Я попыталась сбежать, но все мои попытки проваливались. Я уже отчаялась, когда вспомнила о мече гномов и порадовалась тому, что положила его в пространственный карман. Не обращая внимание на слабость, вынула его. С размахом ударила им по невидимой преграде. Раздался сильный взрыв. Купол, что не позволял мне выйти, разлетелся, на пару секунд став видимым. Взрыв ударил по Шараману. Он отлетел к стене и обмяк на пронзившем его тело крюке, вбитом в стену.

От ужаса я прикрыла рот рукой. Шараман поднял голову и прошептал:

– Я проклинаю тебя энергией. Отныне каждый маг, умерший не своей смертью, будет отдавать тебе всю свою энергию без остатка. Ты сойдёшь с ума от такого боли и переизбытка энергии.

Сказав это, он прошептал слова проклятья. Яркая вспышка ослепила меня на несколько мгновений, подтверждая его слова. Когда все погасло, Шараман был мертв, а меня пронзила боль, от вошедшей в меня энергии колдуна.

Я не видела, как мое тело выгнулось дугой, но отголоски боли, что ощутил мой дух, были очень сильны.

– Да как так-то! – пробормотала я, падая на колени.

Воздух передо мной задрожал, пошёл рябью и появилась Аришна.

– Я не могу отменить его проклятье, – обреченно произнесла она, взглянув в сторону Шарамана, – но могу его немного изменить. Ты будешь не только преемником энергии магов, но и сможешь передавать её тому, у кого будет моя печать, – с этими словами она дотронулась до моей груди.

Я вновь ощутила боль в месте её прикосновения. Когда она убрала руку, я увидела в месте прикосновения печать богини, ярко сияющую неоново-голубым светом. Это были два крыла соединённые руной жизни, вписанной в круг.

Я попыталась спросить, как это поможет мне избежать боли, но богиня продолжила:

– Эта печать защитит тебя от боли. Пока она на тебе, ты не будешь страдать при вхождении энергии. Её излишки ты можешь сбрасывать в артефакт, – присев передо мной на корточки, поведала она. – Единственное, не знаю, минус или плюс для тебя, но твоя жизнь закончится лишь тогда, когда ты найдешь подобную себе и передашь ей свое проклятье вместе с жизненной и магической энергией.

Спросить она мне больше ничего не позволила, взмахом руки отправляя мой дух назад в тело.

XX глава

побег

Первый раз я проснулась, услышав своё имя. Глаза открыть не смогла, как не пыталась. Прислушавшись, услышала разговор, от которого меня сковал холод. Беседовали двое: владыка и целитель.

– Ты сказал, что ей отдали много магической и жизненной энергии, и она поместилась в её резерв? – заинтересованно спросил повелитель.

– Не совсем так, – ответил тот, – у неё практически нет резерва, если будет понятнее, он безразмерный. Понимаете, энергия эта – её суть. Она постоянно находится в ней и если её сосуд начинает переполняться, то она делится энергией с окружающими.

– Такого не бывает. Ты, наверное, плохо смотрел, – с недоверием в голосе произнёс Дрейкис.

– О, нет, владыка, она – сосуд!

– Ты хочешь сказать, что она может принимать и отдавать любую магическую энергию? – взволнованным голосом спросил дракон.

– Да, мой владыка, она идеальный фамильяр, – с подобострастием в голосе ответил ему целитель.

– Сколько сейчас в ней магической энергии?! – властно спросил владыка.

– Если судить по тому, что я вижу, раза в три больше, чем у вас, господин.

Воцарилась тишина, долгая и тягостная, а затем Дрейкис задал вопрос, который и привёл меня в ужас:

– Как мне сделать её своим фамильяром? Я хочу пользоваться этой энергией постоянно!

– Это не сложно, но при проведении ритуала она потеряет право распоряжаться собой и своей жизнью, – неуверенно сказал целитель.

– Плевать мне на её права, мне нужна только сила! С этой магистерской энергией я стану равен богам! – в его голосе мне послышались нотки безумия. – Как скоро мы сможем провести ритуал?! – нервно спросил владыка.

– Для подготовки к ритуалу понадобится пару дней, – ответил целитель.

      В это момент двери распахнулись и в кабинет кто-то вошёл. Я по-прежнему лежала с закрытыми глазами и прислушивалась к окружающим.

– Отец, – раздался знакомый голос. Вирман, поняла я. – Элен была права, мы едва успели спасти Лериниэля, сейчас им занимаются лекари. Его пытались отравить.

– Кто? – жёстко спросил он.

– Как она и говорила, его жена, но нам не удалось её задержать. Ушла личным порталом, отследить невозможно, – закончил Вирман и замолчал.

– Вы не смогли отследить портал?! – услышала я его удивленный возглас.

– Он был не один. Она открыла их больше трех за пару минут. После третьего мы её и потеряли.

Я слышала звук наливающейся жидкости, затем удаляющиеся шаги, звук открываемой двери. Закрыть её не успели, остановил вопрос владыки.

– Вирман, что за история с найденной дочерью?

– Это дочь моя и Селесты, – ответил ему сын.

– Селесты? Эта не та ли, что сбежала от тебя, украв дехмы и артефакт сокрытия, хотя клялась в любви? – с брезгливостью спросил владыка. – А ты уверен, что эта твоя дочь, мало ли, с кем она ещё… – договорить ему не дал Вирман, выкрикнув:

– Отец! Селеста просто так бы не сбежала, её что-то или кто-то заставил. А в том, что Лесандра моя дочь, я уверен так же, как и ты в том, что я твой сын! – закончил он свою гневную тираду. После этого двери хлопнули, и послышались удаляющиеся шаги.

– Я говорил тебе, надо было эту Селесту убить, а ты повелся на её слезы и обещания. Сейчас что делать? Он теперь по доброй воле не женится на Флеии. – проговорил владыка.

– Господин, давайте девчонку отравим страи́нским зельем, – сказал целитель.

А в моей голове всплыла информация об этом зелье. Страи́мское зелье было изготовлено из корней травы страим. В редких, малых дозах оно было не опасно. Оно действует, как снотворное. Опасность представляло небольшое, но систематическое, длительное применение. Если живому существу каждый день давать по три капли зелья – то через пару недель начинались головные боли, головокружение, слабость, сердечная аритмия. Ну а если после появления этих симптомов не прекратить прием зелья, то уже через пару дней наступала кома и смерть.

Я была в шоке: как врач или, по их, целитель мог такое предлагать, да ещё по отношению к ребёнку.

– Хорошо, – согласился владыка, – а пока позови слуг, пусть её унесут в комнату.

Тут я услышала шаги, стук дверей, опять шаги. Чьи-то руки подхватили меня и куда-то понесли. От покачиваний я вновь провалилась в сон.

Мне снился Тарк. Он присел на край кровати, взял мою руку и поднёс к своим губам.

– Береги мой амулет и как можно быстрее отправляйся в мой клан. Расскажи им обо мне. Покажи амулет моему отцу и матери. Они позаботятся о тебе,– всё это он говорил, целуя мою руку. Затем наклонился, коснулся моих губ своими.

– Тарк, – проговорила я, отстраняясь. – Я люблю тебя.

Любимый вновь приник к моим губам жарким поцелуем.

– Я тоже тебя люблю, – произнес он, отстраняясь. – Теперь я знаю точно: ты – моя вторая половинка, – улыбнулся он и растаял, как предрассветный туман.

Второй раз я проснулась уже в своей комнате, точнее, в выделенной мне комнате. Открыв глаза, увидела, что лежу на кровати. За окном еще бала ночь, но спать я больше не хотела. Присев, вспомнила сон, провела рукой по губам, как будто пыталась почувствовать поцелуй Тарка, и тут я подумала об амулете. Пытаясь вспомнить, куда его дела, начала нервно искать. На глаза навернулись слезы.

– Как, как я могла его потерять, это же подарок Тарка – последний, предсмертный, и я его не сохранила, – подвывала я, продолжая поиски.

      Не выдержав нервного напряжения, позвала Василису. Та появилась незамедлительно, вот просто из воздуха раз – и появилась.

– Что случилось, хозяюшка?

– Вася, Васенька, я амулет Тарка потеряла, – всхлипывала я.

– Успокойся, вот он твой амулет, – сказала Василиса, достав из пространственного кармана пропажу. Забрав амулет, прижала его к груди, как самое ценное, что есть у меня. Немного успокоившись, поднесла его к глазам и внимательно рассмотрела.

Амулет представлял собой небольшую фигурку рыси, но не обычной, а крылатой, с нечто напоминающей корону на голове у зверя. Сама фигурка животного была выполнена из неизвестного мне метала зеленовато-серебристого цвета, а вот крылья и корона блестели серебром.

– Ух ты, это же знак правящего рода Тиарсаров! – проговорила домовичка восхищенным шёпотом, неотрывно смотря на амулет.

– Тиарсаров? Это кто такие? – спросила я её.

– Тиарсары – это очень уважаемый род оборотней паргусов. А это, – указала она на амулет, – знак семьи правящих, – пояснила мне домовичка.

– Значит, Таркар из семьи правящих кланом? – уточнила я.

– Да, хозяйка, – ответила мне она.

– Почему ты зовёш меня хозяйкой? – спросила я её, надевая амулет оборотня на цепочку артефакта перемещения.

– Меня местный дед домовой просветил, что я к тебе должна обращаться уважительно – «хозяйка» и выполнять все твои пожелания! – с радостью и подобострастью ответила домовичка.

– И даже убийствам потакать? – спросила я, внимательно вглядываясь в её лицо.

– Что ты, Элен, головой повредилась? – со страхом прошептала Василиса.

– Нет! Но твой учитель потакает своему хозяину в его сумасшествии и желании убить, – ответила я

– И ничего я не потакаю, даже наоборот, стараюсь предотвратить, – раздался ворчливый голос, и в комнате появился старичок с длинной седой бородой почти до пояса.

Ростом он был лишь немногим выше моей домовички. Вот только его одежда была старая и залатанная, не в пример Васи. Та красовалась в новеньком платье и лаковых туфельках.

– Здравствуйте, хозяин дома, – поприветствовала я его.

– Я не хозяин дома, я его хранитель, – пробормотал он недовольно.

Спорить с ним не стала. Мне хотелось выяснить, сможет ли домовой помочь мне избежать ритуала привязки.

– Если я правильно поняла, когда с согласия владыки из меня будут делать послушного зверька, а Леси убивать, ты будешь ему мешать? – нарочито удивленно спросила я домового. Возвращая разговор в нужное мне русло.

– Что ты, что ты. – С испугом забормотал он. – Хозяин к вам обеим хорошо относится и такого не сделает.

– То-то я сегодня услышала, как «хорошо» он относится. Через пару дней проведут ритуал привязки, сделав меня фамильяром твоего хозяина, а Леси отравят при помощи страи́нского зелья, что бы не мешала женить её отца на какой-то Флеии.

      На лицах домовых застыло выражение ужаса и недоверия.

– Флея – это драконница, дочь первого советника, красавица и умница. Она с радостью примет дочь сына хозяина, – все ещё с недоверием пробурчал домовой.

– Тогда ответь на вопрос, а сын твоего хозяина хочет на ней жениться? – спросила я его.

– Когда вы это услышали? – шёпотом, как будто боясь поверить сказанному, спросил домовой.

      И я все ему рассказала. Его возмущению не было предела. Он ходил по комнате из стороны в сторону, что-от бормоча себе по нос. Мы с Василисой молча наблюдали за ним.

Спустя получасового хождения и бормотания домовой пропал. Я, ели честно, испугалась. Никак пошёл с хозяином говорить. Вот, как сейчас, придут, схватят меня – и до ритуала в темницу, в антимагические кандалы заточат, чтобы не сбежала.

– Вася, зови Леси, я портал открою, бежим отсюда, пока меня… – не успела я закончить, как в комнате вновь появился домовой.

– Нельзя вам портал во дворце открывать, да и не получится ничего. Дрейкис Тиамант Танитгальский, – полным именем назвал он хозяина, – наложил запрет на любые порталы, как во дворце, так и на прилежащей к нему территории, – сообщил он мне «пренеприятнейшую» весть.

– И что нам теперь делать? – растеряно спросила я.