– А жутко. Куда там – Стивену Кингу! Реально: словно прошли сквозь кладбище!

– Не парься. Просто давай сейчас отдохнём, переоденем вспотевшее бельё, да двинем дальше. Предлагаю не выделываться. А идти, пока есть силы.

Ну, или не наступит утро.

– Звучит удручающе. Особенно – насчёт того, что нам теперь так и тащить эти сани. Но насчёт переодеться – я – за! Мысль здравая. Потому что в мокрой майке продувает! А нам сейчас простывать ну никак нельзя!

– Ты говоришь, прямо как ма.

– Точно. Повзрослела?

– Уж не без этого. Да и кто бы в таких условиях, – Колин обвёл рукой горизонт, и оставшиеся позади воронку, станцию, и городок с муравьями, – не «повзрослел» бы…

Ладно. Распаковывай давай наш тюк.

– Ага. – она принялась в темноте на ощупь развязывать узлы, которыми они стянули горловину своего тюка, – Предлагаю вообще всю сменную одежду достать сразу, и упаковать отдельно – в твой рюкзак. Чтоб в следующий раз не возиться!

– Мысль здравая. А вот мне ещё пришла в голову другая: нужно поставить на наших санях пару шестов, натянуть между ними верёвку, да и сушить наше пропотевшее. Пока будем идти, его ветерком-то и провеет!

– Хм-м… А что: разумно! Только вот где мы возьмём палки?

– А за ними я предлагаю вернуться в посёлок. Благо, отошли недалеко! Да и отдохнём заодно во время прогулки. От тягания-таскания.

Нога сейчас беспокоила Колина гораздо меньше. И отдавалась тупой болью только во время волочения, когда сильно отталкивался. При ходьбе же он просто прихрамывал.

Палки для растяжек нашли легко. И выдернули из обломков того, что когда-то было коттеджами, без проблем: ведь не было в них уже ни единого гвоздя или шурупа!

Колин заодно захватил осколок толстого стекла: резать верёвки, да и вообще всё, им было нечем. Поскольку рассчитывать найти металлические инструменты или ножи уже не приходилось. Если так пойдёт и дальше, усмехнулся он про себя, придётся и правда – снова осваивать технологию изготовления наконечников копий и стрел из кремня. А лучше – кости. Поскольку, хоть стреляй, он не знает, как выглядит этот самый кремний.

Палки удалось закрепить довольно легко: на нартах, словно специально сделанные, имелись поперечины. Когда натянули верёвку, концы её для вящей устойчивости тоже привязали к нартам – спереди и сзади: настоящие расчалки, как при закреплении мачты. Теперь их волокуша сильно напоминала пиратский корабль: даже с «парусами»! Кроме промокших маек, повесили и ещё кое-что, недосушенное вчера.

– Ладно. Пусть и выглядит дико, зато – действительно продувает ветерком. К ночёвке – тьфу ты, днёвке! – высохнет!

– Ага. Ну, потащили.

– Потащили.

Вскоре они придумали и ещё кое-что: переместили с передка нарт упаковку с бутылками – на «корму». Теперь полозья куда меньше зарывались в пепел, и тащить стало ещё легче. Кстати, Колин обратил внимание, что тут слой пепла стал куда тоньше: не больше дюйма! И ногам теперь легче было нащупать жёсткую опору в виде асфальта.

Заметила это и Сара:

– Как я рада, что больше не приходится вытряхать проклятый набившийся пепел из кроссовок каждый километр!

– Угу. Тащи давай.

Привал с ужином, а, вернее, ранним завтраком, они сделали, когда начало светать.

Посовещавшись, решили продукты и вещи, которые взяли с дальним прицелом, тоже рассортировать. Чтоб не развязывать основной тюк каждый раз.

Продукты, правда, отобрали только на ближайшие несколько дней. Упаковали в рюкзак Сары – его тоже разместили теперь снаружи, привязав верёвками. Стекло пригодилось. Колин буркнул:

– В следующем городке нужно будет подобрать осколок поудобней. В виде лезвия. И обмотать каким-нибудь скотчем «рукоятку». (Вот: кстати! Нужен запас скотча!) А то этот – слишком прямоугольный. Держать неудобно.

– Ерунда. Режет же! И вообще: век живи – век учись.

– Вот-вот. А я бы ещё дополнил эту поговорку моралью: а …рена ли толку!

Сара возмущённо фыркнула. Потом хихикнула:

– Пошляк! Хотя, если подумать, то – да. В таком виде она мне нравится куда больше. Приближена, так сказать, к практике.

– Ладно, потащились. Нужно пройти ещё хоть пару миль.

– Ага. Сейчас, только от лишней воды избавлюсь.

Через три километра они действительно сделали днёвку. Прямо в чистом поле, под склоном какого-то холма, густо поросшего какими-то кустами вроде саксаула, и уже лишь слегка припорошенного пеплом. Колин сказал:

– Предлагаю не мудрить. Поставить нарты – сюда, чтоб не так задувало, и закрыть щель под полозьями вон тем одеялом. А на этом – спать. Накрываться всё равно смысла нет – ты ворочаешься, и одеяло то стягиваешь, то скидываешь. Так что – в тёплых штанах. И куртках. Кстати: нужно переодеть на «ночь» носки – а то эти промокли насквозь. Постирать бы, как дойдём до водоёма какого.

Думаю, караулить от всяких «опасностей» смысла нет. Кто бы тут не захотел на нас напасть – бежать-то – всё равно некуда! А сопротивляться мы, пожалуй, уже не сможем. Наши биты таким – ни по чём. Твари сильно укрупнились. И арсенал средств нападения у них – будь здоров!

– Ну а чего б ты хотел. «Естественный отбор»!

– Точно. Выживает сильнейший. И подлейший.

– То есть – в нашем, да и любом, мире, процветают мерзавцы и негодяи?

– Ну, типа того. А так называемое «государство» придумали слабаки. Чтоб хоть как-то уравнять возможности слабых и трусливых особей – с возможностями тех, кто посильней. И мог бы легко отбирать у слабых продукты их труда! Это только позже отбирать стало можно и без грубой силы – а с помощью доллара…

– Смотрю, ты у меня философ. Ну, или историк.

– Нет. Я – прагматик. Поневоле. И думаю, как нам воспитывать наших детей. На каких основах строить их образование. И какие моральные установки в них закладывать, чтоб могли выживать. И не грызться между собой за еду и тёплый угол у костра.

– Ух ты! – Сара поморгала на него с уровня земли. Она уже лежала, подложив руку под голову, – Какой ты у меня предусмотрительный! И далеко вперёд смотрящий. Скажите пожалуйста: он обеспокоен «воспитанием» наших детей! Да до их появления ещё дожить надо! Сам сказал: мне должно исполниться хотя бы пятнадцать! А протянем ли мы столько?! Зима же! И расти ничего не будет! А даже запасы даже самого «неразграбленного» города рано или поздно – кончатся!

– Ничего. Двинемся снова в поход. Найдём следующий неразграбленный. Так и будем кочевать. На юг. Пока климат не восстановится. И травка, и прочие растения не вырастут снова. Говорят, в условиях заморозки семена многих растений могут жить до тысячи лет. Я слышал, что удалось прорастить даже семя лотоса, пролежавшее четыре тысячи лет в гробнице какого-то там фараона!

– Очень интересно. – но лицо и подёргивание плечика говорили как раз об обратном, – Но ты мне от темы не уходи. Речь шла о наших детях. Так как ты намерен их воспитывать? И чему – учить?

– Ну, в первую очередь – выживать, конечно. – Колин тоже лёг на одеяло, правда, на спину. – То есть, например – как делать наконечники копий и стрел. Из камней. И костей. Точильные-то камни – должны где-нибудь найтись. В супермаркетах. А вот с молотками и напильниками точно будет проблема… Как и с металлом.

– А-а, вот! Кстати! Давно хотела спросить. А что будет со всеми этими чёртовыми железяками, когда солнце окончательно закроют тучи? И наступит тьма?

– Хм-м… Если честно – не знаю, Сара. Думаю, что они всё равно примутся между собой воевать. Чтоб из убитых врагов понаделать всё более и более крупных особей. Сама видела: чем крупней «мошка», тем легче ей убивать конкурентов!

– А вот и нет. Муравьи были куда мельче наших блинов-луноходов!

– Зато они действовали – стаей. Как волки. Или львы. Ну, я тебе уже говорил – кооперация, так сказать. Но! Когда солнца станет меньше, будет не до неё даже в «стае». И начнутся бои за выживание сильнейшего! Не хотелось бы при этом присутствовать!

– А мне – хотелось бы! Ведь наверняка найдётся на что посмотреть! А то телевизора сейчас нет. А книги читать я терпеть не могу.

– Чего такое ты говоришь? Ты же и читать-то ещё не умеешь!

– Ну и что?! А я – заранее терпеть не могу! Вот уж – глупее занятия не придумаешь, чем пялиться, как дятел, в листик с буковками! Это же даже – не экран!

Колин почесал в который раз многострадальный затылок.

Спорить смысла нет. Как и приводить аргументы, типа, там – жизни и судьбы других людей. И полезность знания. В виде справочников и руководств. И поговорку «Никогда ещё незнание никому не помогло!». И т. д и т. п.

Их мать сроду не читала. И – что? Помешало это ей устроиться в жизни?!

Вот именно. То есть – для женщины образование, грамотность, и любовь к книгам – не главное в жизни! А главное, как он давно понял – физическое здоровье, и трезвый прагматичный ум. Ну, и красота, конечно – чтоб выбрать среди «элитных» кандидатов самого перспективного и богатого! А уж «обеспечивать семью» едой и всеми прочими материальными благами – задача «выбранного» отца!

То есть – его. Поскольку альтернативных мужчин, как, впрочем, и женщин, они пока что-то не… Вот именно.

И он теперь с полным основанием при ухаживании может говорить своей даме: «Ты у меня – единственная!»

– Возьми-ка вот эту майку. – он подал сестре тонкую хэбэшную маечку, – Закроешь лицо от света.

– Ха! Так я же тогда ничего не увижу! А вдруг какая опасность?!

– Насчёт опасности мы уже переговорили. Нет у нас шансов, случись действительно – нападение. Так что спи давай. Отдохнуть надо. А то ноги так и дрожат.

– Угу, согласна. Ладно. Спокойной ночи.

– Спокойной ночи.

Спать с даже накрытым лицом при тусклом свете оказалось и непривычно и неудобно. Колин долго ворочался, но в конце-концов, похоже, всё-таки заснул.

Проснулся потому что уже на закате.

Сара спала – посапывала из-под майки.

Колин встал, чтоб справить нужду, и замер: вокруг их «лагеря» имелись свежие следы в пепле: те ещё впадины-вороночки. Чёрт…

Приходили к ним, значит, муравьеподобные. Ну, или кто-то, передвигающийся на ногах-члениках. Бескрылый.

Однако, к счастью, ничем сохранившиеся люди нежданных посетителей не привлекли. Ф-фу-у…

Сделав свои дела, Колин надумал разбудить Сару: темнело непривычно быстро, прямо на глазах, а зажигать снова свечку, чтоб поесть, смысла не было:

– Сара! Просыпайся. Скоро солнце зайдёт. Нужно поесть.

– М-м! Отстань! Я спать хочу! – она даже не открыла глаз на его тормошение.

– Ну, значит, есть тебе придётся в темноте. Свечку не дам. А сам поем сейчас.

– Скотина прагматичная. Ну ладно, ладно, встаю…

Ужин прошёл почти в молчании. Сара явно встала не с той ноги – ворчала, сетовала, и придиралась. Колин посмеивался:

– Нет, ты – точно в мать. Та могла бы пристебаться и к телеграфному столбу!

– Свинья! Я – гораздо красивей! – она тряхнула грязными и свалявшимися со сна волосами, и Колин невольно снова подумал, что рани или поздно придётся их всё равно остричь: чисто из практических соображений. Вымыть-то – в холодрыге всё равно нельзя будет! Да и вши… не дай Бог – заведутся! Не выведешь ведь!

– Да-да. Безусловно. Богиня. Предел моих сексуальных фантазий. Единственная моя! Непревзойдённая и неповторимая!

– Вот ведь гад! – но теперь она всё же заулыбалась, – Говори! Говори мне комплименты! Красноречивый мой! Уроки, что ли, у кого брал? Или книги читал?

– Нет. Мелодраматические фильмы смотрел. Про любовь. И всё такое. И пусть я ещё молод, но общий принцип понять нетрудно.

– Да-а? И какой же?

Колин сдержал рвущуюся на язык циничную и пошлую поговорку насчёт того, что если бы комплимент был не преувеличением, он был бы не комплиментом, а просто констатацией факта. Вместо этого сказал: