– Добрый день, мисс Гончарова, добрый день, мистер Беркет! – торжественно поприветствовал их его личный помощник.

– Привет, Джо! – махнул он, садясь в лимузин.

– Здравствуйте, мистер? – неуверенно улыбнулась Аня.

– Райли, – улыбнулся в ответ обычно холодный Джо, Маркус даже удивился.

– Приятно познакомится, мистер Райли, – протянула она руку.

– И мне, добро пожаловать в Лондон! – ответил уже более официально мужчина, заметив недовольный взгляд Маркуса.

– Поехали, – приказал он водителю.

Всю дорогу он вместе с Аней смотрел в окно. Она, как ребенок, радовалась, удивлялась, показывая ему то, что ей казалось красивым и интересным. Оказывается, прожив столько времени в Лондоне, он много чего не замечал. И сейчас, словно знакомился с этим городом заново.

Подъехав к своему дому, он отпустил водителя и Джо, хоть тот и пытался обсудить с ним какие-то дела, но об этом они поговорят позже. Маркус почему-то волновался, когда они поднялись в его пентхаус. Он с какой-то нервозностью ждал ее оценки. Она медленно оглядывала все, а потом резюмировала:

– Потрясающе, но тебя я здесь не чувствую.

Маркус был в шоке от того, как точно она подметила. Долго удивляться не пришлось, потому как квартиру огласил ее радостный возглас.

– Маркус, ты играешь? – удивленно спросила она, указывая на фортепьяно.

– Нет. Вообще не знаю, зачем мне этот агрегат. Для красоты, наверное, – пожал он плечами. – Как насчет того, чтобы принять душ, а потом поужинать где-нибудь?

– Давай.

– У меня четыре гостевые комнаты, выбирай какая тебе больше по вкусу, – было странно предлагать ей это, словно они только познакомились, но его жестокость стерла четыре месяца отношений, поэтому приходилось быть деликатным. Аня смущенно кивнула, а он отправился в душ. Через час Маркус постучал в комнату, которую она выбрала, но ему никто не ответил. Еще несколько раз постучав, он приоткрыл дверь и увидел ее мирно спящей. Аня казалась такой хрупкой на большой кровати, словно Дюймовочка. Он постоял еще немного, любуясь ей.

Красивая, она была такой красивой. И как это раньше она казалась ему обычной? Идиотом был не иначе. Он бы так и любовался ею, но ужасно хотелось есть. Поскольку поход в ресторан отменялся, Маркус позвонил в Atrium и заказал ужин домой. Его доставили через час, как он и просил, надеясь, что Аня проснется к этому времени. И угадал.

– Привет, – тихо сказала она, прислонившись к двери кабинета. Маркус решил заняться делами, пока она спит. Аня была в шелковом халатике, заспанная и сконфуженная. – Прости, я заснула. Мы ведь собирались поужинать.

– Ничего, я заказал на дом. – успокоил он ее. – Ты голодна?

– Очень.

– Тогда пойдем. Нам должны были накрыть на террасе. Тебе понравится, вид на озеро потрясающий.

– Ничего, что я так? – спросила Аня, погладив себя по халату, который натянулся от этого движения и подчеркнул ее грудь, и отсутствие белья. Маркусу стало жарко, возбуждение, словно искра, проскочило по телу. Но мужчина тут же подавил его, тихо выдохнув и кивнув, вышел из кабинета. Весь ужин Маркус старался не смотреть на нее. Куда угодно, только не на нее. Они с удовольствием разговаривали на самые разнообразные темы. Аня рассказывала ему о медицине, он ей о футболе, о разных смешных случаях в жизни. Странно, что они именно сейчас могут спокойно разговаривать, как друзья. Раньше они чаще спорили, шутили, но никогда не касались личного, каждый был сам по себе. По сути, что он знал о ней, а она о нем, кроме того, что написано на каждом углу?

– Почему медицина? – оказывается, он даже этого не знал. Раньше его это не интересовало. Его вообще мало интересовали люди с их мыслями, мечтами и желаниями. Он всегда был эгоистом, а теперь стало интересно, что она за человек она: чего хочет, к чему стремится.

– Прозвучит пафосно, но я хотела возвращать мечты, – смущенно ответила Аня. Маркус непонимающе взглянул на нее. Грустно улыбнувшись, она продолжила:

– Я собиралась посветить себя музыке. Я жила ей, я в ней выражалась, всю душу вкладывала…– голос сорвался. Аня так проникновенно говорила, Маркус даже замер, слушая ее.

– А потом все кончилось: крышка пианино упала, когда я репетировала. В общем, я не смогла восстановиться, так как у меня неправильно срослись кости. Такая случайность, мелочь, а все изменилось. Как раньше играть я уже не смогла, а как придеться не хотела. Решила, что хочу помогать людям.

Маркус молчал, он был поражен, как она спокойно об этом говорила. Он знал, что это такое. Однажды травма голени чуть не стоила ему карьеры. Все обошлось, но что с ним творилось, когда он не мог ходить. Это была агония, дикое разочарование и злость от того, что он бессилен что –либо сделать. Очень тяжело собрать себя после такого и перестроится на что-то новое. Не каждый способен на это. Ей повезло, она была еще маленькой – так легче. И все же она – сильная девочка.

– Видимо, зверь в гостиной все это время ждал тебя, -с улыбкой заметил он, решив развеять флер грусти.

– Ты позволишь? – радостно встрепенулась она.

– Спрашиваешь еще? Я настаиваю!

Они поднялись из-за стола и направились в гостиную.

Аня неуверенно открыла крышку, осторожно коснулась клавиш, словно знакомясь с ними, а потом ее взгляд остановился на его лице, и она заиграла. Нежно, и в то же время, чувственно, проникновенно. Его сердце замирало от каждого аккорда. Она играла для него, только для него. Музыка завораживала, унося их в другой мир, в их мир. У Маркуса все внутри переворачивалось, глядя, с каким чувством она это делает. Сколько же в ней было страсти в это мгновение, сколько чувств. Он не дышал, когда прозвучала последняя нота. Состояние было такое, что дух захватывало. Он продолжал смотреть ей в глаза, словно гипнотизируя, а она и не пыталась отвести взгляд. Маркус медленно подошел, обхватил ладонями ее лицо, аккуратно стирая большими пальцами слезы с ее щек.

– Спасибо! – прошептал, наклоняясь к ее губам, осторожно пробуя их на вкус, будто спрашивая разрешения.

Маркус хотел нежностью стереть из ее памяти мерзость, в которую он ее окунул, превращая половой акт в нечно унизительное, пошлое и грубое. Он будет просить прощения так, как умеет. Это будет ее ночь.

Он скользил по ее губам нежно и медленно, но ей было мало. Она притянула его сильнее, страстно отвечая на поцелуй, открываясь ему, впуская его язык, втягивая в себя и увлекая в чувственный танец, где их языки сплетались и снова расходились, заставляя тела гореть. Подхватив девушку на руки, он опустил ее на рояль, который издал нестройные звуки. Осторожно раздвинул ее ноги, медленно поглаживая их и, снова поцеловал ее пухлые губы, в то время как руки нежно ласкали стройное тело. Желание пульсировало в каждой клетке, но Маркус контролировал его, сдерживаясь. Только когда распахнул полы ее халатика, разум покинул его. Аня была невероятно сексуальна в черных кружевных трусиках на белом рояле. Он нежно ласкал ее, целуя, гладя, проводя языком по ее бархатистой коже. Аня чувственно выгибалась под его ласками, опускаясь всем телом на холодный инструмент. Ее ноги легонько касались клавиш, извлекая звуки. Маркус, не спеша, подхватил ее ножку и медленно поцеловал каждый пальчик, присоединяя к губам язык. Аня зачарованно смотрела на него, ее щеки пылали от возбуждения и смущения, но она не сопротивлялась. Не разрывая зрительный контакт, он продвигался все выше и выше, возбуждаясь все больше и больше. Руки ласкали ее грудь, вызывая у девушки дрожь и тихие стоны. Он с упоением целовал внутреннюю сторону ее бедра, пробираясь выше.

– Не надо, – прошептала она хриплым голосом, когда он подобрался к заветному местечку.

– Шш, тебе понравится, – так же хрипло ответил он, целуя ее через трусики.

Он не делал этого ни одной женщине. Не возникало желание, да и еще бы он шалав всяких вылизывал. С ней же не хотелось никаких границ, хотелось узнать, какая на вкус, доставить ей невероятное наслаждение.

Его язык прошелся по черному кружеву, которое уже было влажное, недолго думая, он сдвинул его и коснулся ее губами, а затем языком, слизывая вкус ее желания: такого острого, пряного. Ее лихорадочно гладили его лицо, волосы, а когда, его язык проник в нее, вцепились в них, вызывая боль, отрезвляя. Маркус не останавливался, наращивал темп, помогая себе, лаская ее пальцами. Она была такой горячей внутри, такой бархатистой и влажной, он с ума сходил от ее запаха и вкуса. Они постанывали, рояль вторил им. Аня, как дикая извивалась, пока ее тело не задрожало, прогибаясь дугой, и девушка не закричала от экстаза. Он, наверное, и сам бы кончил от такого, но боль от ее пальчиков, крепко вцепившихся в его волосы, была ощутимой. Маркус оторвался от нее и посмотрел, Аня до сих пор дрожала. Он приблизился и поцеловал ее в губы, врываясь в ее рот языком.

– Ты пахнешь… – смущенно прошептала она.

– Тобой. Чувствуешь, какая ты у меня сладкая? – насмешливо прошептал он и подхватил ее на руки, чтобы отнести в спальню. Аня еще сильнее смутилась и уткнулась ему в шею. Маркус довольно усмехнулся и уложил ее на кровать, а потом лег рядом, крепко прижимая к себе. Было хорошо, даже несмотря на дискомфорт в штанах.

– Спасибо, – тихо сказала она и поцеловала его.

– Спи, малышка, – ответил он, закрывая глаза, боясь разрушить эту хрупкую атмосферу взаимопонимания.

Глава 20

Аня медленно открывала глаза, чувствуя, как улыбка озаряет лицо. Хотелось танцевать, смеяться, петь. Сев, она прикрыла грудь простыней, оглядываясь вокруг.

Спальня Маркуса была очень красивой: светлая, просторная с панорамой на Гайд-парк, от которой захватывало дух. Аня снова откинулась назад и счастливо засмеялась, утыкаясь носом в подушку, на которой он спал, вдыхая терпкий аромат любимого мужчины и упиваясь ощущением спокойствия, и радости.

За прошедшие два дня она многое для себя уяснила. Прежде всего, то, что происходит между ними – это какая-то взрывоопасная смесь, которая может так рвануть, что они, возможно, никогда не соберут осколки. Поэтому кто-то должен сохранять разум. Чаще всего этот кто-то – женщина с ее эдакой преславутой мудростью. Вот только Анна в себе не ощущала никакой мудрости.

Как ей себя вести? Она ведь совершенно не знает, как держать себя с мужчиной, тем более, с таким мужчиной?

Та ночь открыла перед ней нового человека, точнее его нечеловеческую сторону. Аня была потрясена и напугана. Она не могла до сих пор понять этого и, с содроганием вспоминала мертвенно-бледное лицо с горящим диким пламенем взглядом. Этот взгляд она запомнит навсегда. Жестокость, безумие, ярость – чувства, которые она больше никогда не хотела вызывать, ибо они превращали Маркуса в одержимого, который не гнушался насилием. Аня проклинала себя за легкомыслие, из-за ее глупости пострадал человек, из-за этой глупости она узнала то, чего никогда не хотела бы знать. Но уже поздно сожалеть о случившемся. Остается только признать свои ошибки и больше их не повторять. Однако даже в таких кошмарных событиях есть плюс. Две предыдущие ночи стали шагом на пути к чему-то новому, более глубокому между ними. Анна даже надеялась, что Маркус скажет ей о своих чувствах. Ее глупое сердце ждало признаний. Пусть это будут просто слова, но так хотелось услышать, как они звучат в его исполнении. Впрочем, сейчас она счастлива без слов.

Но телефонный звонок вернул ее, если не на землю, то хотя бы в реальную жизнь. Аня встрепенулась, с удивлением косясь на настенные часы. Смена часовых поясов давала о себе знать, было уже далеко за полдень. Девушка игнорировала телефон, хоть он и продолжал настойчиво трезвонить, но она как-никак, в чужой квартире, так что было бы неприлично взять трубку. Только раздавшийся голос на автоответчике заставил ее изменить свое решение.