Из донесения австрийского посла Иоганна Эбегарда Гевеля от 7–8 февраля 1684 г.: «Иван очень слабого здоровья, напротив, Пётр исполнен силы, здоровья, ума и блестящих надежд. Сестра обоих, Софья, в руках которой всё правление, по-видимому, навязала Ивану жену, надеясь, что он произведёт потомство и тем самым устранит своего брата от надежды на престол, но на первое плохая надежда, так как Иван нездоров и недалёк… Да и невозможно, чтобы долго подобные отношения братьев могли продолжаться. На стороне Петра большая часть бояр и сенаторов; только сестра Софья, 26-ти лет, великого ума и способностей, поддерживает старшего брата. Но никому не тайна, что старший по слабому состоянию умственных и физических сил, неспособен к управлению. Это признают сами бояре и частенько об этом вздыхают…».

Аделунг Ф. Критико-литературное обозрение путешественников по России до1700 года и их сочинений. М., 1864. Т.2. С. 227

(Московиты) имеют большую склонность к поездкам на богомолье. Царь Иван, будучи полностью парализованным (на него страшно смотреть. Ему около 28 лет), проводит в них всю жизнь.

Де ла Невилль. Записки о Московии. С. 172

Однакож, Бог определяет всё по своей воле, и Софья достигнуть пожелаемаго не могла. И усмотря, что дочери родятся, тогда начала план свой делать, чтоб ей самой корону получить и выйти-б замуж за князя Василия Васильевича Голицына. О сём упомяную токмо как разглашение было народное, но, в самом деле, сумневаюсь, ежели такое намерение было справедливое. Правда-ж, подозрение взято в сём на неё, царевну Софью, от ея самых поступок.

Куракин Б.И. Гистория о Петре I и ближних к нему людях. С. 239–240

Более всех хлопотал об этом Шакловитый, произведённый царевной из бедных подьячих в окольничие. В августе 1687 г. он стал предлагать некоторым начальникам стрелецким, чтобы они били челом государям о венчании на царство правительницы Софии и обещал написать челобитную для подачи. На сомнение стрельцов – послушает ли их царь Пётр, Шакловитый отвечал: примет челобитную, если вы задержите Льва Кириловича и кравчаго Бориса Алексеевича; патриарха можно переменить, а бояре – отпадшее зяблое дерево, разве-де постоит до поры до времени один князь В.В. Голицын.

Аристов Н. Московския смуты в правление Царевны Софьи Алексеевны. С. 123

Уже во время царствования Фёдора Голицын, как рассказывают современники, находился в близкой связи с царевной Софьей.

Брикнер А. Г. История Петра Великого. C.67

Царевна Софья, готовая на всё, захотела для успокоения совести заменить скандальную связь с этим фаворитом на таинство брака. Вся трудность заключалась в том, чтобы избавиться от жены Голицына, на что этот князь не мог решиться, будучи честным по природе; к этому нужно прибавить, что он получил за ней в приданое большие имения, и имел от неё детей, которые были ему дороже, чем те, что были от царевны, которую он любил только ради своей выгоды. Однако, благодаря женской хитрости, она действовала так умело, что убедила его склонить свою жену сделаться монахиней, и благодаря этому муж, согласно религии московитов, не позволяющей ему в таком случае хранить безбрачие, добивается от патриарха разрешения вновь жениться. Когда эта добрая женщина согласилась на это, Царевна более не сомневалась в удаче своих замыслов.

Де ла Невилль. Записки о Московии. С. 161

Между тем, князь был великолепный семьянин, любящий отец и муж, он так же пользовался взаимной любовью в своей семье. Тёща князя Василия Н.И. Стрешнёва, без сомнения зная, чем угодить ему, неоднократно писала: «что сын его, князь Алёшенька слова выписал, а в самый Кузьмы и Демьяна день начал писать склады». А жена в самых нежных выражениях просит своего ненаглядного света князь Василия беречься от всякой скорби, хранить своё здоровье, шлют к нему доктора… «Ты, свет мой, – писала, между прочим, Татьяна Ивановна, – ведаешь сам каков ты мне надобен, дороже души моей грешной… не плошай, свет мой, прибегни к Спасу и пресвятой Богородице, и преподобному Сергию и помолись им с верою, и попроси у них милости. А се попомни свет, моё рождение, о чём я тебе приказывала, держись, свет мой, чистоты душевной и телесной, знаешь и сам, как то Христу любо…».

Семевский М.И. Современные портреты Софии и Голицына. С. 432

Муж у них, московитов, имеет право, если не ожидает от жены детей, отослать её в монастырь и через шесть недель жениться на другой. Этот обычай часто применяется у вельмож, которые, не имея от жены детей или имея лишь дочерей от нея, в праве поместить её в монастырь и жениться на другой. Также, если муж может обвинить жену в чем-либо безчестном, она должна поступить в монастырь и постричься в монахини; делается это, однако, больше по произволу мужа, чем по судебному приговору. Происходит это следующим образом: если из простой подозрительности или по какой-либо другой причине мужу жена опротивеет, ему ничего не стоит нанять за безделицу двух лжесвидетелей, которые, по соглашению с ним, обвинят жену в блуде. Тогда, особенно если он пустит ещё в ход подарки судьям, жена, хотя и не виновная ни в чём, присуждается к заточению в монастырь, где ей приходится пробыть всю жизнь.

Койэт Б. Москва при смерти тишайшего государя. (Выдержки из записок иностранца-современника). // Русская старина, 1893. – Т. 80. – № 12. – С. 537

Она, Софья, не предвидела, однако, что у этого князя были другие планы, отличные от её собственных. Присоединив Московию к Римской церкви, он, надеясь пережить царевну, не сомневался в том, что добьётся от папы того, чтобы его законный сын унаследовал его власть, предпочтительно к тем, кого он прижил от царевны при жизни своей жены.

Де ла Невилль. Записки о Московии. С. 162

Монах Сильвестр Медведев, котораго Царевна София, по своим видам, хотела сделать патриархом, собирался ехать в Рим, для соединения нашей церкви с западной. С другой стороны сам Голицын замышлял ещё более обширные предприятия: пользуясь полною доверенностью Софии, он льстился мыслию проложить cе6e путь к престолу и думал, что если переживёт Царевну, возложит корону на себя, а потом на сына своего Алексея, надеясь, по предполагаемому соединению церквей, получить утверждение от папы. Медведев и Голицын, каждый обдумывали свои планы втайне; но, страшась впоследствии приготовить ими собственную для себя погибель, они согласно решились: постричь Петра силою в монахи! Голицын, соблазнённый мечтательной будущностью, – весь предался необдуманным порывам своих страстей.

Терещенко А. Опыт обозрения жизни сановников… С. 150

И во всё время того правления царевны Софии Алексеевны и другаго двора царя Петра Алексеевича ретираты в Преображенском, министры с одной и другой стороны интриги производили, а именно: [со] стороны царя Петра Алексеевича токмо един князь Борис Алексеевич Голицын, да при нём держалися Нарышкин Лев Кириллович, Тихон Стрешнев, поддядька, да постельничей Гаврила Головкин, да из бояр походных, хотя в тот секрет допущены не были, – князь Михаил Алегукович Черкаской, князь Иван Борисович Троекуров.

А с другой стороны, двора царевны Софии Алексеевны, князь Василий Васильевич Голицын, Фёдор Щегловитой, которой един в секрете самом был у царевны Софии Алексеевны, также Алексей Ржевской, Семён Толочанов и некоторые из шляхетства посредняго, а из больших родов никто не мешался.

Куракин Б.И. Гистория о Петре I и ближних к нему людях. С. 239–240

Первоклассник Пётр

Одиннадцатилетний Пётр был живым, красивым мальчиком, как описывает его иноземный посол, представлявшийся в 1683 г. ему и его брату Ивану. Между тем как царь Иван в мономаховой шапке, нахлобученной на самые глаза, опущенные вниз и ни на кого не смотревшие, сидел мертвенной статуей на своём серебряном кресле под образами, рядом с ним на таком же кресле в другой мономаховой шапке, сооружённой по случаю двоецария, Пётр смотрел на всех живо и самоуверенно, и ему не сиделось на месте.

Ключевский В.О. Сочинения в девяти томах. Т. IV. С. 27

Однажды императрица Елисавета Петровна, вшедши в комнату племянника своего Петра Фёдоровича, который занимался черчением, поцеловала его и сказала со слезами: «Не могу на словах рассказать того удовольствия, какое я чувствую, когда вижу, что ты хорошо употребляешь своё время, и вспоминаю, как батюшка, застав однажды меня с сестрою за уроками, сказал со вздохом: «Ах, если б я в моей молодости был выучен, как должно!»

Соловьёв С.М. История России с древнейших времён. Т. XVI. С. 354

До какой степени предшествовавшее воспитание Петра было запущено, показывает то, что, учась на шестнадцатом году четырём правилам арифметики, он не умел правильно написать ни одной строки и даже не знал, как отделить одно слово от другого, а писал три-четыре слова вместе, с беспрестанными описками и недописками.

Костомаров Н.И. Русская История в жизнеописаниях ее главнейших деятелей. С. 143

Дошли до нас учебныя тетради Петра (драгоценное сокровище, для котораго мы не успели построить золотой ковчег), писанныя по свидетельству Устрялова рукою нетвёрдою, очевидно непривычною без всякаго соблюдения правил тогдашняго правописания, часто без отделения одной речи от другой, с безпрестанным повторением буквы «ъ» в средине слов, со множеством описок, недописок и всякаго рода ошибок. Тетради показывают, очевидно, как усердно занимался Пётр, как быстро уразумевал правила аддиции, субстракции, мултипликации, дивизии, как легко шёл вперёд от целых чисел к именованным и дробям, от арифметики к геометрии и фортификации, как знакомился с иностранными терминами, с разными приёмами вычислений, поверками и всякими техническими словами.

Погодин М.П. Семнадцать первых лет в жизни императора Петра Великаго. С. 133

Петра не учили, как должно, по его собственному признанию, но он многое знал; как же он приобрел эти знания? Пусть расскажет сам.

Соловьев С.М. История России с древнейших времён. Т. XVI. С. 123

Пред посылкою князя Якова Долгорукова во Францию, между другими разговоры, сказывал вышепомянутый к(нязь) Я(ков), что у него был такой инструмент, которым мочно было брать дистанции или разстояния, не доходя до того места. Я зело желал его видеть; но он мне сказал, что его у него украли. И когда поехал он во Францию, тогда наказал я ему купить между другими вещами и ceй инструмент, и когда возвратился он из Франции и привёз, то я, получа оный, не умел его употреблять. (А инструменты были астролябия, да кокорь, или готовальня с циркулями и прочим). Но потом объявил его дохтуру Захару фон-дер-Гулстлу, что не знает ли он? который сказал, что он не знает; но сыщет такого, кто знает; о чём я с великою охотою велел его сыскать, и оный дохтор в скором времени сыскал Голландца, именем Франца, прозванием Тиммермана, которому я вышеписанные инструменты показал, который, увидев их, сказал теж слова, что князь Яков говорил о них, и что он употреблять их умеет; к чему я гораздо с охотою пристал учиться геометрии и фортофикации. И тако сей Франц, чрез сей случай, стал при дворе быть безпрестанно и в компании с нами.

Пётр I. Предисловие Петра к Морскому регламенту // Устрялов Н. История царстования Петра Великого. – Т. 2. – Потешные и Азовские походы. – Спб., 1858. – С. 398–399

Учитель [этот Франц Тиммерман] был небольшой знаток своего дела, но ему достаточно было сделать Петру указания: талантливый ученик сам до всего добирался.

Костомаров Н.И. Русская История в жизнеописаниях ее главнейших деятелей. С. 144

Нашёлся знающий человек, и дело не ограничивается учением в четырёх стенах; ученик не умеет ходить, а только бегает. Огненный мальчик таскает Тиммермана всюду, и при виде всякого нового предмета расспросы: что это? зачем? Предметов новых мало, и беспокойный мальчик всюду пробирается, заглядывает, нет ли где чего, всё ему надобно, всё отопри и покажи.

Соловьёв С.М. История России с древнейших времён. Т. XVI. С. 355