За любовь (страница 57)
Он читал книги, глотал их пачками. Философия, психология, классика, религиозная литература. Он искал себя, искал то, что приемлемо для него. Читая Библию, он хотел понять Анну, хотел быть ближе к ней. Многое приводило его в недоумение, но он не смущался, писал ей о своих впечатлениях, о своих сомнениях. У них складывались странные отношения: они стали читать одинаковые книги, обсуждать их, часто их взгляды не сходились, они спорили и ругались. У них было миллион разногласий относительно сына, но они научились находить компромисс. Прежде, чем ответить на то или иное письмо, Маркус мог неделю думать, рассматривая ситуацию то с одной, то с другой стороны.
Переписка с Анной была для него бесценной. Благодаря письмам, они, словно заново узнавали друг друга, учились слушать и понимать. Маркус восхищался Анной, в его душе зарождалось что-то особенное, сродни благоговению. Это чувство не кипело и не рвало на части, затмевая разум, оно дарило только счастье и безграничный покой. Теперь Маркус четко понимал, что раньше была страсть, а не любовь.
За эти годы многое в нем изменилось. Он не знал, что именно на него подействовало, но Маркус на себе испробовал разные способы так называемого самосовершенствования. Он практически не ел, так как в каждой книги говорилось, что нужно подавлять плоть, он ни с кем не общался, дабы не создавать конфликтов и выйти досрочно. Хотя некоторые даже его молчание расценивали, как повод докопаться. Маркус часто слышал от начальника что-то типа: «Беркет, ты наверное, считаешь себя лучше многих, поэтому не общаешься ни с кем?! На самом деле ты такое же дерьмо, как и все эти ублюдки!»
Он ничего не отвечал на подобные провокации. Наступал себе на горло, душил гнев. Но не потому, что боялся или пресмыкался. Нет, он делал это только ради того, что выйти по УДО и поскорее увидеть сына, увидеть Анну. Они стоили его гордости, они стоили того, чтобы валяться в грязи и улыбаться при этом. Валяться приходилось довольно часто, тюрьма не была раем, но она была лучшим учителем.
Размышляя об этом, Маркус, наконец, аккуратно надорвал конверт и вытащил письмо. Сердце гулко забилось, почувствовав пальцами глянец. Это была фотография. Маркус с замиранием сердца взглянул на сына.
Мэтти казался серьезным, он задумчиво смотрел куда-то вдаль своими черными, отцовскими глазами. Сын был теперь похож не только на Маркуса, но в нем угадывались и черты Анны. Такой маленький, всего лишь семь лет и в тоже время такой, будто повзрослевший, его малыш. Тоска снова сковала сердце, сожаление и боль накрывали с головой. Маркусу было невыносимо осознавать, что его сын растет, взрослеет, а он может лишь косвенно принимать в этом участие. Хоть он и писал ему письма, и часто получал пару слов от сына через Анну, а все же это несравнимо с непосредственным общением.
Маркус дрожащими руками развернул письмо и начал читать.
«Привет Марусь! Как ты там? У нас все хорошо, Мэтти не перестает радовать своими успехами, но Алек не дает ему расслабляться. Порой, мне его ужасно жаль, но, это мои материнские заморочки. Я, конечно, стараюсь подавлять их, но это так сложно. Если бы ты только был рядом… мне тебя ужасно не хватает, Марусь. А сыну особенно. Я порой, сижу и плачу, когда вижу, как он по сотому кругу просматривает твои игры и интервью. Он ужасно скучает, ему безумно не хватает отца. Он у нас ведь такой сдержанный, но я все равно вижу, как ему тоскливо. Я ужасно пережваю, хочется, чтобы он был повеселее и не так замкнут, но тут уж ничего не могу поделать, как бы ни старалась.
Знаешь, я много думаю в последнее время о нашем будущем. Мы с тобой никогда его не обсуждали, но теперь, когда до твоего освобождения осталось всего пару месяцев, я думаю, самое время.
Если честно, все эти годы я сомневаась, что есть надежда на что-то, но с каждым днем я все сильнее понимала, что не могу без тебя. Я никогда тебе не говорила, но все эти годы я жила тобой. Как только увидела тебя на той дороге с царственным видом и дурацкими очками, так и пропала. Я полюбила тебя так, что готова была все отдать тебе. Я знала, что ты не веришь в искренность моих чувств. Ты был слишком изуродован роскошью и вседозволенностью, а я, как и всякая наивная дурочка верила, что смогу изменить тебя, и горько поплатилась за свои иллюзии. Все мои мечты… ни одна не сбылась. Однако, в нашей жизни было не только плохое, хотя мы – люди помним только его. Но я вспомнила, что у меня есть еще три года. Три года, где я была счастлива. Три года, где рядом со мной был мужчина, который подарил мне все, что у него было. Мужчина, который переступил через свои принципы и который любил меня, как мог, как умел. Мужчина, который разделил весь свой мир с простой девчонкой, превратив ее в королеву. Мужчина, ставший отцом моего ребенка. Я вспоминала нашу совместную жизнь до того рокового дня, и знаешь, если бы мне довелось выбирать, я бы выбрала снова этот путь и тебя. Все четыре года я видела, как ты стремишься стать лучше. Знаю, тебе было очень тяжело, но ты смог: выстоял, вытерпел и снова подарил мне веру в нас. Спасибо тебе за это! Хочу, чтобы ты знал: моё «люблю» тебе – лучший из мужчин. Нет. Единственный мужчина. Других просто нет, и не было никогда для меня.
Возразщайся ко мне. Я жду.
Твоя Анна.»
Эпилог
Аня смотрела на море и тихо засыпала под шум прибоя. Запах свежести, легкий ветер и осенняя прохлада успокаивали.
– Еще не спишь? Я принес глинтвейн! – услышала она довольный голос Алека. Все четыре года он был верным другом их семье. Алек всегда был рядом и поддерживал Аню, словом и делом, а Мэтт и вовсе души в нем не чаял, считая его дедушкой. Каждые выходные мужчина посвящал мальчику. Анна была безмерно благодарна ему за эту помощь и внимание. Но Алек всегда отмахивался от нее со словами:
– Нашла за что благодарить. Тебе спасибо за такого мальчугана.
Ане ничего не оставалось, как согласиться, потому что сын действительно был прекрасным ребенком. Несмотря на славу отца, он не был заносчивым, старался не огорчать мать, понимая, как той тяжело. Нет, не в материальном плане. Что-что, а денег Маркус оставил на несколько жизней вперед. Но Аня не шиковала, не умела она так. Купила лишь новый дом недалеко от Лондона – вот и все ее приобретения за четыре года. Она, конечно, старалась обеспечить достойную жизнь сыну, но без излишеств, не хотела она его баловать.
А тяжело ей было психологически. Она постоянно переживала за Маркуса, ибо знала, даже, если ему будет невыносимо, он никогда не скажет об этом. Будет подыхать, но улыбаться. На свидании она всегда, словно рентген, сканировала каждую его черту, каждую морщинку, пытаясь ничего не пропустить. Но либо он слишком хорошо маскировал проблемы, либо их просто не было, на что она так надеялась и о чем молилась ежедневно. Аня понимала, что в тюрьме Маркуса ждет не слишком радушный прием. Люди озлобленны, они ненавидят успех и богатство.
В этом она убедилась в первую же встречу. Она слишком хорошо знала своего мужчину, она знала каждый изгиб, каждый выступ на его лице, а потому не могла не заметить горбинку на носу, свидетельствующую о том, что тот сломан.
Боже, она думала, что умрет от страха за него. Хоть Маркус и уверял, что решил все свои проблемы, но Аня не могла быть спокойной, пока он там. Единственное, что спасало – это работа и сын, которым Аня посвящала все свое время.
Три года назад она восстановилась после академического отпуска, окончила Медицинский университет, прошла специализацию в Лондоне. Теперь работала хирургом – ортопедом в Листер Хоспитал. Работа отвлекала и приносила удовольствие. Воспитывать ребенка одной было очень тяжело, особенно, мальчика. А теперь, когда сына приняли в Брадфилд-Колледж – футбольную школу Манчестер Юнайтед, Аня с ума сходила от переживаний за своего малыша.
Не видеть его по пять дней было для нее ужасной пыткой. Она старалась не слишком надоедать Мэтти со своими тревогами, но иногда было так плохо, что хотелось на стенку лезть. Она ужасно волновалась, что его будут обижать, что он что-нибудь повредит себе, ведь футбол такой травмоопасный вид спорта. Она бы с удовольствием отправила его в обычную школу, но сын горел футболом. И Ане ничего не оставалось, как дать свое согласие. Упокаивало только то, что за Мэтти присматривал Алек. Впрочем, он присматривал и за ней.
На прошлой неделе они получили от него приглашение погостить в его поместье в Баттле на юго-востоке Англии. Аня сначала хотела отказаться, но Алек был очень настойчив. И теперь она была ему за это крайне признательна. Укутавшись в плед, она с благодарностью смотрела на него, чувствуя себя впервые за долгое время спокойно.
– Что-то случилось? – как и всегда, читая ее будто открытую книгу, спросил он. Анна тяжело вздохнула.
– Я уже второй месяц не получаю писем от Маркуса, – поделилась она тем, что так беспокоило ее в последнее время.
– Ну, он скоро вернется и обо всем расскажет, – попытался успокоить ее мужчина.
– В последнем письме я написала о важных для нас обоих вещах и хотела бы получить ответ, – объяснила Аня.
–Ты боишься? – его взгляд был таким пронизывающим и все понимающим, что у Ани защипало в глазах. Она сама не понимала, что чувствовала.
– Не знаю. И да, и нет. Последнее, что я помню о совместной жизни, было каким-то кошмаром. Знаю, это прошлое. Знаю, он очень сильно изменился, но мне все равно страшно. Я уже привыкла быть одна и не знаю, что нас ждет. Вдруг у нас ничего не получится?
– Не терзай себя, Анна. Ты – сильная женщина, ты многое выстрадала по его вине. И он это знает. И каждый день жрет себя, потому что главное и единственное, что у него есть в жизни – это ты и ваш сын. Он борец, всегда был, он сделает все, чтобы вы были счастливы. Знаешь, счастье лишь иногда спускается к нам с небес, чаще всего это жестокая борьба. Будь уверена, теперь он выиграет эту битву, просто помоги ему. Просто люби его, как всегда, любила.
Сказав это, Алек похлопал Аню по руке и ушел, а она еще долго смотрела на море, глотая слезы. Она чувствовала, как ее понемногу отпускает.
Неделя пролетела, как сон. Прекрасный, безмятежный сон. Тихие разговоры у камина, прогулки по пляжу, шахматы и любимые книги. Суматоху в этот размеренный отдых вносил только Мэтти. За семь дней Анна действительно отдохнула, набралась сил и теперь чувствовала, что готова вернуться к привычному для нее укладу жизни. Поблагодарив Алека за гостеприимство, Аня повезла сына в Лондон, в школу, а после поехала домой. Новый дом, был уютным и не слишком большим, Ане он очень нравился.
Подъехав, она довольно улыбнулась и поспешила войти, решив, что остаток дня посвятит сну. Но ее планам не суждено было сбыться. Ее ждала почта. Чуть ли не визжа от радости и нетерпения, Аня схватила долгожданное письмо и кинулась в спальню. Разорвав конверт, она поцеловала заветный листок, исписанный размашистым подчерком и с колотящимся сердцем начала читать.