Изображенный на портрете мужчина казался холодным и жестоким, и совсем не походил на того, которого я встретила в пещере. А еще почему-то мне было сложно встретиться с ним взглядом.

Вот же глупость! Это всего лишь изображение… С другой стороны, в Пределах столько волшебства повсюду, что я не всегда могу понять, где оно есть, а где нет.

Схватив портрет двумя руками за раму, расположилась так, чтобы мое лицо оказалось на одном уровне с лицом изображенного на портрете драклорда, и сосредоточилась.

– Послушай… те, господин Брелиан. Р-реджинхард… – с запинкой выговорила сложное имя, чувствуя себя идиоткой. – Мне нужна ваша помощь. Очень…

Интересно, может такое случиться, что драклорд меня услышит?

Так оно или нет, не имеет значения. Но, пожалуй, в моей личной номинации разговоры с портретами потянут на отдельную палату в заведении для душевно нездоровых.

Нервно хохотнув, закусила губу. Чем больше я всматривалась в черты нарисованного лица, тем ярче становились воспоминания о нашем неожиданном поцелуе в пещере. В общем, если я стану утверждать, что мне не снилось его продолжение в разных вариациях, это будет откровенным враньем.

Стоило об этом подумать, как по венам растеклось то самое ощущение. Сглотнув вдруг ставшую вязкой слюну, я быстро наклонилась к портрету и поцеловала прямо в губы.

– Помоги мне, Редж! Я сделаю все, что попросишь, только верни меня к дочке, – прошептала я, не открывая глаз и стараясь отчетливо представить, что передо мной и не портрет вовсе.

Приятное покалывание родилось в районе затылка и волной пробежало по коже, разойдясь приятной истомой в кончики пальцев.

– Ньера, что с вами? Ой… – раздался позади удивленный голос Рисанны.

Дочка старосты стояла на пороге моей спальни с подносом.

– Риса? Как ты сюда вошла?

– Так не заперто было. Я звала-звала, но вы не отзывались. Вот, решила проверить, – на миг растерялась бойкая девушка и тут же спохватилась, указав на поднос. – Завтрак для Тени Дракона.

– Спасибо, поставь на стол, – указала я ей на небольшой стол у окна.

Рисанна все время, пока шла к нему, косилась на портрет, который я так и продолжала придерживать.

– Скучаете по драклорду? – не удержалась она от вопроса.

– Ага, – непринужденно ответила я улыбнувшись.

– И мы скучаем, – понимающе улыбнулась мне в ответ девушка.

То, что о моих обнимашках с «изображением» теперь узнает каждый в замке, я даже не сомневалась. Может, оно и к лучшему. Пусть лучше об этом судачат, чем о нирфеатском кинжале или вероятной связи Линдары с Тапределем.

Когда Риса вышла, прикрыв за собой дверь и то и дело кланяясь, я уселась на пол и, обняв портрет, точно одноклассника за партой, покосилась на него:

– Ну что, Редж? Кажется, нас спалили. Вот так. Кстати, а что это такое было? – я хищно прищурилась, пытаясь уловить хоть какие-то изменения на нарисованном лице.

Может, какой-нибудь знак?

Но нет, никаких признаков или другого ответа от портрета драклорда я так и не дождалась, портрет оставался портретом, и никакой больше магии. Вздохнув, я аккуратно прислонила его к стене и приступила к завтраку. Это даже хорошо, что мне его прямо сюда подали, будет время немного прийти в себя.

Жевалось под надменным взглядом с полотна не так. чтобы бодро, но после всего, что между нами было, я уже не могла снова отвернуть портрет лицом к стене, как бы глупо это не звучало. Пока завтракала, усиленно думала, что же делать. Решила, что сначала спущусь в подземелье и проверю, зарядился ли меч, и если да, то…

Напрашивались два варианта: снова попробовать вернуться домой или же попросить меч перенести меня в пещеру к драклорду. Надеюсь, он подскажет, как именно я могу его освободить.

Самое печальное, что оба варианта вызывали ощущение на грани паники. Когда я самостоятельно попробовала отправиться домой, то чуть не погибла, и пробовать второй раз было страшно. Но ничуть не меньше я боялась и новой встречи с драклородом. Он какой-то неадекватный, хотя чего ждать от человека, который просидел взаперти столько лет?

Перспектива вырисовывалась не самая радужная, но я решила разбить глобальную задачу на более мелкие – и сначала просто проверить меч. Если он не восстановился, то у меня будет отсрочка в принятии этого непростого решения.

Когда я вышла из комнаты, обнаружила, что в замке кипит работа. Девушки заканчивали вычищать комнаты и коридоры на втором этаже жилого крыла. Пир и Ган косили траву во дворе. Они разделись до пояса, и их ладно сбитые тела блестели от капелек пота, пока они слаженно работали косами.

Ребятня тоже была чем-то занята. Те, кто помладше, с загадочным видом ходили по еще не скошенной траве, глядя себе под ноги. Иногда кто-то радостно взвизгивал и скрывался в ней с головой, но тут же выныривал обратно и бежал к стене, где кидал в общую кучу крупный камень.

Не увидела я здесь только подростков, в том числе и моих протеже.

– Ньеа Лина? – раздался тихий голосок откуда-то снизу.

Это была белокурая девочка с синими-синими глазищами как у куклы.

– Привет, малышка! Как ты?

Я невольно потянулась, чтобы погладить девчонку по шелковистым волосам.

– Я ноомально, а Исаннка козу боится, – выдала она мне старостихину дочку. – Мауська сегодня ее снова забодать пыталась.

Девчушка, так напомнившая вчера мою Злату, с потрохами сдала рыжеволосую пышку и сделала это с таким лихим видом, что я едва сдержалась, чтобы не рассмеяться.

– Снова? – зацепилась я за уточнение, стараясь удержать расплывающееся в улыбке лицо.

– Да! Коза ее тейпеть не может и бодает, а Исаннка козу – тоже!

– Тоже бодает?

– Нет, ненавидит! Иска думала, что ей удалось от нее избавиться, а тепей она отаавить ее гоозится!

– Вот как? Я разберусь. Ну а ты козу не боишься? – строго поинтересовалась я и, не выдержав, снова погладила девочку по головке.

– Не боюсь, – девчушка мотнула белокурыми кудрями. – Я ничего не боюсь! Только аазбойников.

– Понятно. Ну ничего, в замке нам нечего бояться. Скажи, а как тебя зовут?

– Айя, – ответила девочка.

– Приятно познакомиться, – я со всей серьезностью пожала ей руку. – А скажи-ка мне, Айя, ты не видела мальчишек? – я с тревогой заозиралась по сторонам.

– Шный и Дылда пошли к мою. Собиаются аковин к обеду пьинести, их Ася вкусно готовит, – девчушка заговорщически подалась ко мне. – За ними Нанька увязался, но они его баать не хотели. Только Нанька упьямый, и все аавно пошел.

– Почему не хотели брать? – я насторожилась.

Хороший руководитель должен знать, какие отношения и настроения царят среди подчиненных.

– Так им потом Иисаннка уши обоовет.

– Угу, понятно, – усмехнулась я.

Сын старосты не чета наполовину беспризорникам. Наверняка Рисанна и здесь строго следит за кругом общения брата.

Айю позвала подружка, и она сорвалась и убежала, беззаботная как стрекоза, а я, ответив на сдержанное приветствие выкосивших значительную часть двора парней, направилась дальше. Я уже почти дошла до входа в подвал, как позади кто-то заголосил.

– Ой-ой! Ай-яй! Море! – голосил Нанька.

Запыхавшийся и раскрасневшийся мальчишка ворвался в ворота, споткнулся обо что-то и кубарем покатился по свежескошенному пяточку. К нему подошел Пир и начал что-то спрашивать, затем к ним приблизился Ган, а там и детвора подтянулась, но чем больше Наний распинался, тем громче смеялись остальные.

– Ну выдумщик! Угу!

– Да я правду говорю! Оно отступило!

Тут из-за спин появилась невысокая Рисанна. Ухватив брата за ухо, повела его прочь, что-то тихо выговаривая. До меня только и доносилось: «Но… Да я!.. Уй!» – вихрастая голова мотнулась от подзатыльника.

Похоже, сестра и шанса не давала мальчишке, но что-то меня в его поведении насторожило.

– Отставить! – рявкнула я так, что сама же едва каблуками не щелкнула. – Что здесь происходит?

Все снова загалдели одновременно, а Нанька за попытку ответить схлопотал еще один подзатыльник от сестры.

– Рисанна! Прекрати бить ребенка.

– Да какой же он ребенок, ньера? – развела руками девушка.

– Тихо! Наний, подойди ко мне и расскажи толком, что случилось? – я протянула руку. Народ расступился, пропуская пацана. Его сестра недовольно нахмурилась. – Остальным – продолжать работу!

Мне было непривычно командовать. Даже неловко, но я чувствовала, что только так смогу заслужить авторитет у этих людей. Я тянула не слишком охотно шагающего Наньку за руку в сторону от остальных. Интуиция подсказывала, что дело может оказаться важным.

– Ньера, да ерунда… – замялся парнишка, когда я попросила его повторить то, что он рассказал остальным.

– Как ерунда? Ты не похож на глупого, Наний. Не думаю, что ты стал бы голосить так из-за пустяка.

– Я и не стал бы! – приосанился парнишка.

– Тогда рассказывай, да говори толком!

Первая часть обстоятельного рассказа была о том, как он спорил с мальчишками, как они отказывались его брать с собой, что не расходилось с рассказом Айи, но когда он закончил, я воскликнула:

– Что?!

– Да я же сказал, ерунда… – снова замялся Нанька.

– Я верно поняла, что море отступило далеко от берега, обнажив дно, и теперь эти два шалопая бродят там, собирая раковины?

– Ну да…

Я еле сдержалась, чтобы не выругаться вслух. Как давно это было? Шел Нанька или бежал? Раздумывать было некогда, и я рванула бегом, не обращая внимания на крики позади.

Реджинхард Берлиан, драклорд Дракендорта.

Предел Дракендорт, Пик Дракона, Алмазная Пещера.

Очнулся я рывком и сел, моргая и озираясь. Разбудил меня какой-то приятный сон, но его отголоски развеялись стремительно, оставив лишь тоскливое послевкусие.

– Редж! Наконец-то ты очнулся! – раздался голос в моей голове.

Это было непривычно и чересчур громко, я даже втянул голову в плечи и зажмурился от неожиданности.

– Бер, чего так орешь? – собственный голос показался хриплым, словно скрип плохо смазанной решетки на воротах замка.

Повернувшись, увидел, как шевельнулась, увеличиваясь в размерах кристальная гора. Раздался треск, посыпалось алмазное крошево…

– Берлиан, – выдохнул я, поднимаясь и шагая навстречу к дракону. – Зачем?

– Что? Я думал, ты умер! У меня не вышло тебя разбудить. И… И я… Я решил, что лучше мне слиться с камнем и уснуть, пока не найдется другой достойный кандидат для единения. Я так отвык быть один, Редж! Раньше ты всегда жил где-то внутри меня, а теперь стало так пусто!

– Не так уж мы и долго пробыли вместе. До меня был…

В янтарных глазах дракона мелькнула такая тоска и обида, что я заткнулся на полуслове и, поддавшись порыву, шагнул ближе, обнимая за то… до чего дотянулся.

Несколько мгновений Берлиан не шевелился.

– Какой-то ты маленький… – протянул он задумчиво и уже совсем другим голосом.

– Раньше все выглядело иначе, да? – съехидничал я.

– Пожалуй, – в моей голове пронесся тяжкий вздох. – И… Тебе не помешала бы одежда. А этот ошейник делает тебя похожим на беглого раба! – неожиданно поддел меня дракон.

Инстинктивно прикоснулся к горлу и выругался – нирфеатская дрянь по-прежнему оставалась на моей шее, а вот яхне не было, как я и планировал. Интересно…

Я действительно был совершенно обнажен. И почему мне раньше в голову не приходило хранить в этой пещере какой-нибудь запас минимально необходимых вещей? И тут же ответил сам себе – просто раньше мне это не требовалось, и в человеческой ипостаси я всегда мог укрыться за алмазным доспехом благодаря Беру.

Словно подслушав мои мысли, дракон поинтересовался:

– Как себя чувствуешь, Редж? Как твоя магия?

– Немного странно без тебя в голове, но в целом неплохо. Только хочется есть зверски. И пить…