Хакобо Фитц Джеймс Стюарт, герцог де Лириа-и-Херика. Донесение о Московии в 1731 году. С. 85

Но вся жестокость царя, доходившая до того, что этого заключённого прежде заставляли ходить по доскам, усеянным железными остриями, была напрасной.

Вильбуа. Рассказы о российском дворе. С. 123

«Он имел также упорство по всем другим пунктам обвинения, – писал очевидец событий, – но его настолько терзали, что надеялся [скорее] умереть; среди прочих “любезностей” его положили в камеру [утыканную] маленькими кончиками гвоздей из очень крепкого дерева, по которым ему приходилось ходить голыми ногами, и, в конце концов, [он] проколол ступни насквозь. Один хирург по приказу царя посетил кнутованных и доложил, что ноги боярина ужасающе распухли и стоит опасаться гангрены…».

Ефимов С. Московская трагедия (из истории политической борьбы в России при Петре I). Цитируется: Peter der Grosse und Zarewitz Alexei. Vornehmlich nach und aus gesandtschaftlicher Correspondenz Fredr. Christian Weber's // Hrsg. von E.Herrmann. Leipzig. 1880. Teil.2. S. 55. №45

Его заставляли выносить столь много пыток, сколько только можно себе представить, но он ни разу ни в чём не признался и не говорил ничего за исключением того, что царица ни в чём не виновата, и прожил ещё некоторое время после того, как его посадили на кол.

Хакобо Фитц Джеймс Стюарт, герцог де Лириа-и-Херика. Донесение о Московии в 1731 году С. 85

Во время казни на московской площади царь подошёл к своей жертве и заклинал его всем самым святым, что есть в религии, признаться в своём преступлении и подумать о том, что он вскоре должен будет предстать перед Богом. Приговорённый повернул небрежно голову к царю и ответил презрительным тоном: «Ты, должно быть, такой же дурак, как и тиран, если думаешь, что теперь, после того как я ни в чём не признался даже под самыми неслыханными пытками, которые ты мне учинил, я буду бесчестить порядочную женщину, и это в тот час, когда у меня нет больше надежды остаться живым. Ступай, чудовище, – добавил он, плюнув ему в лицо, – убирайся и дай спокойно умереть тем, кому ты не дал возможности спокойно жить».

Вильбуа. Рассказы о российском дворе. // Вопросы истории. №12, 1991

Сохранилось показание одного иеромонаха, присутствовавшаго при казнях 15 марта, что С.Б. Глебов страшно мучился и оставался жив, сидя на коле, в течение почти целых суток.

Семевский М. Царица Евдокия Федоровна Лопухина. С. 257

О казни его сохранилось следующее объявление иеромонаха Маркелла 16 марта: «На Красной площади против столба, как посажен на кол Степан Глебов, и того часа были при нём, Стёпке, для исповеди Спасскаго монастыря архимандрит Лапотинский, да учитель еромонах Маркелл, да священннк того же монастыря Анофрий; и с того времени, как посажен на кол, никакого покаяния им учителем не принёс; только просил в ночи тайно чрез учителя еромонаха Маркелла, чтобы он сподобил его Св. Таин, как бы он мог принести к нему каким образом тайно; и в том душу свою испроверг, марта против 16 числа, по полунощи в 8 часу во второй четверти».

Устрялов Н. История царствования Петра Великаго. С. 197-196

Посаженный на кол Глебов хранил молчание с первой минуты своих адских мучений и не принёс покаяния, только ночью просил Иеромонаха принести ему Святые Дары для причащения; неизвестно, выполнил ли эту просьбу отец Маркел.

Тихонравов К.Н. Проклятие Глебова. Русская старина. 1915. № 3. С. 442

Иностранцы повествуют, что Глебов имел преданную и любящую супругу. Тщетно она молила о прощении его. Прощения не было. Ея муж сидел на коле, и потухавшими очами страшно глядел на народное скопище. Жена не вынесла ужаснаго зрелища и потери супруга: она наложила на себя руки.

Семевский М. Царица Евдокия Федоровна Лопухина. С. 259

16-го марта 1718 г., в половине восьмаго по полуночи, Степан Богданович Глебов испустил дух на колу. Голова его была отрублена и тело долго валялось на площади между трупами прочих казнённых по страшному розыску, вызванному делом царевича Алексея.

Тихонравов К.Н. Проклятие Глебова. С. 442

В городе на большой площади пред дворцом, где происходила экзекуция, поставлен четыреугольный столп из белого камня, вышиною около 6 локтей, с железными шписами по сторонам, на которых взоткнуты головы казнённых; на вершине столпа находился четыреугольный камень, в локоть вышиною: на нём положены были трупы казнённых, между которыми виднелся труп Глебова, как бы сидящий в кругу других.

Устрялов Н. История царствования Петра Великаго. С. 225

Всё это дело и судьба одной из ея жертв, Глебова, ныне вполне известна. Но, если не ошибаемся, не было ещё известно, что царь Пётр, в мести своей к Глебову, не оставил его и после смерти. Три года спустя, святейший синод, по царскому повелению, предал Глебова проклятию. Вот распоряжение об этом святейшаго правительствующаго синода:

«По указу преосвященнаго Варлаама, епископа Суздальскаго и Юрьевскаго, Суздальской соборной церкви Рождества Пресвятыя Богородицы протопопу Ивану с братиею.

Сего ноября в 21-й день нынешняго 721-го году, в указе великаго государя царя и великаго князя Петра Алексеевича, всея великия и малыя и белыя России самодержца из святейшаго правительствующаго синода к преосвященному епископу, за приписью ассесора и обер-секретаря Иеромонаха Варлаама Овсяникова, писано: прешедшаго-де августа 15-го дня нынешняго 1721 году царское пресветлое величество указал, по имянному своего царскаго величества указу, каков в святейшем правительствующем синоде записан и руками всего синода закреплён, Степана Глебова в безприкладном преступлении и безстрашии и в писменном против его царскаго величества народном возмущении, как в печатном, марта 6-го числа 1718 году, манифесте показано, явившагося, который, по жестокости своей и непокаянному сердцу, когда, по его царскаго величества правам, достойная ему, Глебову, казнь чинена, свойственнаго по христианской должности покаяния не принёс и причастия Святых Таин не точию не пожелал, но и отвергся и клятве церковной, яко злолютый преступник и таковыя святыя тайны презиратель и отметник, сам себя подверг – иметь от святейшаго правительствующаго синода во анафематстве вечно и с протчими проклятию и анафеме подпадша, во всех россйских церквах, где в недели православныя проклятие таковым бывает повсягодно, его, Глебова, анафематствовали. И при том его великаго государя указе прислана форма и преосвященному епископу велено чинить о вышеявленном, по оному его царскаго величества имянному указу, непременно.

И как вы сей архиерейской указ получите и вы-б о вышеявленном чинили по оному его царскаго величества имянному указу непременно, а с присланной формы прилагается при сём указе (копия), а как сей архиерейской указ получите, о том в архиерейской ховной приказ прислали ведение.

Форма. По возглашении анафематствования, древние анафеме подпадшим, возглашать сице: По сих тому-ж-де подпадает злолютый закона Божия преступник и царскаго величества противник Стефан Глебов, который в безприкладном преступлении и в письменном против его царскаго величества народном возмущении повинен, по жестокосердию своему ни пред смертию, во время достойныя по делом его казни, свойственнаго христианом покаяния не принёс и причастия Святых Таин отвергся и сим клятве церковной, яко лютейший благочестия преступник и презиратель, сам себя подверг и за сия церкви и отечеству богоненавистныя противности, во веки да будет анафема!

Ноября 22 день 1721 г.

Справил Иван меньшой Киселёв».

Тихонравов К.Н. Проклятие Глебова. Русская старина. 1915. № 3. С. 442-443

Когда же палачи схватили Александра Васильевича Кикина и готовились разорвать железными лапами, к нему приблизился Пётр. «Скажи мне, Кикин, что побуждало тебя, при твоём уме, враждовать со мной и ненавидеть меня?». «Что ты говоришь о моём уме! хладнокровно отвечал Кикин: ум любит простор, а у тебя было ему тесно». Государь подал знак, и от Кикина осталось несколько безобразных кусков.

Семевский М. Царица Евдокия Федоровна Лопухина. С. 257

(Широко распространён следующий исторический анекдот из прежней жизни Александра Кикина. Он был когда-то денщиком Петра Первого. Денщиком любимым. Однако, реформы и преобразования царя не нравились ему. Он задумал убить его. Первым историческую достоверность этому факту попытался придать известный составитель многотомной Истории Петра Великого Иван Голиков. – Е.Г.) История эта, в изложении сотрудников известного журнала «Русская старина», выглядит так: Известно, что денщики государя имели к нему всегда свободный вход и нередко оставляемы были в спальне его до того времени, пока он заснёт; тогда уже они выходили. Это самое время было избрано и на исполнение замышленного убийства: изверг имел при себе заряженный пулею пистолет, он направляет его в самое сердце заснувшего крепким сном государя, спускает курок – осечка. Злодей смущается этою неудачею и выходит; поступок остается неизвестным. Чрез некоторое время этот изувер предпринимает опять то же. Он переменил кремень, пробовал несколько раз курок и уверясь в исправности его, приходит вечером, оставляется как и прежде, в спальне государя до его заопочивания. Изверг снова направляет в заснувшего царя выстрел, но Провидение Божие, по неведомым смертному судьбам, допустившее Равальяку убить Генриха IV – покрыло щитом монарха: пистолет, как и прежде, осёкся. Он решился разбудить государя и признаться в своём злодеянии.

Первое слово Царя было: «Что сделалось?» Но преступник говорит ему:

– Государь, я послан к тебе от Бога – возвестить, что он содержит тебя в своём покровительстве, и что никакая вражья сила и никакая адская злоба твоих злодеев не сильны погубить и повредить тебе.

При окончании этих слов злодей падает на колени и, показывая ему пистолет, говорит:

– Посмотри, как он хорош, никогда не осекался, но теперь два раза мною направляем был на отнятие твоей жизни и оба раза осёкся. Видя такое явное покровительство Божие, решился возвестить тебе, не отлагая ни мгновения, и поздравить с хранящею силою Вышнего. Теперь голова моя в твоей воле и я недостоин более тяготить собою землю.

Государь, выслушав это, встал с постели и, оставя преступника в положении его, несколько раз прошёлся по комнате, не говоря ни слова.

– Послов ни секут, ни рубят, покровительство Божие ощущаю ещё более по твоему раскаянию. Бог тебя простит! – сказал государь.

И после этого не отменил он милости своей к преступнику. Умысел этот приписывают Кикину, не утверждая заподлинно, что изверг был Кикин, можно, однако же, о нём сказать, что крайняя неблагодарность его к государю доказывает чудовищное сердце, способное к самым величайшим злодействам *).

*) Об этом происшествии Голиков говорит, что слышал от трёх особ, которые «согласны в том, что предприявший лишить жизни монарха, был издавна заражён ядом изуверства, представлявшим ему в государе еретика и разорителя старинных обыкновений и обрядов». Библиотекарь Бухвостов называл преступника денщиком, не упоминая имени, а Крекшин и действ. стат. совет. Веревкин указывали на Кикина, называя его комнатным государевым.