– Хорош тебе, Вован, – он пытался урезонить позирующего друга. Тот явно заигрался. Внезапно у Кости возникло желание ударить Вована. Чтобы он успокоился, чтобы отошёл от неё… чтобы не смел…

Костя потряс головой, прогоняя наваждение.

– Прекрати, Вован, не лезь к ней. А то мало ли… трупный яд какой.

Неожиданно Вован замер, вглядываясь на скрещённые пальцы мёртвой хозяйки дома.

– Смотри, у неё чего-то в руках, – и полез пальцем выковыривать это «что-то».

Костю охватила паника.

– Не надо, Вован. Слышишь? – Костя поймал себя на мысли, что сам хочет… сам должен достать…

– Не ссы, Костей. Гляди, – Вован подбросил на ладони грубо сделанный перстень мутно-жёлтого цвета в зелёных пятнах.

– Брось, – у Кости при взгляде на перстень пересохло во рту. Он где-то его уже видел. – Это же не золото.

– Да понятно. Латунь, наверное. Гляди, из гайки латунной выточили.

– Ладно, – махнул рукой Костя. – Закончил селфи. Пошли отсюда, а то от пыли горло першит.

– А ты знаешь, что пыль на шестьдесят процентов состоит из отслоившейся человеческой кожи? Мы дышим бабкой, Костян.

– Иди в жопу, – раздражённо отмахнулся Костя, с опаской поглядывая на перстень.

***

Дальше шли бодрее, хотя Вован то и дело оглядывался и прислушивался.

– Ты чего? – спросил Костя.

– Да так. Шорохи какие-то. Не слышишь, что ли?

– Нет.

– Прикинь, Костей, перстень с пальца не снимается, – растерянно проговорил Вован, показывая безымянный палец.

– Ты зачем его надел, придурок?

– Не знаю. Машинально.

– Точно – придурок. С трупа снял и на себя напялил. В город придём, в полицию надо заявить. Мало ли, может, убил кто бабулю. Так что перстенёк лучше закинуть.

– Не снимается, сука. Нахрена в полицию? До нас бабка лежала и после полежит. Другой кто-нибудь найдёт и заявит.

Вован резко обернулся.

– Слышал?

– Чего?

– Кричал кто-то. Хорош прикалываться. Серьёзно – не слышал?

– Слышь, Вован. Тебя, походу, глючит. Плесени бабкиной надышался.

– Да? – встревоженно проговорил он. – Костей, помоги перстень снять. Чего-то я очкую.

Но все попытки избавиться от перстня потерпели неудачу. Он как будто въелся в палец.

– Вован, давай так. До города доберёмся, а там перепилим или перекусим перстень. Чего время терять? В полевых условиях нихрена не получится. Потерпишь?

Вован кивнул. Но дальше стало хуже. Парень отставал, спотыкался, и это мало походило на простой испуг. Вован обливался потом, хотя было совсем не жарко.

– Слышь, Костей. Погоди. У меня палец болит. Слышь, правда, жжёт будто, – хныкал он.

– Успокойся. Это мы натёрли, пока снять пытались, – ответил Костя, сам себе не очень веря.

Он остановился и ещё раз посмотрел на палец Вована. Кожа под пальцем почернела, и чернота поползла в стороны мелкими прожилками. Вован часто моргал, вытирая со лба пот.

– Костей, у меня в глазах мутняк какой-то. Может, отравленный перстень? А? – парень тяжело дышал. – Или радиоактивный. Бабка то от него, наверно, и померла… Не кричи… Не кричи на меня! – вдруг заорал он.

– Да, я молчу, Вован.

– А-а-а! – Вован заткнул уши и повалился на колени. – Не ори, сука!

Внезапно он замер и огляделся, как будто пришёл в себя.

– Кончилось всё, – прошептал он. – Отпустило. Костей. Это бабка всё. Это она кричит. Назад меня зовёт.

– Хорош, Вован. Чего несёшь?

– Не, правда. Я его перстень надел… Ну, которого она любила… Нельзя было. Снять его надо, а то не отпустит ведьма. Не отпустит.

– Отпустит. Тут херня осталось идти.

Вован словно не слышал. Он мелко дрожал и шарил рукой в рюкзаке.

– О, нашёл, – парень держал в руке складной нож. – Поможешь мне, Костей? Подрезать кожу надо на пальце и тогда снимется… подрезать надо.

Костя растерялся, глядя на друга круглыми глазами.

– У тебя чего, сука, крыша поехала?! Кого подрезать? Я говорю, скоро доберёмся и снимем перстень.

– Я не дойду, – жалобно проговорил Вован.

Костя никогда не видел друга таким испуганным и жалким.

– Отдай нож! – он бросился к Вовану, но тот прижал руку к груди.

      С трудом Костя вырвал у него нож и, мгновение подумав, забросил в кусты.

– Успокойся, придурок.

Вован хныкая, ползал по земле, скуля и разгребая палые листья.

– Она в голове меня зовёт. Страшным голосом. В лесу воет.

– Всё, привал. Вован, сейчас погреемся, отдохнём и дальше решим, что делать.

Парень затравленно смотрел на друга и дрожал. Костя вздохнул, вспоминая, что же это за перстень такой. На мгновение в памяти проскользнуло заплаканное лицо девушки.

– Не уходи.

Не могла крыша у Вована так резко съехать. Скулит, как побитая собака, озирается по сторонам.

Костёр в этот раз разгорелся мгновенно. Костя присел у дерева, прижав к себе трясущегося друга. Тот шмыгал носом, но, по крайней мере, молчал. Усталость разливалась по телу вместе с теплом, и Костя на мгновение закрыл глаза.

Голос, похожий на рокот. Древний язык гремел у подножия гранитного идола. Огромный каменный рот, забитый землёй, требовал пищи. А в провалах глаз кипела тьма. Каменная Мама…

Костя дёрнулся и проснулся. Вована рядом не было. Костёр почти догорел. И тут совсем рядом закричал Вован. Костя бросился на голос. Вован сидел метрах в десяти у большого дерева.

– Что случилось? – крикнул Костя, но тут же отшатнулся.

Вован, засунув палец с кольцом себе в рот, яростно жевал его, пуская кровавые пузыри. Он поднял безумный взгляд на Костю, тому стало страшно.

– Вова, успокойся, – как можно сдержанней проговорил он. – Ты просто заболел. Пойдём… в больницу, к врачам. Слышишь, Вован? Всё пройдёт. Ты перестань палец… жевать.

Раздался хруст, и Вован, вздрагивая, вытащил висящий на куске кожи палец изо рта. Костя побледнел. Он до жути боялся вида крови. Вован, закусив губу, оторвал совсем палец и выронил его на землю.

– Всё, Костей… всё. Отвязался я от ведьмы.

Он прижал покалеченную руку к груди, и кровь капельками стекала по куртке на серую листву.

– Сдохла, тварь, и меня к себе утащить хотела. Пусть, сука, палец себе забирает.

Костя, не веря глазам, переводил взгляд с оторванного пальца на ухмыляющегося окровавленными зубами друга и не мог поверить в происходящее. Во что превратилась их прогулка по лесу? Что Костя теперь отцу Вована скажет? Может, пришить назад можно палец? Костя, не слушая бормотание друга, достал платок из кармана и несмело нагнулся за валяющимся пальцем.

– Не трогай! – заорал Вован.

Крик потонул в диком рёве, вспыхнувшем в голове Кости. Звуки стонущего леса и воя зверей на мгновение затмили собой всё. Косте показалось, что он сейчас потеряет сознание от резкой боли. Будто палец, лежащий на ладони, воткнулся в мозг и червем извивался в нём. Секунда – и наступила тишина. Неожиданная, звенящая. Рядом, пытаясь подняться с земли, с искажённым лицом беззвучно шевелил губами Вован. Сквозь тишину пробивался далёкий крик, постепенно набирающий силу.

– Выброси его… Костей, выброси!

Костя растерянно посмотрел на палец и, словно опомнившись, размахнулся и забросил его в лес. Сразу стало всё на свои места. Оцепенение прошло. Вован тяжело дышал, пытаясь зажать льющуюся с руки кровь.

– Вован, что ты наделал? – хрипло проговорил Костя, сдерживая тошноту.

– Всё, Костя… всё. Не достанет теперь меня ведьма. Пусть себе другого жениха ищет. Нет перстня. Нет, сука! – крикнул он и заплакал, глядя на покалеченную руку.

– Что ты наделал?

И вдруг Вован закричал. Страшно и как-то визгливо. Он прижал здоровую руку к лицу, между пальцев хлынула кровь. На Костю обрушилась паника. Он не знал, что делать. Что опять с собой сотворил друг? Когда Вован убрал руку, Костя покачнулся. На месте правого глаза зияла кровавая рана. Костю скрутило пополам. Его вырвало на листву и он, стоя на коленях, тупо смотрел на свою блевотину. В рвотной массе лежал глаз. Костя поднял взгляд на воющего Вована, и тот снова дико заревел. Сквозь застилающую глаза пелену слёз Костя видел, как вокруг друга металась чёрная тень. Мгновение – и у Вована исчезла нижняя губа, обнажив окровавленные зубы. Костю снова стошнило, и он с ужасом увидел перед собой в лужице крови куски кожи. Крик Вована перешёл в булькающий стон – и с новой порцией рвоты перед Костей оказался язык. Парня как прорвало. Нескончаемый поток кровавой блевотины хлынул изо рта. Костя давился, с трудом выталкивая из себя новые и новые куски. Сквозь слёзы он уже не смотрел на внезапно утихшего Вована. Задыхаясь, Костя отползал от растущей кровавой кучи. И когда уже почти потерял сознание, всё прекратилось. Костя лежал на земле, с трудом дыша и размазывая кровь по лицу. Во рту стоял солоновато-кислый привкус.

Парень поднял голову и посмотрел на лежащего Вована. Тот завалился за дерево и только ноги в изорванных джинсах торчали из-за ствола. Костя потряс головой. Бред. Видимо, он тоже перстнем отравился. Так не бывает. Глюки.

– Вован, – тихо позвал он, медленно подходя к дереву.

Костя зажмурился и, стиснув зубы, опустился на землю, когда увидел, что осталось от его друга. В густой тени дерева лежало освежеванное человеческое тело. Кожи не было, а сквозь вырванные куски мяса белели кости. Клочья одежды, разбросанные кругом, пропитались кровью и походили на лохмотья плоти. Глубоко вдохнув, Костя открыл глаза и отполз в сторону. Его колотило, мысли путались, сознание отказывалось принимать происходящее.

– Это медведь, – прошептал Костя. – Медведь… я не при чём.

Вкус крови во рту сводил с ума. «Бред какой-то», – думал Костя. Как его могло вырвать мясом, если он его не… ел?

Послышался шорох, и у Кости зашевелились волосы на голове. Тень дерева, в которой лежали останки Вована, сгустилась, почернела. Она двигалась, постепенно закрывая мраком лежащее тело. Тень на мгновение замерла. Тело шевельнулось, и Костя в ужасе попятился. Резкий рывок – и Вован исчез, оставив в земле борозды от ног, будто его втянули на верёвке. Секунда тишины, а затем раздался хруст.

Костя оцепенел и, как кролик под взглядом удава, не мог пошевельнуться. Тьма вновь ожила. В сторону Кости по земле заструились чёрные ручейки, похожие на щупальца. В голове раздался тихий женский голос.

– Не уходи.

Для Кости это было сигналом. Он встряхнул головой и бросился бежать. Без оглядки, не разбирая дороги и не обращая внимания на хлещущие по лицу ветки. Он сам не знал, сколько бежал. Сердце пульсировало где-то в голове, лёгкие горели огнём.

Наконец, Костя вырвался на поляну и застыл, как вкопанный. Он вновь выбежал к дому. Тому самому, в котором лежала мёртвая бабка. Костя замялся, не зная, что делать.

– Не уходи, – раздался голос, и дверь со скрипом отворилась.

– Да пошла ты! – крикнул Костя и снова рванул в лес.

Позади трещали и ломались деревья. Костя бежал и боялся обернуться. Казалось, великан шагал по лесу, сокрушая преграды. А, может, это дом нёсся вслед за Костей?

Внезапно земля ушла из-под ног, и парень кувырком покатился вниз. Пока летел, ударился головой. Наконец, Костя остановился, уткнувшись в ствол поваленного дерева. Изогнутая, сломленная ветка застыла у самого горла, оскалившись белой щепой. Костя судорожно вдохнул, отстранился и посмотрел по сторонам. Он был на дне глубокого оврага, поросшего мелкими кустами и усыпанного палой листвой. Навязчивый прелый запах кружил голову. В овраге было тихо. Тишина царила и наверху, будто погоня причудилась Косте. Он попытался встать и скривился от боли в голове. Видимо, хорошо приложился при падении. В глазах двоилось.