– Запрещенная лаборатория при школе ведунов в квартале хоббитов, – задумчиво произнес я, рассчитывая маршрут. – Придется пробраться мимо нескольких потенциально опасных мест, но в целом это ближайшая возможная точка. К тому же там точно заботятся о своих подопечных. Должен найтись и врач, и лекарства. Решено. Хранительница, меня не будет несколько часов. Проследи за тем, чтобы сердце оставалось в безопасности.

– Конечно, хозяин. Все что прикажете, – чуть поклонилась девушка из лавы, открывая передо мной двери в сырые катакомбы.

Стоило выйти наружу, как в нос ударил запах плесени и нечистот. А еще крови. Неподалеку от моего убежища была лестница на поверхность, именно на ней неудачливые кандидаты в герои обрели свое последнее пристанище, застыв порванными на кусками частями тел. Видно было, что совершено это зверство безо всякой фантазии или эмоций, все убитые выглядели совершенно одинаково – их четвертовали, вырвав руки и ноги и оставив только головы.

– Нравится моя работа? – вкрадчиво спросил Распорядитель, и я чуть вздрогнул, обернувшись. Никого. Мог бы хоть иллюзию для приличия создать.

– Вам самому это не принесло радости, – ответил я, оглядываясь по сторонам. – Это именно работа, механическая, тупая, не заслуживающая вашего вмешательства. Но она должна была свершится, и вы ее провели. Теперь же хотите подобное оставить на меня.

– Верно. Как и чистку канализации от тел и прочих паразитов. Думал, я не замечу, как вы подпитываетесь магией нашего господина и повелителя? Да, потери были минимальны, но, если бы хранительница не вмешалась, при первой же попытке зачерпнуть лаву ты сгорел бы без остатка. К твоему счастью, господу понравилась такая находчивость и преданность. К тому же ты был не в курсе. Однако больше такого не повторится.

– Совершенно верно, господин Распорядитель. Я предупрежу хранительницу, велю не проводить таких манипуляций и прошу прощения за не слишком честную игру. Но, как вы и сказали, мы приходим с тем багажом, какой у нас есть, ничего нового на арену не попадает.

– Ты умеешь слушать и даже думать, – рассмеялся вездесущий голос. – По крайней мере, ты так считаешь. Это будет веселая игра. Впереди еще три дня испытаний, и вас останется не больше шести. Жрица уже залечила раны своей рабыни, у остальных твоих новых врагов достаточно опыта и подготовки к битвам, а также ресурсов, чтобы исцелить раны. Твои союзники наоборот, не могут себе позволить даже перевязку. Что ты собираешься делать?

– Сражаться и спасать раненых, если вы позволите. Они станут моими слугами. В одиночку мне не то что не расчистить катакомбы, даже не пройти их за ночь.

– Я поощряю желание хорошо выполнять свои обязанности, а потому позволю тебе забирать кого угодно из проигравших и раненых. С условием, что они сами не предпочтут смерть, и это не будет отвлекать тебя от основных задач, – проворковал прямо в голове насмешливый голос чудовища. – Чем ты порадуешь меня сегодня, Владыка катакомб?

– Лаборатория мутантов полуросликов.

– О, замахнулся на детище Вигнисанка? Так сразу? Что ж, иди. А мы развлечемся. Порадуй нас, – тихо рассмеялся Распорядитель, и ощущение чуждого присутствия исчезло.

Твою мать. Я должен был понимать, что помощник бога может появиться где угодно и видеть все, но у меня как у агностика сама мысль о подобном всемогуществе в голове не укладывалась. Что ему мешает самому расправиться со всеми проблемами, если он настолько могуч? Единственный ответ, который я для себя видел, – Распорядителю тоже скучно. Как и Вечному играющему богу.

Скучно убивать и калечить. Скучно руководить городом. Скучно заниматься отбором.

Для него, обладающего такой силой, не нашлось должного противника. А потому он играл, подобно своему господину, и я стал в этой шахматной партии ферзем. Почему нет? Если им так нравится, буду скакать по полю, вырезая пешки и других коней, пока не наберу достаточно сил, чтобы перевернуть к чертям доску и сменить правила.

С этими мыслями я по широкому кругу обошел возможные места проникновения и добрался до тяжелой металлической двери, из-за которой доносились крики, стоны и запахи химикатов. Перед ней в свете факелов стоял двухметровый детина, периодически скребущий волосатую грудь здоровенной мускулистой пятерней.

Амбал и амбал, ничего необычного. За исключением босых лохматых ног.

Хоббит. Двухметровый, мать его, хоббит.

Глава 24

– Что это за хрень такая? – подумал я, идя в скрытой форме вдоль стены. Нужно отдать должное, хоббит напрягся, когда я был уже метрах в пятнадцати. Как я ни старался, вода охладила подошвы, сделав их непослушными и тяжелыми. Красться в таком состоянии оказалось почти невозможно. Но пост был поставлен совершенно по-дурацки, напротив стены, так еще над самым стражником висел фонарь, намеренно его слепя.

– Кто здесь?! – достав из-за спины двуручную дубину, спросил хоббит таким басом, что певцы позавидовали бы. Он щурился, всматриваясь в темноту, и та ответила отголосками частых шагов, доносящимися с трех сторон. – Опять крысы из лаборатории сбежали?

– Мы. Не. Крысы, – хором ответили либлины, впрыгивая в круг света. Реакция противника была мгновенной, он отскочил в сторону, ударившись о потолок головой, и вскрикнул, приседая как раз в тот момент, когда один из моих каменных помощников находился в районе его копчика. – Ай, мама! – вскрикнул детина, хватаясь за жопу.

– Мама тебе тут не поможет, раз сам на каменюку натянулся, – почти сочувственно произнес я, уже сменив форму на защитную. Хоббит наконец понял, что драться придется всерьез, но я уже был рядом и легко хлопнул его по макушке, отчего на ладони остался кровавый след. – Твою мать. Опять убил? А нет. Вроде живой. Дверь заперта. Как думаете, если мы вежливо в нее постучим, нам откроют?

– Нет. Наверное. Хозяин, – нерешительно ответили либлины, копируя наклон головы хозяйки.

– Ага, значит, войдем по-свойски, – кивнул я, подбирая дубину хоббита и с ноги вышибая деревянные створки. Немного не рассчитал силу удара и по голень увяз в сломавшихся досках, но эффект был достигнут что надо. Сразу два охранника такого же телосложения, как и первый, бросились на меня. – Взять!

Приказав либлинам сосредоточиться на одном, я ринулся, как локомотив, на второго, рассчитывая снести его собственным весом. Но даже в узком коридоре противник умудрился отскочить, сделать хитрый выверт и ударить дубиной снизу вверх, будто мечом. Несмотря на короткий замах, силы в нем оказалось предостаточно. Каменная крошка брызнула во все стороны, разлетаясь фонтанчиком, а хоббит-амбал, закружившись в странном танце, отступил еще на шаг.

Каждый раз, когда я пробовал сократить дистанцию, получал ощутимые удары, сбивающие часть каменной брони. От моих же взмахов противник уходил, извиваясь, словно змея. Как это при его комплекции возможно, я не представлял. Либлинам тоже приходилось несладко. Подобравшегося слишком близко раздробило на осколки, и его голова подкатилась к моим ногам. Двое других не могли подступиться.

Отогнав противника, я подобрал камень и с силой зашвырнул его, целясь прямо в голову. Хоббит без труда отбил снаряд, будто был заправским игроком в баскетбол, но летящая следом дубина явно вызвала не только сотрясение мозга, но и растерянность. Кто в здравом уме будет выпускать оружие из рук? От удивления он замотал головой, сделав шаг назад, и тут же поймал каменный кулак, вошедший глубоко в солнечное сплетение.

Физиология хоббита-мутанта не сильно отличалась от человеческой, и он согнулся, выворачивая желудок наизнанку. Помня, что прошлого я чуть не прибил обычным шлепком по затылку, этого добил кулаком по спине. Жить будет, а вот ходить в ближайшие несколько месяцев – нет. И это еще если перелом хорошо срастется. Последний амбал, услышав крики товарища, бросился наутек, но тут ему вовремя бросился под ноги один из либлинов.

Элементаль оказался птицей настолько гордой, что не полетел даже от богатырского пинка мутанта, и охранник грохнулся на пол, в падении поймав лицом угол стола. Послышался смачный хруст, гигант схватился за сломанные кости, и тут же получил добавки от моих каменных слуг, отомстивших за убийство товарища. За несколько секунд полуметровые человечки запинали его до состояния фарша.

– Знать. Будешь, – с плохо скрываемой злобой сказала парочка, оставляя едва живого охранника в покое. Хотя, учитывая уровень медицины, может, добить его было бы милосерднее. Красавцем он точно после всего произошедшего не станет.

– Двигаемся дальше, – скомандовал я, вызывая третьего либлина, частично собравшегося из уже готовых осколков и взявшего недостающее из камней строения. – Видите противников, бейте не раздумывая.

– Как. Хозяин. Прикажете, – хором ответили малыши, на секунду обняв восставшего сородича. – Умирать больно. Хотим жить. Целыми.

– Значит, меньше лезьте на рожон и учитесь пользоваться окружающими предметами, – усмехнулся я, понимая, что ко мне это тоже относится. В последнее время я все больше пользовался собственными кулаками да камнями кидался, как неандерталец. Нужно что-то с этим делать, хотя осваивать железное оружие в этом мире чревато.

Осмотрев комнатку, я понял, что нахожусь за углом огромного помещения, превышающего все мое контролируемое подземелье. Скрываться я смысла не видел, а потому вышел прямо в коридор, оглядываясь по сторонам. Отовсюду из-за деревянных перегородок доносились стоны, хрипы и всхлипывания. Стоило сорвать шторку с ближайшего, и перед моими глазами предстала жуткая картина.

Существо, лишь отдаленно напоминающее гуманоида, было утыкано иглами, идущими к дикого вида первобытным капельницам из жил, стекла и дерева. Воняющие кислотой склянки висели на зажимах, вбитых в стену. Смотреть на чудище без жалости было невозможно. Лишь один голубой глаз, с мольбой глядящий на меня, говорил, что в этом месиве еще сохранился разум.

– У-уе-ей, – нечленораздельно простонало нечто, но мне подсказок не требовалось. Одним движением выломав деревянную решетку, я коротко ударил пяткой, размозжив наполовину голый череп, из которого торчало несколько клоков длинных волос. А затем сдернул следующую занавеску.

– Сволочи, что вы тут делали? – пробормотал я, рассматривая растерзанное тело, кожа которого была растянута крючьями в стороны, грудная клетка вскрыта, но сердце продолжало биться. Помочь распятому таким образом я мог только одним способом, облегчив страдания. Следующая клетка. Новый кошмар. Скрипнув зубами, я оборвал еще одну жизнь и двинулся дальше, по жуткой кунсткамере с живыми и мертвыми пациентами.

Наука, в моей голове – что-то светлое, возвышенное и чрезвычайно сложное – была превращена в свою полную противоположность. Тот, кто экспериментировал над живыми разумными существами в столь грубой, извращенной форме, заслуживал только одного – смерти. Я-то думал, что торговцы детьми отвратительные, но этот мир вновь меня удивил.

Теперь понятно, почему на крики охранников никто не отреагировал. Вряд ли они знают, что такое наркоз. А проводимые операции должны быть крайне громкими. Неуклонно следуя цели, поиску медикаментов и врача, я продвигался по лаборатории, добивая испытуемых и морально готовясь к тому, что вскоре мне придется подниматься на поверхность, ведь оставить этих тварей в своем подземелье я просто не имел права.

– Живые, разумные есть? – громко спросил я, не особенно надеясь на положительный ответ.

– Да! Мы здесь! – услышал я девичий крик из дальнего угла.

– Тише ты. Вдруг оно нас сейчас прибьет, как остальных? – тут же за ним последовал гневный шепот. На всякий случай послав мысленным приказом либлинов проверить, нет ли ловушки, я подошел к пленникам. В небольшой, куда более комфортабельной, чем остальные клетки, камере на досках сидели двое хоббитов в кандалах.

– Что вы здесь делаете и почему в рабских ошейниках? Отвечайте, и, возможно, я сохраню вам жизнь, – прогрохотал я, одним движением ладони ломая деревянные прутья решетки. Места в камере было явно больше чем на двоих, скорее всего, сюда загоняли сразу десяток или даже полтора перед отправкой на операции.