Достойно замечания, что хотя князь Вас. Вас. был главным столпом и опорой сторонников принцессы и, как прекрасно известно, обо всём осведомлён, если не зачинщик умысла на жизнь младшего царя, его всё же не осудили как изменника и не объявили виновным в измене, каковую он совершил в высшей степени – хотя бы путём сокрытия [заговора]. Сие было сделано властью и влиянием, что его кузен, князь Борис Алексеевич Голицын, имел в то время на царя и его совет. Между тем одно обстоятельство дало большой повод для подозрений, а именно: после того, как Шакловитого истязали и угрожали отвести на пытку вновь, он обещал дать царю правдиный отчёт обо всём, если ему позволят сделать это письменно. Посему князю Борису [Голицыну] было велено идти к нему и снабдить пером и чернилами, что тот и сделал. Итак, Шакловитый всё написал на 8 или 9 полулистах бумаги, что заняло несколько ночных часов, и царь отправился в постель. Князь Борис унёс документ к себе, намереваясь предъявить оный на другое утро. За это быстро ухватились его противники, и царю донесли, что князь Борис забрал с собой письмо или показания Шакловитого, дабы можно было прочесть, и если что-либо там касается его кузена – утаить оный лист. Тогда царь немедля послал к Шак. узнать, написал ли он, что обещал; тот подтвердил, что отдал [показания] князю Борису, как было велено. Тем временем князь Борис, предупреждённый другом, поспешил к царю с бумагой. Царь сперва был с ним весьма резок и спросил, почему он сразу же не принёс письмо Шак. к Его Величеству. Тот оправдывался поздним ночным часом, что едва ли сошло для всех, и ближайшие придворные лелеяли прежнее подозрение, что его ревностные усилия ради кузена не лишены таинственности; он по меньшей мере не может не знать обо всём, что замышлялось другой партией. Однако царь хранил к нему твёрдую приязнь, отчуждение было лишь со стороны матери и её родных.

Гордон Патрик. Дневник, 1684–1689. – М.: Наука, 2009. С. 210–211

И на крыльце у палаты царского величества пред всеми боярами были чтены ему (В.В. Голицыну) вины его, которые состоялись токмо в худом правлении государства и протчее, не упоминая ничего о бунте или каких замыслов противу персоны царского, и чин боярства его отнять, и добры его все взяты на государя. А ему сказано в ссылку со всеми его детьми и фамилией. И того ж дня отправлен в провинцию города Архангельскаго.

Куракин Б.И. Гистория о Петре I и ближних к нему людях. С. 239–240

Сентября 9, понед. Вечером было послано за кн. Вас. Вас. и другими. Сперва в монастырь вызвали князя Вас. Вас. с сыном, кн. Ал. Вас; взойдя на вершину лестницы через великое стечение народа, их встретил думный дьяк с небольшим свитком в руке и объявил: Их Ц. Величества, приняв во внимание великое разорение, что он, кн. Вас, навлёк на державу двумя большими походами, кои без какого-либо успеха совершил против крымских татар с большим ущербом для казны, а также, что его посредством принцесса София Алексеевна приняла титул и правление державой, и многие другие преступления его, как и его сына, указали конфисковать всё его имущество и земли, а его самого с сыном и их семьями отправить в ссылку на Кольский остров, дабы пребывали там, доколе Их Величествам угодно.

Гордон Патрик. Дневник, 1684–1689. С. 209

Кто же был главным руководителем в этом великом по своим последствиям событии? Князь Борис Алексеевич Голицын! Самое твёрдое и верное свидетельство [об этом] принадлежит Гордону, который по своим связям в обеих партиях лучше всех знал тогдашние отношения. Он пишет в своём дневнике под 1-м сентября: «князь Борис Алексеевич Голицын распоряжался всеми делами у Троицы, ибо никто другой не осмелился вмешаться в такое отважное опасное дело каким оно сначала казалось». В другом месте, под 9-м сентября, он говорит: «князь Борис Алексеевич Голицын был до сих пор (то есть до совершенного окончания дела) главным и единственным орудием при этих переменах, и привёл дело на описанную дорогу». Предположение о князе Борисе Голицыне и Л.К. Нарышкине есть и в показании самого Шакловитого. «А Аброське де Петрову такие слова говорил, что государю к Троице иттить чаять наговорил боярин Л. К. Нарышкин да кравчей Б.А. Голицын». «Как де великий государь изволил из села Преображенского иттить скорым походом в Троицкой Сергиев монастырь на всё де его подбили кравчей князь Борис Алексеевич, да боярин Лев Кириллович». Заключаем: благополучным окончанием распри, победой над царевной Софией и её партией, предоставлением единодержавия Петру, основанием его царствования, Россия обязана князю Борису Алексеевичу Голицыну.

М. Погодин Как установилось единодержавие Петра. Русский Вестник С. 412–413

Князь Борис Ал. был доселе главным и единственным начальником всего этого дела и своим руководством привёл оное к такому исходу, а ревностными трудами и увещаниями добился, чтобы измена не вменялась в вину его [двоюродному] брату (так здесь называют кузенов). Он сделал это, дабы настолько не запятнать их род: ведь здесь не так, как в других странах, где карают только личность, а прочих из того же рода, кто не замешан, не обвиняют и не чернят; здесь же – вечное пятно на целом роде, если в оном есть хоть один изменник. Посему князь Борис не жалел трудов и средств, дабы приговор вынесли без упоминания об измене. Тем самым он навлёк на себя большую ненависть простого люда, а также родичей и союзников младшего царя, ибо теперь, когда всё приведено к желанной цели, они делали всё возможное, дабы от него избавиться.

Гордон Патрик. Дневник, 1684–1689. С. 210

Именной указ, о лишении князей Василия и Алексея Голицыных чести боярства, о ссылке их в Каргополь, о назначении к ним пристава, об отписке поместий, вотчин и прочаго имущества их на царей, и об отпуске людей их, опричь крестьян и крестьянских детей, на волю. Сентября 9.

198 г., Сентября в 9-й д., великие государи цари и великие князи, Иоанн Алексеевич, Пётр Алексеевич, всеа Великия и Малыя и Белыя России самодержцы, указали у князь Василья и сына его князь Алексея Голицыных честь их боярство отнять эа то: как они, великие государи изволили содержать прародительский престол, и сестра их, великих государей, великая государыня благоверная и великая княжна Софья Алексеевна, без их великих государей совету, во всякое самодержавие вступила, и они, князь Василей и князь Алексей, отставив их, великих государей, и угождая сестре их государевой и доброхотствуя, о всяких делех мимо их великих государей докладывали сестре их; а им, великим государем, в то время было неведомо. И посылали они, князь Василей и князь Алексей, в малороссийские городы их великих государей грамоты, велели печатать в книгах имя сестры их великих государей, великия государыни благоверныя царевны без их великих государей указу. Да он же князь Василей прошлого 197 (1689) году, послан с их великих государей ратными людми в Крым и, дошед до Перекопи, промысла никакого не учинил и отступил прочь, и тем своим нерадением их государской казне учинил великие убытки, а государству разорение и людем великую тягость. И за то указали великие государи: отнять у них честь и боярство, а поместья их и вотчины отписать на себя великих государей, и послать их князь Василея и князь Алексея, в ссылку в Каргополь, а в приставах у них указали великие государи быть Фёдору Мартемьяновичу Бредихину.

Розыскныя дела о Фёдоре Шакловитом и его сообщниках. Издание Археографической комиссии. Том 3. СПб. 1884. Стлб. 3–6

Две старые женщины, кои прислуживали юному царю в детстве, обвинены, допрошены и пытаны и, сознавшись кое в чём, отправлены в ссылку.

Гордон Патрик. Дневник, 1684–1689. С. 211

Сентября 11, среда. Прошлым вечером сбор и прошение дворян помешали казни Шакл. сегодня, но поскольку [ныне] всё спокойно, решено казнить его завтра.

Гордон Патрик. Дневник, 1684–1689. С. 211

На следующий день Федька был казнён. Ему отрубили голову на плахе, таким же образом казнены были два стрельца, которые должны были стать исполнителями покушения. Полковник, который должен был командовать этим отрядом, был бит кнутом (les Knoufes) или плетью, ему отрезали язык и сослали до конца дней своих в Сибирь с одним су на пропитание в день. Пять других стрельцов также были биты кнутом и с отрезанными языками сосланы в Сибирь бить соболей.

Де ла Невилль. Записки о Московии. С. 157–158

Сентября 12, четв. Около 10 часов Фед. Шакл., полковника Семена Резанова и нескольких стрельцов вывели под сильной охраной к месту казни, где сперва Фед., затем полк. и, наконец, стрельцам зачитали обвинение или приговор и так, безмолвно, они приняли страдание. Фед. Шак. и 2 стрельцам отсекли головы топором; полковник положил голову на плаху, но ему велели подняться, дали несколько ударов кнутом, отрезали часть языка и отправили в ссылку.

Гордон Патрик. Дневник, 1684–1689. С. 212

И по многим розыскам Щегловитову и его собеседникам стрельцам тут же на площади, в слободе Клементъевской, головы были отсечены, а других в ссылку сослали. И тем всё то замешание окончалось.

Куракин Б.И. Гистория о Петре I и ближних к нему людях. 1682–1695 гг. С. 246

Юного царя с великим трудом убедили согласиться на казнь этих людей и не прежде, чем его уговорил патриарх.

Гордон Патрик. Дневник, 1684–1689. С. 212

Падение рода Голицыных

Князь Голицын, его сын и его друзья были приговорены к ссылке, приговор им был произнесён думным дьяком (par un secretaire d'etat) на ступенях лестницы. Он выслушал его, стоя внизу, окружённый стражей, которая привела его из его жилища. Вот в каких выражениях он был составлен: «Царь указал вам отправиться в полярный город Каргу (Karga, ville sous le Pole) и оставаться там до конца дней своих, в опале у его величества, чья доброта, тем не менее, такова, что на ваше пропитание вам выделено три су в день. Справедливость требует, чтобы все ваши имения были отписаны в казну». Несчастный князь поклонился и ответил только, что ему трудно оправдаться перед своим государем.

Де ла Невилль. Записки о Московии. С. 157

Ему предлагали оправдаться «Если нет милости, мне нельзя оправдаться», сказал Голицын и безмолвно слушал приговор царский.

Полевой Н.А. История Петра Великаго. Т. 1. С. 133

С твёрдостию выслушал Князь Василий сей приговор и произнёс вслух: «мне трудно оправдаться перед Царём!»

Серчевский Е. Записки о роде князей Голицыных. Собранные и изданные Евг. Серчевским. С. Петербург. 1853. С. 35

При описи имения князя, рассказывает Невиль, нашли зарытых в погребах его дома 100 000 червонцев и 40 пудов серебряной посуды. (По некоторым сведениям, посуда эта принадлежала низвергнутому князем гетману Самойловичу. – Е.Г.) При этом обнаружилось, что знаменитый боярин, не довольствуясь милостью любившей его царевны, приобрёл богатство и другими ещё нечестными способами. Так, в числе разных описанных у него драгоценностей найдена была осыпанная бриллиантами булава, которая была отнята им у малороссийского гетмана Дорошенко, получившего её в подарок от турецкого султана Селима IV. Другая такая же драгоценная булава, находившаяся в числе сокровищ князя Голицына, вместе с торжественно освящённым мечом была собственноручно пожалована ему царями Иваном и Петром Алексеевичем при отправлении его в первый крымский поход.

Карнович Е.П. Собрание сочинений в четырёх томах. Т.I. С. 484–485

Грамота стольнику Фёдору Бредихину, о более строжайшем надзоре за князьями Василием и Алексеем Голицыными. Сентября в «…» день.