дейком с куда большей терпимостью. Однажды, когда я приносила ей очередной заказ, мы с ней даже разговорились.

Видимо, ей было скучно, и она пригласила меня на чай в одну из небольших гостиных, где рассказывала о муже, а потом о своей молодости и о том, как они познакомились.

Я пила чай из изящной чашки, слушала и кивала. Интерес мне изображать не пришлось: про поломанные судьбы, полные приключений и кошмаров, я уже наслушалась, так что послушать про жизнь богатой девочки, с детства росшей в достатке, было мне в удовольствие.

Как выяснилось, Хагард был из не очень богатого, но знатного рода с юга Рашемии. Он, как и многие юноши, добивался руки богатой наследницы, но в конце концов обошел их всех из-за спокойного нрава. Вереника была той еще стервой, но умной стервой и сочла, что с ее характером семьйное счастье будет возможно только если муж будет невозмутим и покладист.

– А правда, что вы умеете гадать? – спросила я между делом.

– Ты знаешь эту историю про Адама, – тут же поняла Вереника. Я кивнула. – Да, гадаю иногда. Не все сбывается, но по больше части я оказываюсь права. Меня научил мой дядя, дед Арланда. Он был последним наследником Маггорта в нашей семье.

– И он не скрывал этого? – спросила я.

– Зачем? – удивилась Вереника. – Магия не преступление. Даже в нашей семье, где от колдовства так настрадались… – она вздохнула, отвернувшись.

– Давно он умер?

– Двадцать три года назад.

Когда Арланду было три. Насколько мне известно, никаких знаменательных событий в семье в тот год больше не происходило.

– Я знаю, вы с рыцарем думаете, что злые призраки появились из-за кого-то из нас, – продолжила Вереника, глядя на меня с дружеской укоризной и отпивая из своей чашки. – Но это не так.

– Честно говоря, мы уже оставили этот вопрос, – ответила я. – Арланд помог ослабить приведение, и оно больше не опасно, Дейк убил всех тварей, что оно выпустило. Поместье в безопасности.

– Как бы не так, – вздохнула Вереника, ее лицо помрачнело. – Пока Лорен роется в катакомбах и ворошит старые кости, мы не будем в безопасности. Он в своих глупых поисках выпустит на свободу еще ни один дикий секрет.

Ага, значит она знает о Лорене.

– Знаете, что он ищет? – поинтересовалась я.

– Какие-то сокровища, – ответила она, словно речь шла о мальчишке, который искал клад в собственном саду. – Он мечтатель и не понимает, что настоящее сокровище – это наши земли, а не таинственное золото, спрятанное непонятно кем неизвестно для кого. Вот почему Меви не сделает его главой рода.

– Но он воспитал Арланда, – сказала я, чтобы мой наниматель не выглядел в нашем разговоре совсем уж лопушком. И без того было неловко обсуждать Лорена с его главным врагом.

Но на мой аргумент Вереника лишь закатила глаза.

– Прошу тебя! – она махнула рукой. – Парнишка как был не в себе, так и остался. И отчасти в этом вина Лорена, он так и не смог вывести нашего племянника из его странного мира грез. Если бы не тройняшки, я бы могла заниматься Арландом сама, но в то время у меня не хватало сил ни на что другое. Сложись тогда все иначе, сейчас мальчик был бы лучшим претендентом на наследство и нам вообще не пришлось бы переживать насчет этого вопроса.

– Как вы думаете, почему он стал инквизитором?

– Возможно, там ему помогли заглушить голоса, которые он слышал в детстве? – она пожала плечами. – Он очень страдал от своего странного недуга, но теперь выглядит спокойным. Жизнь в аббатстве пошла ему на пользу.

Больше мы с ней ни разу так не говорили, и, может, оно к лучшему. Вереника была по другую сторону лагеря, и мы обе это чувствовали.

С того дня, когда я увидела инквизитора за ритуалом, мы с ним избегали друг друга. В столовой, единственном месте, где я встречалась с ним регулярно, я старалась на него не смотреть, а он старался не смотреть на меня. Стоило мне увидеть его в коридорах, я тут же сворачивала куда-нибудь, а он не преследовал меня и шел в другую сторону.

Единственным местом, где мы иногда встречались и не разбегались по углам, была огромная библиотека поместья. Арланд часто сидел там за одним из читальных кресел, а я приходила, ища новые книги по магии, которые смогла бы понять.

Как-то раз так вышло, что, встретив меня, он нечаянно заговорил о книге, которую я взяла, и сказал, что она плохо написана и непонятна. Посоветовал мне другую, потолще и постарше. Мы поговорили немного о магии, я рассказала ему о том, что узнала, а он дополнил некоторые моменты, которые я так и не поняла. После того странного разговора мы разошлись и снова друг друга не замечали. Потом мы встретились в библиотеке еще раз, а потом еще… и каждый раз, когда мы там оказывались, мы разговаривали о магии и ни о чем больше. Мы могли беседовать около часа, а потом разойтись и снова делать вид, что не хотим знать друг друга.

Конечно, с моей стороны это было безрассудно, торчать наедине с инквизитором и болтать с ним о магии, но я ничего не могла с собой поделать, и он, кажется, тоже.

Дошло даже до того, что я специально бралась учиться что-то очень сложное и непонятное, чтобы прийти в библиотеку, надеясь застать там Арланда, и попросить его все мне объяснить. И он каждый раз, как мы встречались, объяснял, так как знал о магии очень много… иногда мне даже казалось, что так много, как он, о ней вообще никто не знает.

Он разбирался во всех ответвлениях этого искусства, знал магию стихий, исцеляющую, защитную, метамагию, иллюзии – и многое другое. Он понимал, как устроены заклинания, умел их видеть на изнанке и даже сплетать их из белого пламени. Правда, белое пламя работало иначе, чем мои силы, и у него были свои плетения, которые в моих руках становились бесполезным выбросом энергии в пространство.

В том склепе он оправдывал кровь из носа после своего заговор тем, что он паршиво учится в Ордене и потому даже простые вещи даются ему с надрывом. Бессовестный лгун! Он был прекрасно образован и, я бы не удивилась, если бы выяснилось, что он готовится выпуститься раньше своих соратников.

В библиотеке мы встречались далеко не каждый день. Иногда Арланд уезжал куда-то с Лореном, на встречи с соседями или по хозяйственным делам поместья, иногда они вместе отправлялись на несколько дней на охоту, а иногда Арланд просто безвылазно сидел в своей комнате по несколько суток.