– Приветствую тебя, владычица сердец и дум Сиршаллена, мать будущего. – сказал Синай.

– Что привело тебя ко мне?

– Служба. Шахране желает молвить тебе слово.

– Хм. – Владычица затянулась и выдохнула облако сладковатого дыма. – Говори, мальчик. – сказала она.

Джон выпрямился. Софи с опаской тоже.

– Владычица, я пришел представить тебе госпожу моего сердца и просить благословления на мой союз.

Она рассмеялась. Очень мелодично и очень едко.

– Она не эльфийка. – отрезала она. – Даже я это вижу. Она ходит, словно медведь в ельнике и дышит как загнанная лошадь.

Софи вспыхнула. Джон слегка сжал ее ладонь.

– Все мы не лишены пороков, но сердцу они не важны. – сказал Джон.

– Вот как… – владычица снова затянулась. – Ты хочешь сказать, что и я порочна?

Джон побледнел.

– Я не вкладывал в слова свои и тени такой мысли.

– Следи за своим языком тщательнее, мальчик, особенно когда говоришь со своей владычицей. О пороках тебе известно больше прочих, но не смей бросать тень своего существования на чистых. Синай твой ментор, но ты уже вошел в возраст. Вам следует разлучиться. Не стоит такому почтенному мужу и дальше тратить время на такого как ты.

– Синай отдал мне свое служение и я его принял.

– Я освобождаю его от службы. – Отрезала она властно. Софи позволила себе еще раз взглянуть на нее. У губ примостилась презрительная складка. Она глядела куда-то сквозь них, не поворачивая головы ни к Джону ни к Синаю.

Повисла тяжелая тишина. Джон сжал руку Софи так, что ей стало больно. Он опомнился, отпустил ее ладонь и выпрямился.

– Никто не может освобождать от служения предложенного добровольно. – с вызовом ответил он.

Ноздри женщины затрепетали.

– Да как смеешь ты, сын рабыни, указывать мне что я могу, а что нет? – заговорила она тихо и едко. – Я прикажу вырвать твой язык и скормить его псам.

– Lin’ya едины для любого из народа. – Отрезал Джон. – Даже для меня.

– Что ты знаешь о законах! Оскорбляешь меня в собственном доме! Привел смертную жену чтобы показать мне. После всех унижений, что я вынесла от твоего отца, еще и ты смеешь насмехаться надо мной?! – в ее голосе прорвалось отчаянное рыдание.

– Вы видите оскорбление там, где есть лишь чистая воля. Я серьезен. Я привез госпожу своего сердца к матери моего народа и прошу вашего благословления.

– Ты хочешь моего благословления? Что ж, получи его: ее кости истлеют к тому дню, когда ты сможешь надеть венец ей на голову.

Джон отшатнулся как от пощечины.

Он сощурился, ноздри его затрепетали от ярости. Софи осторожно взяла его за руку. Джон взглянул на нее. В его глазах плескалась такая ярость, что Софи на миг стало страшно. Но Джон взял себя в руки, выдохнул и спокойно сказал:

– Я уже надел венец на ее чело. – он с нежностью глядел на Софи.

Владычица приоткрыла рот от изумления.

– Как ты посмел?..

– Мое сердце отдано и венец принят. – сказал Джон.

Владычица уронила мундштук на землю и залилась слезами. Софи пораженно смотрела, не в силах отвести взгляда. Только что владычица была так зла, так грозна, а теперь плакала, прикрыв губы ладонью и утирая слезы текущие из-под очков. Они съехали на кончик носа и она неловко смахнула их на землю. Софи увидела затянутые белесой пеленой глаза. Она была слепа.

– Неужели у богов нет милосердия? – всхлипнула она. – Сколько позора еще мне придется испытать, о сколько… Эльтан, мое бедное дитя, как ты это допустил. Как бы я хотела прогнать и тебя и твою смертную, выгнать прочь! И даже в этом мне отказано судьбой.

Джон стоял бледнее своей рубашки. Он так крепко сжал губы, что в них не осталось ни кровинки.

– О почему я не простая эльфийка! Какие проклятья я бы обрушила на твою голову, как бы я ненавидела, как унижала…

Джон на мгновение прикрыл глаза но тут же выпрямился и встал еще прямее.

– Я сожалею. Вы вольны ненавидеть меня…

– Нет, не вольна. Ты часть народа… хоть и не самая лучшая и славная его часть. А матерь народа не может ненавидеть, не в праве отказать…

Владычица понемногу взяла себя в руки, утерла слезы и встала. Ростом она была высокой как Эльтан, Джон едва доставал ей до уха.

– Подойди. – сказала она голосом, хриплым от слез. Джон, сглотнув, подошел. Она протянула руку и положила ему на грудь. Несколько секунд она, казалось, слушала как стучит его сердце.

– Горестное дитя. – прошептала она. – Не страшишься лишь потому, что не знаешь что тебя ждет. Твое счастье будет мимолетным, годы счастья начнут казаться не длиннее дней, а в разлуке ты будешь блуждать во мраке боли, как многие другие из нас. Ты хочешь знать ответ или ты, как твой отец, будешь жить в плену своих иллюзий?

– Мне все равно, что вы скажете. Вы захотите ранить меня. Вам это не удастся. – сказал Джон твердо, но Софи увидела как дрожат его руки.

– Так ты думаешь о матери своего народа? – грустно усмехнулась она. – Подойди, дитя. – она протянула руку к Софи. Та испуганно сделала несколько шагов вперед. Узкая изящная ладонь легла ей на грудь. На безымянном и указательном пальце сверкали кольца с крупными камнями – красным и синим.

Владычица подняла голову, словно прислушиваясь. Софи смогла увидеть ее глаза вблизи. Когда-то они были голубыми. Софи стояла ни жива ни мертва. Ее сердце глухо колотилось от страха. Софи посмотрела на Джона. Тот глядел на нее со странным решительным выражением, словно что бы не случилось он дал себе зарок не испугаться и все же страшился.

Владычица убрала руку и наощупь села в кресло. Джон поднял с земли очки и подал ей со всей возможной почтительностью. Она кивнула и надела.

– Ты думаешь, что знаешь зачем пришел, Линар. Думаешь, что стремления разума движут тобой и ничего больше, но я вижу, что твоя надежда истинна. Ты надеешься, что это возможно – соединить судьбу со смертной.

Джон прикусил губу и отвернулся от Софи. Синай искоса поглядел на него и угрюмо опустил глаза долу.

Софи растеряно пыталась поймать взгляд Джона. Что она такое говорит? Но ведь Джон давно ей сказал что это никак не может быть! Что между ними не может быть брачного союза. Он что же получается все таки надеялся?

– И все же, в глубине души ты знаешь, что этому не бывать. Твой отец никогда не поставит смертную вровень с эльфийкой, а она – Владычица кивнула на Софи. – Не проживет достаточно долго, чтобы вы смогли взрастить древо. Ваш союз не может быть заключен. Lin’ya едины для всех.

– Я буду просить позволения владыки.

– Сделать супругой смертную? – Она горько усмехнулась. – Не делай этого. Опомнись, дитя. Ты пожалеешь, но будет поздно. Боль, однажды войдя в сердце, будет лишь крепнуть. С каждым часом, с каждым днем. Отпусти деву сейчас. Еще есть надежда для тебя. Ни дня больше не держи ее при себе. И тогда, быть может, со временем ты исцелишься. Оставишь рядом – будешь вечно страдать. Я видела твое сердце. Связь еще не так прочна. Отпусти ее и однажды ты быть может обретешь счастье с другой. Еще может в твоей жизни родиться любовь, не омраченная болью. Не губи себя.

Джон смотрел на владычицу упрямо сжав губы.

– Я буду просить позволения владыки. – повторил он.

Владычица улыбнулась.

– Речи, что я уже слышала. Так же говорил и Эльтан. Иногда при всем моем желании забыть о твоем происхождении, я вижу в тебе его черты, что так дороги моему сердцу. И ее… ее тоже. – Владычица судорожно вздохнула. Джон глядел строго на свои сапоги. – Я открыла Эльтану все что знала, но он не послушал. Я видела, что жизнь Шеланны будет краткой. И я… сказала ему об этом. Кто может винить мать в желании защитить свое дитя? Я отравила его счастье ожиданием горя, в надежде, что он одумается. Что женится на обещанной деве и проживет в согласии и покое. Сбережет свое сердце. .. Он не внял мне. И теперь о нем говорят, будто он бессердечен. Что за проклятье, видеть все и остаться не услышанной. Я не защитила своих детей, но тебя я пытаюсь спасти. Я не даю тебе позволения. И я приказываю тебе отдалить деву. Отошли ее прочь. Сегодня же.

– Она делит со мной ложе. Я не отошлю ее.

– Ты пытаешься лгать мне? – она подняла брови и рассмеялась. Джон смущенно прикусил губу.

– Я не отошлю ее.

– Он отошлет. – сказала Софи. – С-сегодня же.

Джон пораженно поглядел на нее, Синай казалось может испепелить взглядом.

– Только… только дайте ему позволение поговорить с владыкой. Ему очень нужно. А я уйду. Сегодня же.

Повисла тишина. Владычица казалось смотрела на нее незрячими глазами. Она слабо улыбнулась.

– Ее сердце не из стекла. И она любит. – Джон вскинул голову. Он горящим взглядом посмотрел на владычицу а потом на Софи. Софи отвернулась. Ощущение было ужасное, словно ее как прозрачную колбу подняли и просмотрели на свет. Любит?… Она и сама не знала любит ли Джона, а эта мать народов такое заявляет. Да как она смеет?!

– Твой выбор я одобряю. – сказала владычица скорбно. – Говори с владыкой, если хочешь. Но если в тебе есть хоть капля уважения к матери твоего народа, ты должен верить, что я желаю тебе добра. И я говорю – отошли ее. Твоя жизнь мне не видна, в тебе кровь другого народа. Но если ты проживешь достаточно, ты будешь страдать, как страдает твой брат, как страдает твой ментор. Сердце твое будет разорвано на куски, и ты никогда не соберешь их снова.

Она сжала руки на коленях.

– Синай, я прошу прошения за свои слова. Твой выбор я чту и уважаю. Служи верно, как и подобает.

Синай поклонился.

Джон тоже поклонился.

– Прости мне мой умысел и… мое существование.

– Я буду ненавидеть твое рождение до моего последнего вздоха. Но быть может не буду ненавидеть тебя. Я вижу в тебе любовь к нашему народу. Только за это я щажу тебя, осеннее дитя.

Они снова поклонились и ушли. Софи в страшном ступоре позволила Джону усадить себя на лошадь. Еще час они ехали обратно, потом снова на подземной вагонетке. Все это время слова эльфийки крутились у Софи в голове.

«Твое сердце будет разорвано на куски и ты никогда не соберешь его снова».

Софи сидела в дребезжащем вагончике рядом с Джоном, молчаливая и хмурая. Он тревожно поглядывал на нее но молчал, словно чувствовал что-то. Сердце Софи медленно наполнялось отчаянием и решимостью.

Когда Софи поднялась по лестнице в дом Джона, в Сиршаллене уже начало смеркаться. Осенние дни становились все короче.

В прихожей ее встретил Нилан. Он был умыт, одет в свежую рубашку и жакет, а его ухо выглядело вполне зажившим, хоть и оставалось изувеченным.

– Как прошло? – спросил он у Софи.

У нее задрожали губы. Она прошла мимо и пошла в свою комнату.

Джон поднялся на knam и вошел через стеклянные двери в гостиной, когда Софи как раз шла мимо. Не взглянув, она пошла к себе.

– Шахране, как про…– спросил Нилан.

– Оставь нас! – отрезал Джон. Нилан тут же вышел на балкон.

Софи прибежала к себе и стала быстро кидать вещи в коробку. Там лежали мелочи, что она попросила привезти из людского города. Бритва, зубная паста любимой марки, косметика, круглая расческа и даже чертовы презервативы, которые она вписала с мыслью о том, что быть может они с Джоном таки доберутся однажды до постели.

Софи распахнула шкаф и вытащила джинсы и трикотажное платье. В этот момент вошел Джон.

– Софи! – он остановил ее, но она вырвалась и пошла к постели.

– Джон, не надо. Прошу, я должна уйти.

– Софи, что ты делаешь? – Джон глядел как она быстро заталкивает одежду в коробку. -Остановись! Тебе не нужно… Да, послушай же меня!

– Нет, Джон. Нет. Так надо. Ты… и я… это все… Это все ошибка, огромна ошибка.

– Софи!

Она подхватила коробку и попыталась выйти из комнаты. Джон встал у нее на пути.

– Не усложняй, Джон, пропусти меня. Ты все слышал, так надо.

Джон выхватил коробку из рук Софи и кинул на кровать.