Автоматический диспетчер – специализированный искин – связался с кораблем и, получив подтверждение, что шахтер прибыл для сдачи руды, дал эшелон следования к приемнику, к которому выстроилась наименьшая очередь.

Но тут, проявляя бдительность, на связь вышел живой диспетчер:

– Что-то ты на этот раз рановато, Бубон. Согласно статистике, тебя еще с неделю быть не должно. Да и остальные не с тобой. Что случилось? Особо богатый на руду астероид попался?

– Нет, астероиды были самые обычные. У меня «челюсти» сломались и сами починиться не смогли, – ответил через пилота Владислав. – Благо что успел забить трюмы на восемьдесят процентов, так что все равно буду в небольшом плюсе.

Челюстями шахтеры назывался механизм для дробления породы, который занимал половину всего размера корабля.

– Ясно. Ну, бывай.

– Пока.

Шахтерский кораблик, дождавшись своей очереди, сдал груз. Руду взвесили, оценили содержание в ней металлов и после согласия пилота с оценкой произвели выплату. А если бы не согласился, вернули бы все обратно в трюмы, и катись с ней куда душе угодно, только пришлось бы заплатить за проведенную оценку… Деваться в общем шахтеру некуда, лететь с рудой к кому-то еще экономически не выгодно, даже если где-то и принимали дороже.

Так что ничего удивительного, что получилось не сильно много. Владелец корабля едва выходил в плюс после всех выплат за топливо, амортизацию и взноса по кредиту (корабль оказался не в собственности, а взят в лизинг – аренда с последующим выкупом), так что миллионером тут не стать.

– Будете швартоваться к борту? – поинтересовался искин станции, после всех процедур выгрузки руды и получения платы за нее.

– Да.

– Ваш причал номер сто пятьдесят девять. Получите прейскурант предлагаемых услуг.

– Принято.

В прейскуранте значилась лишь стоимость тех услуг, что предлагало руководство непосредственно станции, то есть стоимость швартовки, заправки и всего прочего. Впрочем, имелись тут и частники, предлагавшие те же услуги, но тут уже следовало самому крутиться и договариваться, благо ничего искать особо не нужно, на станции имелось свое бюро, в которое можно было обратиться и поискать поставщиков услуг на любой вкус и цвет, то есть выбрать цену, качество продукта и скорость выполняемых работ. Частники, как правило, брали больше, ведь им нужно платить за аренду, но и обеспечивали лучшее качество и скорость выполнения работы, что немаловажно для тех, кто работал на обороте.

«Зубило», а именно так назывался шахтерский корабль Бубона, произвел внешнюю стыковку со станцией. Можно было и в док, но это было дорого и использовалось для сложного ремонта непосредственно корабельных систем. В то время как по легенде ремонт «Зубила» был относительно простым и его легко можно было выполнить в открытом космосе. Благо что конструкция кораблей начиная с третьего-четвертого поколения модульная. То есть берется модуль «челюстей», снимается с корабля, утаскивается в ремонтную мастерскую, там ремонтируется, после чего ставится на место.

Чтобы не выпадать из легенды и не привлекать к себе лишнего внимания, модуль размельчения породы действительно пришлось поломать и отдать в ремонт. Кроме того, у постоянных поставщиков было заказано топливо и все прочее, что требовалось для следующего рабочего рейса.

– Ну, я пошел искать тех, кто нас будет обижать. Надеюсь, они тут водятся, – сказал Роев Эхинацее, что продолжала разгуливать по «Зубилу» в теле женщины – жены Бубона.

– Давай. А я тут пока пригляжу за всем, – согласилась она.

Память Бубона по поводу наличия на станции пиратов ничего определенного поведать не могла. Да, были какие-то невнятные слухи, но слухи они и есть слухи, тем более распространяемые по пьяной лавочке, а требовалась конкретика. Вот Владислав и шел проверять, а заодно, если повезет и пираты тут действительно ошиваются, спровоцировать их нападение на корабль.

Правда, пришлось хорошенько подумать над причиной, почему пираты должны напасть на какое-то там шахтерское корыто, ведь много с него не поиметь, тем более с пустого.

– Внушение это, конечно, хорошо, – сказал по этому поводу Владислав, когда Эхинацея предложила без затей внушить какому-нибудь капитану напасть на «Зубило», – и я могу внушить человеку что угодно, но это будет всего лишь представитель пиратской команды, так сказать резидент, а не сам командир корабля. Вряд ли они здесь внаглую ошиваются на виду у всех. Не думаю, что местные эсбэшники настолько слепые. Так что причину резиденту нужно будет предоставить стопудовую.

– Действительно… Какую бы им замануху предложить, чтобы на нее клюнули и даже думать не подумали, что это может быть ловушкой?.. – призадумалась Эхинацея. – Как-то не подумали мы над этим… Одно извиняет, думать нам в наших условиях просто некогда, больше реагируем на изменение обстановки, чем что-то планируем.

– Кажется, придумал…

– Что?

– Сфоткаем наш артефакт и представим дело так, будто, копаясь в астероидах, его нашел шахтер и теперь интересуется в сети, что же он такое нашел и сколько это может стоить, – предложил Роев.

– И пока он будет интересоваться, это увидит наш пиратский резидент и соответственно сам сфоткает фотографию, после чего узнает, что шахтер собирается лететь продавать артефакт, – подхватила идею Эхинацея. – Разве что может вызвать подозрение, что Бубон стал смотреть инфу про артефакты в общественном месте…

– Выпил лишку на радостях от такой находки, что потерял осторожность, вот и стал светить находкой на виду у всех. Все-таки с интеллектом у них негусто, не стоит об этом забывать. Как негусто с мозгами у самих пиратов, – продолжил он.

– Может прокатить, – не без сомнения в голосе согласилась Эхинацея. – По крайней мере, другие варианты еще более подозрительные даже не для слишком умных людей…

9

Идти на станцию пришлось в компании Бубона. Не очень удобно, ведь марионетку нужно постоянно контролировать, но было бы странно, если бы из его корабля вышел какой-то левый чел, а остальной экипаж остался внутри. Но если всем встречным-поперечным еще можно слегка скорректировать мозги, по-джедайски махнув рукой перед рожей, и сказать, что это типа не те дроиды, которых вы ищете, чтобы они не задавали лишних вопросов и вообще забыли о нем, то вот автоматическая система слежения могла взять его на карандаш и поднять тревогу. А оно надо? Так что Роев решил выдавать себя за нового члена экипажа.

Тоже, кстати, не самая лучшая маскировка, откровенно говоря. Откуда взялся посреди космоса? Почему регистрации в сети нет, как и самой нейросети? Но на первое время сойдет, а большего и не нужно. На всякий случай легенда на этот счет тоже была заготовлена, и пока ее будут проверять (оставалось надеяться, что его при этом на время проверки не запрут в КПЗ, впрочем, это надо еще постараться при ментальном-то воздействии на всяких проверяльщиков и запиральщиков), Владислав намеревался сделать все запланированные дела и отчалить по своим делам.

Оказавшись внутри станции, Владислав даже слегка стушевался. Отвык он как-то за это время от многолюдья. Собственно, ошарашивало не только и не столько само количество народа, сколько их ментальный фон, что подавлял как гомон голосов в зале ожидания, давящий на мозги. Это дезориентировало, но и закрыться от него нельзя, потому как утратится контроль над внешней обстановкой, что может быть чревато.

А людей на станции было на удивление много. Даже не понятно, что они в таком количестве тут, откровенно на задворках цивилизации, делают, ведь это просто приемо-перерабатывающий комбинат, завод… Вот скажем много можно встретить каких-то левых людей на территории какого-нибудь земного сталелитейного завода? Понятно, что тут своя специфика, и станция – это еще конгломерат обслуживающих фирм, но все равно странно.

Роеву, чтобы пообвыкнуть к новым условиям, пришлось даже отойти в сторонку и имитировать разговор с марионеткой. Придя в себя, он поспешил добраться до ближайшего кабака и уже там полностью освоиться в новых условиях.

– Чего желаете? – спросила подошедшая молодящаяся официантка.

Персонал в баре оказался набран из живых людей: толстый бармен с сединой в волосах за стойкой, обслуживающий клиентов, присевших к нему за барную стойку, и пара теток неопределенного возраста, снующих между столиками в зале. Собственно, иногда это было дешевле, чем использовать специализированных дроидов.

И потом, куда деваться вышедшим в тираж жрицам любви? Вот и идут в обслуживающий персонал таких вот низкосортных забегаловок для работяг низшего звена (чего только стоят столики и стулья, собранные из какого-то хлама, разнокалиберное освещение на потолке), работая, можно сказать, за еду и кров, тем более что деваться им с «подводной лодки» все равно некуда. А если повезет, то захомутают какого-нибудь через край набравшегося посетителя, чтобы обслужить его уже по своей первой специальности и срубить деньжат на карманные расходы.

– Поллитровку «окислителя» мне и моему другу и на закусь чего-нибудь легкого… – ответил через марионетку Владислав.

Официантка понятливо кивнула и удалилась. Поскольку заказ был, что называется, стандартным, то долго она не задержалась и уже через минуту поставила на столик бутылку окислителя – местного самогона со стаканами и две тарелки с бутербродами: обычные пресные галеты, правда треугольной формы, с толстым слоем какой-то желеобразной пасты.

Роев попробовал один с пастой желтоватого цвета, на вкус субстанция напоминала плавленый сыр с грибами. Собственно, каждый бутерброд имел собственный вкус, этакое ассорти.

Потом, собственно, продегустировал «окислитель». Но самогон он и есть самогон.

– А ничего так… Пробовал и хуже.

Чуть оттаяв, спиртное, как ни странно, помогло абстрагироваться и уже не так остро воспринимать ментальный «гомон». Роев попробовал коснуться разума ближайших соседей, каких-то техников, если судить по не сильно чистым от технических жидкостей комбинезонам серо-синего цвета, не сильно рискуя раскрыться, благо они уже серьезно поднабрались и в любом случае не смогут распознать, что кто-то копается у них в голове, скорее решат, что они переборщили и у них глюки.

Но увы. Для лучшего считывания памяти нужно, чтобы «опрашиваемый» думал на интересующую псиона тему, для чего задать вопрос, и человек помимо своей воли мысленно на него ответит, а забулдыги сейчас думали о чем угодно, (о сволочах начальниках, о маленькой зарплате, о дорогих шлюхах и так далее и тому подобное), но только не о пиратах.

«С наводящими вопросами к ним тоже не подсядешь… – подумал Владислав. – Хотя почему бы и нет?»

Роев подхватил бутыль и подсел к соседям, придавив их ментально, чтобы не возмущались нежелательным гостем, благо и давить сильно не пришлось, ведь у чужака бутыль с вожделенным напитком в руках, тут радоваться надо.

– Здорово, мужики. Как жизнь?

– Как всегда, полная задница, – хмуро ответил один из троицы, отзывавшийся на имя Брим.

– Но, как я вижу, ты решил немного нас порадовать, – сказал второй, по кличке Ломп.

Третий ничего не сказал, только исподлобья зыркал хмуро. Собственно, несмотря на то что этот мужик уже порядком набрался, а набирался он можно сказать сосредоточенно, целенаправленно не отвлекаясь на пустой треп с товарищами, Владислав почти не мог его считать, только лишь ловил его эмоции, и на каждую более настойчивую попытку тот недовольно морщился, как от головной боли, так что Роев быстро прекратил с ним свои опыты.

Не то чтобы его это удивило. В конце концов, с людьми, имеющими природную защиту от ментального вторжения, он уже встречался, взять тех же краснокожих «индейцев», обитающих на планете с бункером древних, или охотников, что когда-то послала Эхинацея по его душу в тот же бункер.