У гротов я поняла, что сил на что-либо серьезное у меня больше нет. Похоже, Гора не пожалел своих рук, приложив меня камнем: голова раскалывалась. Дельфин был не лучше, казалось, он вот-вот упадет в обморок от усталости. Словом, мы решили, что не так уж и голодны.

Он спросил о том, как меня поймали. Я рассказала. Потом он спросил про Гору, и я тоже сказала правду, хотя не хотела этого делать.

Он хмурился, слушая меня.

– Он любил тебя, – Дельфин сказал это с таким холодом, словно это было самое страшное преступление.

Конечно, чего еще я ждала? Он положил жизнь на то, чтобы освободить Огузок. Огузок – это все, о чем он теперь думал! А я тут заявляю, что принимала ухаживания одного из черных, и это был не просто черный, а сын самой Командующей!… Но, с другой стороны, не глупо ли осуждать меня за это? Свой выбор я все равно сделала, и этого должно быть достаточно, чтобы простить мне эту временную слабость.

Но с каждым моим словом Дельфин становился все мрачнее. Он больше не смотрел на меня, а на его лице отразилась такая досада, даже отвращение. Пробормотав что-то, он ушел спать в самый дальний угол пещеры.

Я совсем перестала понимать, что происходит.

Я всегда была сильнее и выносливее, но он упорно считал своим долгом заботиться обо мне, даже если это обходилось ему слишком дорого. Именно поэтому я отправилась из-за него к черным, когда он сгинул у фиолетовых. Мне было больно терять единственного, кто так заботился обо мне.

Тогда я чувствовала себя влюбленной. Красивый, смешной, умный и упертый, он заставил меня думать о нем дни и ночи.

Когда же я вернулась сюда, на Огузок, меня встретил вовсе не тот Дельфин, в память о котором я собиралась погибнуть.

Тощее, скрюченное существо. Угрюмое серое лицо, кожа в ожогах и шрамах, белые кудри превратились в вечно мокрые патлы, облепившие плечи и спину. Глаза, которые раньше смеялись и лучились безнадежным теплом, теперь были как две пустые битые стекляшки.

Его любили и уважали среди стай, он считался хорошим работником и важным членом совета. Даже находились девушки, которым он до сих пор нравился. Все эти люди, в отличие от меня, не знали, как много он потерял после всего. Плен у синих, ямы, падучая болезнь, солнечные лучи, война… беды высосали из него все, что только можно. Остался один только скелет, с которого и взять-то больше нечего.

Раньше я боялась признаться ему в том, что думаю о нем по ночам, потому что мне было стыдно. Как бы я выглядела, мутантка, сильнейшая из живущих, влюбленная в нежного юношу-стихоплета!?

Раньше я считала себя чудовищем, но теперь боялась того, во что превратился этот нежный юноша. Казалось, яды Огузка текут по его венам вместо крови, но вовсе не это делало из него монстра.

Он оказался способен в одиночку убить тридцать человек, не получив и царапины. И, что страшнее, он решил убить стражников вовсе не потому, что хотел спасти меня: просто они посмели посмеяться над ним и были наказаны. Как бы ни благородны были цели Дельфина, достигал он их уловками морского гада…

Впрочем, кто я такая, чтобы обвинять его? Как бы то ни было, он спас меня, рискуя всем. Кто еще на всем свете мог бы рискнуть ради меня хоть чем-то? А ведь я даже не поблагодарила его!

Я почувствовала, что должна сказать ему все, что думаю.

– Я теперь сам не знаю, на что я способен, Яшма, – ответил он. – Но, услышав про Гору, я не уверен, нужно ли мне было вмешиваться…

Я ушам своим не поверила! Неужели он это сказал!?

– Хочешь сказать, раз сын Командующей любил меня, для меня теперь нет места в твоем дивном новом мире!?

– Небо! – взорвался он. – Если этот мир тебе вообще нужен, то милости прошу!

– Но я думала, что…

Я не стала договаривать: в этом уже не было смысла. Я, идиотка, просто придумала себе то, чего нет и никогда не было! Кого я обманываю? Любовь, дружба… все это его уже давно не волнует.

Не в силах справиться с собой, я вышла вон из пещеры.

Он предлагал мне жить вместе, но, похоже, это значит совсем не то, что я подумала! Если бы он правда любил меня, он бы никогда не стал презирать меня за такую ерунду… Но все ведь не так! Он идет к своей великой цели, возрождает человечество, а я только удачный набор генов, который туда отлично впишется! И тут я посмела смотреть в сторону врага, какой позор!… Подумать только, и ради этого человека я так мучилась!

Я долго не могла успокоиться, меня трясло от обиды и разочарования. Однако, выспаться мне все же нужно было, и я вернулась в пещеру.

С утра мы так и не заговорили, мне не хотелось даже сидеть с ним в одной пещере. Но, когда мы вышли, все эти чувства ушли.

Перед нами был целый остров, люди на котором хотят нашей смерти. Как бы мы не относились друг к другу, у нас одна цель и общие враги. Дельфин на смерть будет стоять за меня, а я – за него. Потому что он единственный, кто действительно может сделать этот мир таким, каким он должен быть.

В стаях шумиха поднялась сразу же, как нас заметили. Дельфин старался делать вид, что ничего не случилось, мы даже поработали у зеленых до полудня, но потом его вызвали на совет.

То, что к тому времени черные еще не приплыли, уже говорило о многом. Союза, на который так надеялись предводители, похоже, не будет, и все из-за того, что Дельфин не дал им меня казнить.

Уходя, он велел мне ждать в своем доме на территории голубых.

Я сопротивлялась, хотела пойти с ним на совет, но Дельфин осадил меня. Я сделаю только хуже, высунувшись раньше времени, сказал он.

Я осталась ждать в его доме, не зная, с чем он придет и придет ли вообще. Готовилась я ко всему, даже к тому, что за мной явятся оранжевые с нашими воинами, но никто так и не пришел. Вообще никто.

Когда я поняла, что стемнеет не больше, чем через два часа, я вышла наружу и направилась прямиком к месту, где обычно работал Луна. Старик был единственным из местных, кто не шел на поводу у Солнца. Если с Дельфином что-то случилось, он скажет правду, не пытаясь связать меня.

– … Так ты не знаешь!? – воскликнул он. – Дельфин соберет завтра в полдень совет стай. Он хочет убрать Солнце из совета голосами людей. Все стаи знают это! Он не сказал тебе?

– Я не видела его с тех пор, как он ушел на совет. Он велел мне ждать его, но сам так и не пришел.

– Он вышел из шатра не позже часа дня, – Луна удивленно повел плечами. – Раз так, дело плохо. Надо найти его. Я поспрашиваю своих ребят, а ты иди к синими или фиолетовым. Может, он прячется у них от Солнца…

Старик тяжело вздохнул.

– В такое время они решили, что хотят драться друг с другом… Черным это все пойдет на руку, вот увидишь! Если стаи перегрызутся, не пройдет и дня, как они займут остров!

– Я найду Дельфина, и он все уладит. Солнце заигрался в Бога, пора бы ему прекратить тратить человеческие жизни!

Говорила я уверенно, и я действительно верила в свои слова. Однако, исчезновение Дельфина ничего хорошего не сулило. Он единственный, кого будут слушать все стаи сразу, и если не он завтра сунет свой язык в их птичьи мозги, то это сделает Солнце, а уж тогда ничему хорошему не бывать. У оранжевых всегда дела с урожаем были плохи, когда за ним обращались стаи, чьи предводители перечили на советах жрецу.

До синих я добралась быстро, они только заканчивали работу, но отовсюду было слышно, как обсуждают собрание.

– Я не видел Дельфина после совета, – Буревестник обеспокоенно насупил брови. – Если уж ты не знаешь, где он, дело дрянь. Пять часов прошло. Или он струсил и сбежал, или до него добрались люди Солнца. И я думаю, что второе вероятнее.

– Они бы не смогли провести его по острову так, чтобы никто не заметил, – сказала я.

– У них в последнее время появились единомышленники в стаях, уж тебе ли не знать, – Буревестник внимательно посмотрел на меня.

К нам подошел один из синих.

– Ну, что? – Буревестник сурово нахмурил брови. – Только не говори мне, что и там ее нет!

– Нет, – взволнованно ответил шахтер. – Ее нигде нет!

– Проклятье! – воскликнул Буревестник. – Барракуда пропала. Мы с самого утра не можем ее найти, – объяснил он, взглянув на меня. – Ты не видела ее?

– Уже пару дней, – я кивнула. – Странно это все.

– Без нее в некоторые туннели шахты лезть опасно, вся работа стоит!

– Может, она где-то с Дельфином? – предположил шахтер. Видимо, он какое-то время стоял позади нас и слушал.

– Она его терпеть не может, – я покачала головой. – Странно, что они вот так вместе исчезли.

– Тогда, скорее всего, она прячется в шахтах и бьется головой о мариний, она это любит, – хмыкнул шахтер.

– Если Дельфин придет, мы скажем, что ты его искала, – пообещал Буревестник. – И ты, если найдешь Барри, скажи ей немедленно идти к нам.

– Так и сделаю, – я кивнула.

Волнение нарастало, но сдаваться не стоило, я отправилась к фиолетовым, а по пути стала заглядывать в гроты. Мало ли, он там уснул под водой или сидит с закрытыми глазами, подражая Погоднику?

Я зашла во все пещеры, остался только последний. Кулаки сами собой сжались, когда я проходила через своды.

Пожалуйста, будь там! Ради всего, будь в этом проклятом гроте!

Внутри было пусто. Ни одежды, ни других следов, говорящих о том, что кто-то тут есть.

Я заглянула в воду, надеясь увидеть в глубине белое пятно.

И я действительно увидела, на выступе под водой было что-то белое.

Сердце подпрыгнула, я наклонилась, чтобы разглядеть получше…

Это было просто пятно на камне.

Оставался только Погодник. Он-то точно скажет, что с Дельфином, хотя, чую, его слова мне не понравятся.

Лагерь фиолетовых всегда вызывал у меня отвращение. Калеки, юродивые, увешанные жуткими побрякушками и одетые непонятно во что… их невнятные причитания и гримасы нагонят жути на любого.

Дельфин проводил тут много времени, так что фиолетовые даже прослыли его любимой стаей. Он никогда не говорил со мной о них, но по всему Огузку ходили слухи о том, чем именно он занимался с ведьмами Погодника. Барракуда сказала, что он перестал ночевать с ними только после того, как Нора решила женить его на себе.

Это была одна из причин, почему к фиолетовым мне идти не хотелось. Мне становилось мерзко от одной только мысли, что Дельфин мог коснуться одной из этих ведьм: они все напоминали мне морских змей, живущих в иле, скользких и грязных. Никогда не знаешь, какой шип в их плавниках ядовитый.

Однако, или я буду бегать сломя голову по острову, заглядывая под каждый камень, или Погодник скажет мне все сразу.

– Кто пожаловал… – одна из ведьм, гибкая и скользкая, с черными волосами, облепившими грудь и спину, вышла ко мне, стоило мне подойти к дому Погодника.

Ее тяжелые пышные груди едва прикрывали бусы из комочков ткани, а на бедрах была тонкая повязка, на которой болтался один единственный толстый шнурок.

Интересно, эту он тоже опробовал? Неужели ему это нравилось?…

– Проходи, – ведьма потянула мне руку и медленно пошла ко входу в дом. – Тебя ждут.

Она повернулась спиной, и я увидела татуировку. Женщина вонзала нож в сердце мужчины, за спиной которого лежал мертвый ребенок.

Внутри дома все было устлано подушками и одеялами, свет шел из окон у самого потолка, разбавляя фиолетовое сияние грибов в горшках. Ведьмы валялись или играли друг с другом, а в одном из углов разлегся и сам колдун. Он с улыбкой наблюдал за ними, а когда увидел меня, улыбнулся еще шире.

Его уродливо трехглазое лицо напоминало мне выпотрошенную устрицу.

– Месть, кого ты нам привела! – воскликнул он. – Символично, что именно тебе встретилась Яшма, не находишь?

– О, я думаю, ее должна была встретить Ревность!

Ведьма оказалась позади меня, внезапно я почувствовала ее руки на своей спине, а губы у самого уха…

– Ему было очень хорошо со мной! – прошипела она, скользя пальцами ниже по моей спине. – Хочешь узнать, насколько?…