Когда Маркус уехал, Белла еще долго думала. Она действительно очень переживала. Всю эту неделю Изабелла наблюдала за Аней и Маркусом. То, что она видела и пугало ее, и радовало. От этих двух разве что искры не летели. Если с чувствами Ани было все понятно, то Маркуса понять было невозможно. Иногда она замечала в его глазах холод, иногда он смотрел таким плотоядным взглядом, что становилось даже неловко, но всегда он был мягок и нежен с Анной. Белла была поражена, она никогда прежде не видела брата таким. И все же говорить о любви не осмеливалась, слишком Маркус был скрытен и сложен, с ним невозможно было ничего утверждать однозначно. Даже мать не могла точно определить, какие эмоции обуревают ее сыном, что говорить о ней?! Она знала, что общество, известность, деньги сделали из него скептика, с огромной долей цинизма взирающего на жизнь. Становилось даже странно, что он смог заметить Анну. Белла знала, что ему тяжело принять свои чувства к девушке. Знала, что он будет сопротивляться, не верить, будет искать привычные пути, а Анна… Анна будет страдать. Дай Бог, чтобы любовь этой девушки оказалась достаточно сильной, чтобы выдержать все эти сомнения в его душе. Белле же ничего более не оставалось, как надеяться, что в итоге ее брат разберется в себе и будет счастлив.

Маркус зашел к себе в квартиру, и его удивила тишина. Аня ее не любила, а потому в последние семь дней в пентхаусе либо шумел телевизор, либо музыкальный центр, либо Аня играла на фортепьяно. Удивительно, как быстро он привык к ее присутствию. Раньше Маркусу казалось невообразимым жить с кем-то. Теперь же он с трудом представлял, как будет теперь без нее.

Может, она решила пройтись?! Хотя эта идиотская идея. Аня боялась выходить одна на улицу, так как его слава перекинулась и на нее. История бедной девушки из России была настоящей сенсацией и продавалась, как горячие пирожки. Все любят сказку о Золушке. Их роман – счастье для прессы. Маркус хоть никогда не читал весь этот бред, но представить мог, что там развели по этому поводу. Да и косые взгляды его окружения говорили, что новость в высшей степени шокирующая.

Маркус быстрым шагом направился к Анне в комнату, но там никого не оказалось. Он уже собирался уйти, но услышал какой-то шум из ванной и пошел на звук. Открыв дверь, мужчина ничего не понял. Аня сидела на полу, прислонившись спиной к джакузи, она отрешенно смотрела в окно и, будто, не замечала его.

– Эни, что-то случилось? – спросил он тихо, чтобы не напугать ее, но она все же вздрогнула. Взгляд стал настороженным. Девушка встала с пола и тяжело вздохнула.

Сгорая от беспокойства и нетерпения, Маркус, недовольно поджал губы, дожидаясь ответа. Слава богу, она соизволила, наконец, хоть что-то сказать.

– Привет. – улыбнулась вымученно. – Я ждала тебя.

– Эни… – начал было он, но она прервала его.

– Маркус, пожалуйста, дай мне минуту! – Аня начала нервно щелкать пальцами. Маркусу тут же передалось ее напряжение. Он терпеть не мог, когда тянули резину.

К счастью, она не стала затягивать и протянула ему что-то. Маркус по инерции взял, ничего не понимая. Он не понимал даже, что это за прибор с окошечком. Но, видимо, подсознание работало без перебоев, пульс участился. Словно завороженный Маркус смотрел на маленький плюсик на дисплее.

– Я беременна, Маркус, – услышал он голос Ани.

Он не знал, что нужно сказать по этому поводу, потому как для него новость не стала приятной неожиданностью. Он даже не понимал, что чувствует, словно впал в ступор. Но, радости, однозначно, не было.

А ведь эти тесты неточны – мелькнула в голове мысль, но Аня убила на корню все эти надежды.

– Я провела пять проб, все они положительны. Маркус, я не буду делать аборт, я никогда на это не пойду! Уверена, что вполне смогу воспитать ребенка и без тебя.

Маркус почувствовал раздражение. Он, конечно, не собирался плясать от счастья. Да еще даже ничего толком не понял и не осознал, но черт ее подери, за кого она его принимает?! Разве он посмел бы просить ее об аборте?!

– Не неси чушь! – отрезал он и вышел из ванны. Ему нужно срочно уйти, он должен подумать и решить, что делать, иначе сейчас их захлестнут эмоции и, это плохо кончится.

Пока он искал ключи от машины, Аня смотрела на него, как на умалишенного. Она ждала от него решений, а он просто не знал, что делать.

Господи, какой же он – болван! С этой девчонкой совсем отупел, что даже перестал предохраняться. Но теперь уже поздно рвать волосы, теперь нужно подумать.

– Позвони Клер и попроси записать тебя на консультацию к врачу. Я скоро вернусь и прошу тебя, не делай глупостей! Ты меня поняла? – почему-то ему было страшно оставлять ее одну, но и быть сейчас с ней он не мог. После того как она кивнула, Маркус покинул квартиру.

Два часа он кружил в пригороде Лондона, пытаясь осознать, что скоро станет отцом. Получалось откровенно плохо. Единственное, что он отчетливо понимал – данная новость в корне меняет всю его жизнь. Пугало ли его это? Надо признаться, что да. Но кого не будут пугать перемены в давно устоявшемся распорядке жизни?

Но, наверное, это даже к лучшему. Ему давно был нужен толчок. Пожалуй, он его даже ждал, так как ему опротивел весь этот поганый образ жизни. Жить ради себя и удовольствий надоело.

С Эни он открыл нечто новое и не хотел, чтобы это прекращалось. С ней он дышал свободнее, чувствовал себя цельным.

К тому же такие, как она, становятся прекрасными матерями и женами.

Да и какие вообще могут быть сомнения?! Он столько работал, многого достиг не для того, чтобы просто просаживать все на шлюх и развлечения. Он хочет видеть, как растет его ребенок, как делает первые шаги, как скажет первые слова…

Он ведь сам вырос без отца и хорошо помнит, как ему не хватало его совета и поддержки. Как некому было рассказать о своих сомнениях, некому было испытывать за него настоящую, мужскую гордость. Мать – это другое. Ее любовь она безгранична, она слепа, ей ничего не нужно доказывать, ей достаточно только тепло улыбнуться. Мать воспринимает успех, как нечто ожидаемое. Ее ребенок – всегда самый лучший, независимо от результатов. А так хотелось услышать скупое: «Молодец сын, горжусь!»

Поэтому ему претила мысль быть воскресным папой.

Сейчас, когда его, казалось, приперли к стенке, он испытал даже облегчение. Больше не надо было изводить себя сомнениями, думать, как все устроить с Анной. Теперь не было нерешительности, было лишь осознание, что он хочет, чтобы она была с ним. Она та, которая будет идеальной женой. Возможно это, в первую очередь, забота о личном комфорте, но он не дурак, чтобы связывать свою жизнь с мутной девицей, в которой он не уверен. Даже ребенок не заставил бы его усложнить себе жизнь.

Когда он сам не понял, как оказался на Риджент стрит – главной торговой артерии Лондона, то окончательно убедился в своем решении.

С улыбкой он вошел в магазин эксклюзивных ювелирных украшений, где тут же был тепло встречен предупредительными продавцами и менеджером.

– Мистер Беркет, мы очень рады видеть вас, чем можем помочь?

– Я хотел бы выбрать кольцо для девушки, точнее, кольцо своей будущей жене, – ему было странно, как и окружающим, но они не подали виду, что удивлены, а с охотой принялись расспрашивать о предпочтениях девушки.

Маркус не знал, чего бы хотелось Ане. Наверное, что-то скромное, но такой вариант его не устраивал.

– Мне нужно яркое, дорогое кольцо, ну, вы понимаете… – он и сам не знал, что хотел, кроме того, что оно должно быть дорогим и таким большим, чтобы она не могла с ним больше ничего носить. Оно должно было кричать, бросаться в глаза! В его кругу так принято. Кольцо – показатель силы чувств. Смешно, но против правил не попрешь, так что придется показывать. Его жена должна носить одно из дорогих, нет, одно из неприлично дорогих колец! Тщеславно конечно, но почему бы и нет с его-то деньгами?!

Спустя час просмотров и выборов, Маркус был недоволен и раздражен. Его утомил этот процесс. Ему все не нравилось. Бриллианты казались банальщиной, он их и просто так может подарить. Нужно было что-то другое. Когда ему показали кольцо из белого золота с двадцати каратным сапфиром в окружении небольших бриллиантов, он понял, что нашел то, что хотел. Элегантное, нежное и строгое, в тоже время броское и дорогое. Сапфир напоминал ему ее невероятные глаза. Все, как он и хотел, поэтому магазин Маркус покинул довольный.

По дороге домой он еще раз обдумал, все ли правильно делает, в душе не было сомнений. Аня поразила его с первой встречи, без нее уже не получалось, он перестал замечать других, хотел только ее. Представить, что когда-нибудь кто-то прикоснется к ней, Маркус не мог, его выходка в России это очень четко показала. Аня принадлежит только ему и будет принадлежать, она родит ему ребенка.

Боже! У него скоро будет семья. Своя собственная семья! Он, как мальчишка, перед чем–то неизведанным испытывал небывалый подъем и в то же время ему казалось, что он прыгает в пропасть.

– Эни! – позвал он, как только зашел. Аня сидела на диване в гостиной, глаза были заплаканы, она была напряжена. Они словно поменялись ролями: он спокоен, а она переживает. Маркуса такое поведение задело.

– Позвонила Клер? – спросил он холодно, садясь в кресло напротив.

– Да, завтра прием в десять часов, но у меня самолет! – воскликнула она, хотя говорила тихо.

– Забудь об этом! – отрезал Маркус, его все сильнее бесила ее убежденность, что он будет воскресным папой.

– Я не понимаю? – растеряно прошептала она, а потом ее лицо побледнело, и Аня с ужасом прошептала, – Маркус, ты ведь не думаешь, что я оставлю ребенка, а сама исчезну?

Маркусу даже самому плохо стало. И куда только баб заносит! Она что, совсем с ума сошла, насмотрелась сериалов что ли?!

– Ты совсем дура? Соображаешь, что несешь? С какой стати я должен лишать своего ребенка матери? Иногда ты меня поражаешь своей фантазией. А в твою больную голову не залетала мысль, что я хочу быть с тобой? Нет?

Анна была ошарашена. Она выглядела так, словно произошло явление Христа.

– Решил меня облагодетельствовать? – усмехнулась она. Маркусу же захотелось хорошенько ее встряхнуть. И почему женщины любят так все усложнять?!

– Решил, что мой ребенок будет расти в полноценной семье, все ясно? – процедил он.

– А мои желания не будут учитываться? – спокойно спросила она.

– А что, ты против благополучия собственного ребенка?

– Думаешь, ребенок будет счастлив, когда один из родителей просто терпит другого?

– Не знал, что тебе приходится меня терпеть, – Маркус старался быть невозмутимым, но внутри все клокотало от ярости.

– Я имела в виду тебя!

– А ты знаешь что-то о моих чувствах?

– В том то и дело, что ничего, – горько возразила она, в ее глазах стояли слезы. Маркус разве что не застонал. Женщины, мать их! Она что, ждет, что он будет ей в любви клясться и на колени вставать? Дурочка, маленькая мечтательная дурочка…

– Разве нам плохо вместе? – решил он перевести тему.

– Нет! Нам не плохо, нам невозможно! Но без тебя еще хуже, я люблю тебя Маркус, я счастлива, что у нас будет ребенок. Да, очень счастлива, хоть и боюсь. Но я не хочу, чтобы ты видел во мне обузу. Я не думала, что выйду замуж по залету, а просто так ты бы на мне никогда не женился, я же знаю!

– Анна, ты, видимо, меня плохо слышишь, но я скажу тебе еще раз, последний раз! Я – не твой этот студентик, я не отношусь к числу благодетелей и благородных рыцарей, принцев или кого вы там себе придумываете? Я не стану вешать себе ярмо на шею из-за ребенка, мне это нахер не надо! У меня достаточно денег, чтобы не заморачиваться, понимаешь? Я хоть сейчас могу купить тебе дом где-нибудь и поселить тебя в нем, высылая ежемесячное содержание и навещая, когда мне удобно. Пойми ты уже, наконец, я никогда и ничего не делаю просто так или во имя каких-то высоких целей, насрать мне на них! Я делаю то, что считаю нужным и то, что хочу! Я хочу тебя, Эни, хочу, чтобы ты была со мной днем и ночью, хочу вместе с тобой воспитывать нашего ребенка, хочу, чтобы ты носила мое имя, жила в моем доме, хочу, чтобы ты принадлежала мне полностью. Я не умею красиво говорить, наверное, ты мечтала об ином. Прости, но так у нас тобой получилось и, мне действительно жаль, что я смог решиться только сейчас!

Она стояла, не двигаясь, слезы текли по ее лицу. Маркус подошел к ней, чувствуя себя отвратительно и мерзко. Разве так делают предложение? Он снова все испортил своей вспыльчивостью и грубостью.

– Прости меня, придурка, малыш! Надеюсь, ты согласишься стать моей женой?