У Беркета было все самое лучшее. Фенди бесило, что Маркусу удалось все то, о чем так сильно мечтал он сам. Беркет был известен, его любили, им восхищались, он был богат и талантлив. А ведь он тоже из простой семьи, у них были равные возможности. Но судьба почему-то одному пошла навстречу, а другому – нет.

А чем он хуже этой сволочи? Почему тому было дано все? Даже женщина ему была дарована одна из лучших. Почему, мать его?! Почему эта сука Мейсон помешала ему достичь того, к чему он стремился всем своим существом? Если бы не она, неизвестно кто и кому бы подтирал задницу все десять лет.

Черт, как же он ненавидел все это, а больше всех Беркета! Но ничего, кажется, справедливость стала восстанавливаться. И он будет последним идиотом если опустит руки. Больше этого не случится.

Пора бы судьбе улыбнутся и ему. А если не захочет, то он заставит. Больше Майкл Фенди не намерен плыть по течению. Больше он не будет прогибаться. Он готов и сделает все, ради своей победы. Анна – его женщина и ею останется до конца своих дней. Уж он то, уверен и костями ляжет ради этого. Сейчас же оставалось только придумать, как все организовать и избавиться от Беркета.

Прометавшись полночи, но так ничего и не придумав, Майкл направился в спальню. Не включая свет, он быстро скинул одежду и осторожно лег, прижимаясь к горячему стройному телу жены. Обняв ее, он глубоко вдохнул аромат жасмина, а потом, словно получил удар под дых, Анна слегка повернулась и, когда он поцеловал ее, сонно простонала:

– Маркус …

Мужчина резко выдохнул и крепко сжал челюсти в попытке успокоиться. Ярость и ревность затмели разум.

***

Анна сквозь сон услышала тонкий голосок Мэтти, ей казалось, что это ей снится, но когда она открыла глаза, то увидела сына в дверях спальни.

– Мама, – позвал тихонечко малыш, со страхом и смущением глядя на вторую половину кровати, которую занимал Джо.

– В чем дело, сынок? – шепотом спросила Аня и махнула ему рукой, чтобы он подошел к ней, но сын отрицательно помотал головой и тоже махнул рукой, подзывая к себе.

Ане стало горько, раньше Мэтти радостно влетал в комнату и будил ее, но теперь все иначе. Конечно, она понимала, что для ребенка очень тяжело пережить разрыв родителей. Но, если раньше это проявлялось только настороженными взглядами по отношению к Джо, то теперь Аня четко увидела, что сын переживает это намного глубже. Она быстро накинула халат и вышла из спальни, Мэтти уже был в своей комнате и лежал в кровати. Когда она зашла, он похлопал ладошкой по матрасу, приглашая ее прилечь рядом, что она и сделала, крепко обняв сына.

– Мама, – позвал ее сын, осторожно перебирая пухленькими пальчиками ее волосы.

– Что, родной? – спросила она, поворачиваясь к нему лицом, с болью и тоской отмечая черты Маркуса: те же черные глаза, те же черные вьющиеся волосики, ту же форму губ. Даже хмурился Мэтт, как его отец. Анна тяжело вздохнула и поцеловала сына в пухлую щечку, а малыш спросил:

– Мам, а когда мы будем жить с папой?

Аня не знала, что сказать. Ей так не хотелось делать сыну больно, не хотелось, чтобы он страдал. Но рано или поздно придется объяснить, что мама и папа больше никогда не будут вместе. Только вот это было непросто объяснить даже самой себе. Умом она все понимала и давно приняла, но сердце по-прежнему бунтовало, не отпуская Маркуса Беркета из своих глубин. Вопрос сына снова полоснул по живому, заставляя задыхаться от безысходности. Она знала, что сын надеется, что все будет, как раньше, а у нее не хватало сказать ему правду.

Правду, что она никогда не простит и никогда не забудет того, что сделал его отец.

Каждое ее утро начиналось с разрывающих душу воспоминаний, зеркало на долгие десять минут повергало ее в пучину ужаса и страха. Хоть она и старалась не смотреть, а все же не могла. Для нее это была своеобразная терапия, ибо ночи высасывали все силы. Она задыхалась в браке с Райли. Казалось, еще чуть-чуть, и она захлебнется отчаянием. Она устала представлять, что это руки Маркуса касаются ее, что это его губы целуют.

Утром подходя к зеркалу, она напоминала себе, о ком ее мысли, и ненавидела себя за эту слабость, за эту патологическую любовь.

– Мам…– снова позвал Мэтти и Анна очнулась от своих мыслей. Разбередив душу, она не могла уже оставаться спокойной и не могла найти в себе сил, чтобы объяснить сыну ситуацию. Аня попыталась успокоить его, хотя, наверное, это было неправильно, но Боже, он ведь еще такой маленький, верит в лучшее, верит в чудеса.

– Сынок, мы с папой пока не можем быть вместе…– начала, было, она, но малыш прервал ее и сказал со слезами:

– Мамочка, ну, пожалуйста, вернись к папе. Я больше не хочу жить с Джо, не хочу, чтобы у папы были разные тети. Пожалуйста, мамочка!

Аня обняла сына и заплакала вместе с ним, покрывая его личико лихорадочными поцелуями:

– Тихо, тихо, маленький мой, прошу тебя, не плачь. Мама что-нибудь обязательно придумает. Обязательно, мой милый. Мама все сделает для тебя. Только не плачь, слышишь?

– Папа всегда спрашивает о тебе, когда мы бываем вместе, – прошептал Мэтти, Аня тяжело сглотнула и тихо спросила:

– И что он спрашивает?

–Ну… он спрашивает, не ругаешься ли ты с Джо, не плачешь ли ты, как чувствуешь себя. А еще папа всегда говорит, что очень любит тебя и, что он очень сильно тебя обидел, поэтому мы не живем вместе.

Что сказать? Она не знала, ее душили слезы. Весь этот месяц она держалась, скрывая эмоции, прятала их глубоко в себе, особенно, когда Маркус приезжал за сыном.

Он всегда делал это сам, и всегда она трусливо пряталась в своей комнате, боясь, что не выдержит и бросится к нему с криками вытащить из этой клетки, в которую она сама себя посадила.

Все, что она себе позволяла – украдкой подглядывать из окна, впитывая его образ. После его визитов Джо был особенно напорист в своем желании обладать ей и это было так мерзко.

Вообще в последнее время она видела Джо совершенно в другом свете, и это ей не нравилось. Он хитрил, давил на нее. Она чувствовал фальшь и наигранность. Его спокойствие и задумчивость теперь казались ей опасными и подозрительными, он словно что-то решал для себя. Их отношения с каждым днем становились все напряженней, Джо стал раздражительным и резким. Они стали скандалить, камнем преткновения всегда был секс. Она не хотела спать с ним. Как не пыталась, но не могла переступить через себя, а он не понимал, не давал ей ни времени, ни поддержки, постоянно тыкал носом в то, что благодаря ему, она смогла быть с сыном. Он четко говорил, что это сделка и что она не выполняет свою часть договора. В такие минуты ей хотелось послать все к чертям – собрать вещи и уехать с Мэтти. С каждым днем эти мысли все прочнее оседали в ее голове. Внутри Анны шла постоянная борьба между воспитанием и опытом. Воспитание не позволяло так поступить с человеком, который помог ей в трудную минуту жизни, а опыт кричал, что помог он ради своих целей и что надо жить ради себя и сына. Все живут так, почему же она должна поступать по совести? Почему она вечно от кого-то зависит, почему вечно всем должна?!

Задавая себе эти вопросы и видя слезы сына, его отчаянный взгляд и мольбу, Аня окончательно принимает для себя решение – хватит с нее. Она никому ничего не должна и терпеть она никого не обязана.

– Сынок не плач, скоро мы с тобой будем жить втроем только ты, я и бабушка Рита. Обещаю тебе. И больше никто нам не нужен, – обняв Мэтти крепче, обещает она.

– А папа?

– А с папой ты будешь видеться всегда, как только захочешь.

– Мамочка, а может, ты простишь папу, не будешь на него обижаться, и мы будем жить вместе, как раньше?

Аня попыталась подыскать подходящий ответ, но ее опередил резкий голос Джо:

– Пора бы уже объяснить ему, Анна, что ты больше не будешь жить с его отцом – ублюдком. Хватит морочить ребенку голову.

Аня вспыхнула от ярости, а Мэтти и вовсе осмелел.

– Мой папа – не ублюдок! – вскричал он.

– Ублюдок, малыш, и еще какой! – процедил Джо, подходя ближе.

– Прекрати сейчас же! – оборвала его Анна.

– О, не разыгрывай этот концерт, милая. Лучше расскажи сыну, что его папаша – конченая скотина…

– Мой папа – не скотина! – со слезами закричал Мэтт, вскакивая следом за Аней с кровати. – Мой папа – самый лучший в мире! Это все знают! И он заберет меня и маму, он нас любит! – мальчик захлебывался слезами, Аня схватила его на руки и грубо бросила, не глядя на Джо:

– Убирайся отсюда!

– Я жду тебя внизу, – спокойно ответил он и вышел. Аня тяжело вздохнула и начала успокаивать сына. Вскоре, когда малыш пришел в себя, она присела рядом с ним и сказала:

– Сынок, сейчас я отвезу тебя к няне, ты побудешь там, пока я соберу наши вещи, а вечером, мы полетим к бабушке Рите, хорошо?

– Хорошо, мамочка, – тихонько согласился он. Аня поцеловала его, и они спустились вниз. Джо вышел им навстречу:

– Куда-то собрались?

– Мы поговорим после, когда я вернусь, – ответила Анна и вышла из дома. Она торопилась, внутри нарастало странное, нехорошее предчувствие. В ней поселился страх, она не знала, чем его объяснить, но интуиция вопила об опасности.

Всю обратную дорогу она не знала, как скажет Джо о своем уходе, но после утреннего инцидента о том, чтобы жить вместе, не могло быть и речи.

Когда она приехала, в доме никого не оказалось. Анна почувствовала облегчение и сразу же кинулась собирать вещи. Спустя пару часов все было собрано и уложено, Аня взяла телефон, чтобы забронировать билеты до Москвы, и в этот момент на пороге возник Джо. Прищурив глаза, он медленно обводил взглядом ее чемоданы, его глаза загорелись, он, как-то неприятно ухмыльнулся и сел на кровать, изучающе ее рассматривая.

– Я уезжаю, Джо, – прервала Анна гнетущее молчание. Он же еще шире улыбнулся, от этого оскала у Ани побежали мурашки по коже.

– Я так не думаю, Анна, – возразил Джо, растягивая гласные. Аня изумленно подняла бровь и отложила телефон.

– Не совсем поняла тебя? – вкрадчиво уточнила она. Страх начал накатывать на нее по мере того, как Джо стал приближаться. Его бледно-серое лицо с лихорадочными пятнами и горящими каким-то странным блеском глазами пугало, но она старалась не подавать виду.

– Не понимаешь? – выдохнул Джо ей прямо в лицо, – Эни, – он провел большим пальцем по ее губам. Аня дернулась, но он крепче прижал ее к себе, она почувствовала его эрекцию и в панике стала вырываться.

– Отпусти меня! – вскричала она, но он усилил захват, а после она почувствовала его губы на своей шее. – Прекрати! – неистово начала отбиваться она.

– О, да, милая, кричи! Теперь я понял, как это возбуждает, когда ты сопротивляешься, – шептал он, не переставая целовать ее. Аня резко ударила его по лицу и вырвалась из его объятий. Ее трясло от отвращения и ужаса.

– Ты с ума сошел, какого черта ты несешь? Если еще раз притронешься ко мне, я вызову полицию! – пригрозила она, надеясь, хоть как-то его остановить. Но он лишь облизал губы, потер ушибленное место, а потом снова подошел к ней.

– Кажется, ты обнаглела, Анна! Видимо, я был слишком мягок? Беркет-то за три года понял, как до тебя лучше доходит. Видимо, послушной девочкой ты становишься только через кнут. Может, если и я тебя хорошенько отделаю, ты тоже будешь шептать мое имя по ночам, а? Что скажешь, Анна? – цедил он сквозь зубы, перебирая ее волосы.

Внутри у Анны все похолодело. Боже, это был, как раз, тот случай, когда из огня да в полымя! Но только сейчас все – намного хуже. Если причины Маркуса она хотя бы как-то могла понять, то теперь видела перед собой настоящего психопата, упивающегося ее страхом и своей властью. Боже, и с этим человеком она жила почти четыре месяца?!

Ей нужно было срочно отсюда выбираться. Мозг лихорадочно работал, пытаясь придумать решение, но никаких идей не было. И это заставляло ее кровь стынуть в жилах.