В остальное время Черная строила глазки сыну Командующей и ходила довольная, когда он улыбался ей. Известие о том, что черные почти добрались до территории ее стаи, жрицу не сильно расстроили. Я думаю, она надеялась смягчить участь соплеменников через привязанность Серого. Возможно, у нее это и правда могло получиться.

– Яшма, мне кажется, или с тобой что-то не так? Ты слишком рассеяна, меня это тревожит, – сказал Серый за завтраком. Так как телохранителям не положено далеко отходить от подопечных, мы с жрицей перебрались в роскошный дом Командующей.

– Эта дрянь, наконец, начала выветриваться, – ответила я, с удовольствием хрустя жареной рыбьей кожей: теперь громкие звуки не разрывали мой несчастный мозг. – Мой слух и обоняние приходят в норму, голова перестает болеть.

– Мне было спокойнее, когда ты могла услышать чье-то дыхание в пятидесяти шагах от себя, – Серый не сводил с меня глаз.

– Меня мог вывести из строя хороший хлопок в ладоши, о такой телохранительнице ты мечтаешь? – фыркнула я. Пусть не надеется, не буду я больше пить эту дрянь!

– Вдруг получится это контролировать? – не унимался он. – Знаешь, на днях я отправляюсь на вершину Остова, там располагается главный научный центр. Я хотел бы, чтобы ты показалась им.

– Ты же понимаешь, что я родилась такой, а потом прожила пятнадцать лет на диетах и усердных тренировках, и что нельзя просто накачать людей ядами и получить идеальных убийц?

– Что ты, я просто хочу убедиться, что ты здорова! – Серый расплылся в своей обычной улыбочке.

В глубине души я помнила, что именно он искалечил Дельфина и приказал подорвать двести оранжевых, однако, спустя несколько дней бок о бок я уже начала улыбаться ему в ответ. Серый был жесток и опасен, но, если ему что-то от тебя было нужно, он становился самым обаятельным парнем на земле.

– Твои умники могут делать со мной, что хотят, только ничего вы с этого не получите, – сказала я. – Желтые на Огузке уже изучал меня, и это ничего не дало.

– Раз так, мы отправляемся завтра же, – сказал Серый.

Что ж, Вершина Остова… самое загадочное место на земле. До сих пор я только слышала о нем, побывать там удавалось только избранным. Те же, кто там был, возвращались с какими-то сказками…

Это было единственное место в мире, сохранившее вид прежней Земли. Я и не думала, что когда-нибудь попаду туда. Тем более не думала, что это место настолько поразит меня…

Здесь всюду были огромные растения, совсем не похожие на те кустики на острове оранжевых. Да что там, те кусты были просто травкой! Здесь же на каждом шагу из земли в небо поднимались гигантские стебли, покрытые камнеподобной корой. Эти стебли я не могла обхватить руками, а высотой они были в несколько десятков метров! Наверху же раскидывались необъятные зеленые кроны с тонкими острыми листьями, похожими на иглы. Переплетаясь между собой, эти зеленые шапки закрывали землю от лучей солнца, поэтому вся она была покрыта жесткой желтоватой травой.

Какой же здесь был запах! Этот прекрасный просмоленный воздух, наверное, мог исцелять больных! Я дышала полной грудью, чувствуя, как каждая клеточка моего тела очищается, становится сильнее.

Вершина занимала примерно десять гектаров земли, полностью покрытой лесом. В центре из-за дождей образовалось большое озеро. Если верить рассказам стражников, в этом озере была самая чистая вода.

Лаборатория находилась недалеко от этого озера. Двухэтажная хижина размером с территорию зеленых, в которой жили сотни местных желтых. Они носили халаты, противогазы и перчатки, ни один участок кожи не был открыт.

Меня заперли в комнате с одним единственным стулом и попросили раздеться. Потом началось: срез волос, соскреб кожи, проба слюны, взятие крови, сядь, встань, покашляй вправо, покашляй влево, порычи, попрыгай… Меня мучили несколько часов, пока не начали появляться первые результаты.

– Ее волосы совершенно другого состава!…

– Порезы затягиваются на глазах!…

– Ее кровь выработала иммунитет, пока я нес ее в пробирке к микроскопу!…

Тогда любопытство в глазах ученых превратилось в экстаз, если в первый час они боялись до меня дотронуться лишний раз, то теперь всем хотелось пожать мне руку, а особенно наглым – потрогать волосы.

Обычно мне всегда нравилось, когда очередной желторотый умник принимался меня исследовать. Купаясь в восторженных взглядах, я чувствовала себя особенной, единственной в своем роде, и это придавало мне уверенности в себе. Но теперь мне было не по себе: что-то тут было не так. Я кожей чувствовала, что меня ждут неприятности.

И они действительно начались, когда после анализов пошли тесты. Больше всего тестов было в темной комнате. Мне нужно было находить предметы, уклоняться от летающих орудий, проходить лабиринты и решать загадки.

Самый длинный тест занял сутки. Меня посадили в темный лабиринт с вонючим газом, напоив перед этим какой-то дрянью. Мне нужно было найти выход и запомнить все загадки и их решения.

Голова страшно кружилась, в ушах звенело, гадкий газ не давал мне нормально дышать. Первые часы я натыкалась на стены и не могла ничего найти, но потом дышать стало легче: похоже, газ они все-таки убрали. Прошел шум в ушах, и я смогла ходить по лабиринту, издавая тонкий писк.

Однако, тут началось странное. Стены были из какого-то дурацкого материала, он словно забирался мне в голову, заставляя повторять одни и те же мысли много раз подряд, пока они не становились ничем.

Похоже, это был мариний. До сих пор я даже в руках его не держала и не знала, как с ним обращаться. Стоило мне начать о чем-то думать, эта мысль распадалась, я тут же забывала, куда шла и что собиралась делать. Я металась из угла в угол, пока не поняла, что сойду с ума скорее, чем смогу ориентироваться в этом лабиринте так же, как в подземельях. Тогда я села и стала думать, попробовала закрыть свой разум, не думать ни о чем, довериться одним только инстинктам.

Голод повел меня по сквознякам: я уловила запах какой-то еды снаружи. Так я нашла первую дверь, которую нужно было открыть, решив загадку. Нужно было подумать, но стоило начать, мариний протянул свои жадные лапы к моему рассудку.

Но ведь Барракуда и Дельфин как-то научились управляться с ним!

Я уселась в позу, в которой молилась Черная. Попробовала очистить разум, как она говорила, потянуться затылком к небу и прислушаться к себе. Ничего у меня не вышло! Не помогало, каждая мысль продолжала размножаться, засоряя голову бестолковым эхом.

Я уже не могла встать, не могла вспомнить, где я и что должна делать. Похоже, потом я просто вырубилась.

Проснувшись, я быстро вспомнила, где нахожусь. Мне включили слабый свет, чтобы я смогла выбраться. Желудок уже сводило от голода, я встала и направилась к двери. Загадка оказалась сложной, нужно было передвинуть камни-мозаику местами, чтобы вышел какой-то узор. Но этот узор никак не хотел складываться, я даже не понимала, что это такое! Интересно, как я должна была увидеть его в такой темноте!? Камни еле двигались, механизм весь проржавел, да и картинка не складывалась, как я ни старалась. К горлу подкатывало бешенство.

Есть хотелось невыносимо, но не так, как пить, последний раз Серый дал мне отдохнуть в нашей пещере на Остове, с тех пор я не получила ни крошки. Я не могла больше терпеть эти издевательства!

Я заорала на дверь, звук вернулся, показав, где у нее слабое место. Хороший удар ногой выбил щеколду, и я оказалась на свободе.

Когда я вышла, вокруг стояли белохалатники. Они восторженно хлопали мне, но громче всех хлопал стоящий впереди Серый.

– Если вы сейчас же не дадите мне еды, я разнесу всю лабораторию!

– Твой обед ждет тебя, – усмехнулся он.

Пока я ела, у меня снова забрали образцы всего, что только можно.

Опять пошли дурацкие тесты, но теперь я их решала, даже не глядя. Я ведь все это уже делала, повторить всегда проще.

Однако, к третьем тесту я и сама стала замечать неладное. Какие-то тесты я проходила слишком быстро, даже когда не старалась, я делала все за секунды. Другие же я выполняла по десять минут, никак не соображая, что там к чему. Причем после пещеры эти показатели усилились, что-то я стала проходить еще быстрее, а что-то гораздо медленнее. Появились задачи, которые я совсем не могла решить. Наверное, я просто устала.

Глаза Серого, стоящего за стеклом моей комнаты, то сияли от восторга, то угасали.

Когда все кончилось, ко мне подкрался один из белохалатников.

– А ты правда можешь выпить все что угодно и тебе ничего не будет?… – вкрадчиво поинтересовался он, перебирая в руках бутылку с чем-то. Судя по запаху, новый яд для упырей.

– Конечно нет, идиот! Отравить меня вздумал!? Пшел отсюда!

– Но я хотел узнать, достаточно ли он вкусный!…

Я вырвала у него бутылку и замахнулась, только тогда он свалил.

Мне впервые стало страшно за себя. Анализы показывали совсем другие результаты, не такие, какие в свое время вычислили желтые. Машины здесь были новее, оборудование – более точным, можно было бы списать разницу на погрешности. Но тесты… их результаты определялись вовсе не приборами. За несколько лет я сильно изменилась. Или же желтые просто врали мне.

Выходило, что я воспринимаю мир совсем иначе, что с моим мозгом что-то не так, что я не способна ко многому, к чему способны обычные люди. Все это белохалатники рассказывали Серому в соседней комнате. Закрыв глаза и сосредоточившись, я могла отлично их слышать.

– Она, может, когда-нибудь научиться читать по слогам и писать с ошибками, но она никогда не сможет решить уравнение или написать стихотворение. Она не может увидеть в облаке птицу или дерево – ее мозг просто не сможет, это слишком высокоуровневые процессы. Понимаете? Ее умственные способности серьезно ограничены, они намного ниже среднего. Но она может управлять своим сердцебиением, дыханием, даже гормонами и составом крови! Она осознанно усиливает свои органы чувств, когда нужно. Черная показывает совсем другие результаты. Она умнее, но ее тело не справляется и с третьей частью нагрузок, которые способна вынести Яшма. В темноте, но почти без газа, Черная справилась с маринием и открыла дверь за девятнадцать часов. Почти без кислорода и в полной темноте Яшма выбралась за сутки, ее тело полностью адаптировалось к среде во время обморока. Но, в отличие от Черной, она не тратила время на решение головоломки, просто выбила дверь.

– Иными словами, потомки Яшмы смогут жить под солнцем, но будут полными идиотами?

– Если начинать программу по адаптации людей к солнцу, путь оранжевых менее эффективен, чем путь Тигровой Акулы, но он сохранит в людях больше человеческого, – ответил ученый, деликатно сгладив все углы.

Серый знал, что я все слышала, поэтому не стал мне ничего пересказывать, когда мы втроем снова собрались вместе. Зато Черной он во всех красках расписал, какая она молодец и в каком все от нее восторге.

Я впервые в жизни почувствовала себя вторым сортом. Обычно это мной все восхищались, это я побеждала, с блеском проходя все испытания… теперь у меня было такое чувство, что меня отпихнули в сторону, как бракованную деталь.

Было решено, что жрица останется на вершине, чтобы передать лабораториям все секреты оранжевых, научить местных выращивать овощи в земле прямо под солнцем и делать особые мази для кожи. Мы же с Серым должны были вернуться вниз следующим же утром.

Остаток дня мы находились в домике у озера, отдыхали. Пока я сидела на берегу и усердно дышала, чтобы поскорее вывести из себя всю ту дрянь, которой меня накачали в лабораториях, жрица с Серым брызгались в озере, хихикая друг над другом.

В какой-то момент Черная неуклюже упала ему на грудь, ее темная рука обвила его бледную шею. С ума сойти, какая неловкость… Серому оставалось только наклонить голову и поцеловать ее в пухлые розовые губы.