Бессовестно? Бесстыдно? Нагло?

О да! Но по-другому бы не поступил. Просто потому, что она принадлежала ему, пусть сама об этом пока и не знала.

Рядом с Каролиной Ирадию было трудно дышать, однако в ее отсутствие казалось, что он не мог дышать вовсе. Неизбежная жажда: за эти дни он уже привык видеть ее постоянно – и теперь отпускать не хотел. Потому и оставил в своем кабинете, а еще…

Для того, чтобы она приняла для себя важное решение касаемо ее будущего. Право на ошибку здесь он ей предоставить не мог.

Чувствовал себя мальчишкой – беззаботным, счастливым и влюбленным до потери разума. Нет, естественно, веркомандир космической армии контролировал каждое действие напуганной Каролины, ни на секунду не ослабевал контроль, но вместе с тем наслаждался прикосновениями к ней; тем, как она прижимается к нему – сама; и, конечно, сводящим с ума запахом карамели.

Сумасшедший – наверное, именно так думали о нем подчиненные, когда он нес Каролину через коридоры третьего уровня. Сам себе позволил это маленькое послабление, желая воспользоваться ситуацией и продлить их контакт наедине как можно дольше.

Да и как было не поддаться? Идеальней ситуации не придумаешь. Именно так он думал, ощущая, как ненадолго, но девушка все же расслабилась в “Малыше”, позволяя себе ощутить свободу бескрайнего космоса. Именно так он думал, пока не случилась небольшая неприятность. Неприятность, которая могла стоить жизни главному механику.

Ирадий контролировал ситуацию. Контролировал настолько, насколько вообще ее можно было контролировать, но паника все же коснулась его, когда он понял, что в толще воды потерял самое дорогое, что было в его жизни.

Нырял. Не помнил себя, пока раз за разом нырял, достигая дна. Корабль уже упал – взрыв был слышен на сотни километров, а сигнал бедствия подан, но все, о чем он мог думать в этот момент, – это то, что Каролина может погибнуть. По его вине. Потому что именно он притащил ее в “Малыша”.

Облегчение – оно наступило в тот самый миг, когда он вынес ее на песчаный берег. В ее присутствии не мог позволить себе показать истинные эмоции. Не желал усугублять ее состояние, девочке и без него приходилось туго. Те температуры, которые запросто мог выдерживать имсит, для нее были губительны.

Да только в момент, когда она все-таки потеряла сознание, к нему пришла страшная, уничтожающая его эгоизм мысль. Он готов был уйти из ее жизни, лишь бы сама эта жизнь просто была.

– Как она?

Голос звенел от едва скрываемой ярости, но эта ярость была направлена не на доктора, что потратил последний час на то, чтобы устранить все последствия ситуации, в которой Каролина оказалась не по своему желанию.

Винил ли он себя? Винил настолько же, насколько и главного механика, которого уже взяли под стражу. Ему повезло, что Ирадий его не убил, хотя желание растерзать ощущалось покалыванием на кончиках пальцев.

Главному механику просто повезло, что волновала сейчас веркомандира только его Карамелька. Весь остальной мир мог смело идти к черту.

– Все хорошо. Через пятнадцать минут девочка очнется, – сухо ответил врач, поправляя очки с узкими стеклами. – Спреем обработал на два раза, как вы и приказали.

Ирадий промолчал. Просто вышел из кабинета, но вернулся в крыло буквально тут же – с подносом в руках. Каролина пропустила ужин – именно об этом мужчина заставлял себя думать, чтобы лишние эмоции сошли на нет.

Об этом и о том, что им предстояло провести вместе три ночи, однако в связи с потрясениями Каролина об этом забыла. А он помнил, хоть и не надеялся после сегодняшнего на то, что она захочет служить вне пределов Земли. Потому и готов был прибегнуть к последнему козырю – рассказать ей о будущей миссии. Без ее желания, увы, ничего не получится.

– Я согласна! – вскочила она с кресла в его комнате, не давая ему даже договорить.

Каролину буквально распирали эмоции. В ее глазах сверкали азарт и желание, жажда к новым знаниям. Недооценил. Не рассчитал, что ее зацепит настолько, что и страх перед ним, перед аварией отойдут на второй план. Сумасшедшая. Такая же, как и он, но между ними по-прежнему оставалось одно неизбежное но.

Несмотря на решение выбор все равно оставался за ней. Оставался на ближайшие два с половиной месяца, когда каждому новобранцу придется решить, станет ли он частью группы особого назначения. Правда, на самом деле выбор был только у Каролины.

За Медведя и Эльзу Ирадию предстояло решить самому. Он и оставил-то их лишь затем, чтобы у Кары был выбор. Чтобы в группе даже без нее оставалось шесть человек, а он… Он позволит ей доучиться вместе с другой командой.

С командой, которая в ближайшие годы в свой адрес не услышит слово “миссия”.

– И спрячьте свою улыбочку, – произнес мужчина максимально строго, хотя внутри был бесконечно рад тому, что сегодняшняя эвакуация не дала ей усомниться в правильности ее поступка.

Да что говорить? Он был просто счастлив от мысли, что теперь они будут проводить наедине гораздо больше времени. Только показывать этого не хотел. Слишком рано раскрывать идеальный замысел, но он обязательно расскажет. Лет через десять.

– И учтите, с этого дня поблажек для вас не будет. Вам все ясно?

– Так точно, товарищ веркомандир! – лучилась она довольством, занимая место у двери.

И да, он честно держал свое слово. Занимался с ней теорией, заставляя зубрить наизусть все то, что считал нужным ей дать как своему будущему первому, а учитывая габариты корабля – единственному помощнику. Его задачей было сделать из нее первоклассного спеца, ни в чем не уступающего Эльдеру, потому что вопрос оправданности ее назначения обязательно прозвучит.

И ему, Ирадию, придется на него отвечать перед верглавнокомандующим.

Увы, мужчина прекрасно понимал, что Эльдер справится с этой ролью гораздо лучше, но у них было целых два месяца, чтобы максимально сократить это видимое невооруженным взглядом преимущество. Потому что в тот самый миг, когда они ступят на корабль, его Карамельки больше не будет. Останется первый помощник веркомандира Кара и сам веркомандир, чьи отношения не выйдут за рамки служебных до самого окончания миссии.

По крайней мере, сейчас мужчина представлял себе это именно так.

– Блокировка шлюзов… Блокировка шлюзов… – бормотала Каролина, устроившись прямо поверх толстого талмуда – руководства по управлению космическим кораблем первого класса.

Этот момент грозился быть самым любимым у Ирадия. И был на протяжении двух с половиной месяцев в те дни, когда они занимались в его комнате. То за столом, то у двери, поочередно засекая по два часа. Ей приходилось одновременно выполнять функции постового и запоминать новые знания, но да. Этот момент был самым любимым.

Потому что он сам мог принимать решение, что с ней делать дальше – перекладывать спать в свою постель или оставить все как есть. Естественно, первый вариант выигрывал всегда. Единственное, что оставалось неизменным на протяжении этих месяцев, – с нее он снимал только куртку и ботинки, не желая вызвать праведный гнев.

Зато сам…

Ирадию еще никогда не приходилось соблазнять кого-то. Не было нужды, не было причины, чтобы так напрягаться, а теперь появилась. Лежала в его постели, тихонько посапывая, а ему предстояло сделать почти невозможное – вызвать отклик в ее душе, в ее теле. Такой, какой ей со временем, несомненно, придется осознать. Такой, какой она не сможет проигнорировать.

Спать он ложился только в пижамных штанах. Осторожно целовал ее губы, ловя дыхание. Лишь бы не проснулась! Но нет, она выматывалась до такой степени, что совершенно не чувствовала ничего даже тогда, когда он укладывал ее ладонь себе на грудь и накрывал тонкие пальцы своей рукой.

Правда, в каждое такое утро она неизбежно краснела. Особенно в первые три дня. Задыхалась возмущением, глядя на веркомандира с каким-то священным ужасом, как на злодея, а после привыкла. Далеко не сразу, но уже через месяц Ирадий с невероятным удовольствием ловил ее на том, как она рассматривает его, думая, что мужчина еще спит. Это ли была не победа?

Маленькая, но невероятно приятная, потому что и страх, и злость исчезли из ее глаз окончательно, но, увы, пока еще не бесповоротно.

Их занятия не ограничивались его комнатой. Нет-нет, мужчина должен был увеличить ее показатели по всем параметрам, не оглядываясь на убегающее время. Да только первые успехи в физическом развитии появились лишь через полтора месяца. Он очень хорошо помнил этот день, когда Каролина впервые смогла дать ему отпор в том, что он до этого момента считал избиением младенца.

– Давай, Кара! Ну же! Бей, вкладывая максимум силы. Это не тот бой, который может длиться вечно. Противник не будет ждать, пока ты раскочегаришься! Твое преимущество – один удар, но сильный. Способный свалить с ног.

– Да у меня уже нет сил! – впервые взбунтовалась она.

И это дало свои плоды.

До этого дня Каролина молча выполняла приказы, сжимая зубы, выкладываясь на двести процентов, но рано или поздно усталость должна была толкнуть ее в пучину отчаяния. Должна была породить злость, которая в свою очередь открыла бы второе дыхание.

– Значит, ты слабачка, Каролина? – ожесточенно наносил Ирадий удар за ударом, удерживая на губах ядовитую усмешку. Она же выставляла блоки, а в глазах ее рождалась чистая ярость. – Слаба настолько, что мне проще забрать тебя отсюда. Выкрасть и запереть в своем доме, наслаждаясь тобою единолично. Ты этого хочешь? Да… Ты этого хочешь. Или ты хочешь быть свободной?

– Свободной!

Веркомандир космической армии пропустил удар. Больше того, увлеченный тем, чтобы раззадорить девушку, он впервые за последние годы облажался. Не понял, что, выставив блок, она подгадывала удобный момент для того, чтобы нанести один-единственный удар. Всего один, но такой, какой вынудил его согнуться пополам.

Просто потому, что ударила Карамелька туда, куда обычно мужчины даже в драке не бьют из солидарности.

– Молодец. За хитрость пять, можешь взять медальку с полочки, – съязвил Ирадий приглушенно, испытывая непередаваемую гамму эмоций. – Только не всем врагам можно нанести подобный удар. Все зависит от анатомии того или иного существа. А еще… Я все-таки рассчитываю, что у нас с тобой когда-нибудь будут дети, так что…

Последняя фраза создала эффект разорвавшейся бомбы. Стиснув зубы, теперь уже она нападала на него. Беспорядочно, хаотично, вымещая на веркомандире свою злость и усталость. Он едва поспевал ставить блоки, а Каролина загоняла его все дальше по тренировочному полю, пока не вынудила совсем выйти за его пределы.

– Можешь же, когда хочешь, – уселся мужчина прямо на землю, а она рухнула рядом, чтобы и вовсе улечься.

– Вам повезло… – рвано выдохнула она. – Что силы все-таки кончились…

– Мой храбрый боевой еж, – с гордостью, не скрывая веселого смеха, похлопал он ее по колену и тут же был подвергнут наказанию.

Каролина вывернула ему руку. Несильно, не причиняя толком боли, дрожащими руками, но все-таки попыталась постоять за себя.

– Все-все! Я все понял! – открестился Ирадий от любых притязаний под этим пронзительным взглядом. – Будешь дикобразом… Догоняй!

Стрельбище, полигон, ночевка на сырой земле под дождем. Он испытывал ее так, как никто и никого в космической армии. Он учил ее тому, что никогда не расскажут на занятиях в других группах. Давал те знания, что достались ему собственными набитыми шишками, а она впитывала, словно губка, требуя еще и еще. Радуя его успехами и заставляя вновь и вновь ощущать себя зверем в том, что не касалось учебы.