Тень дракона. Пленница (страница 36)
Не обращая внимания на боль в голеностопе, я побежала прочь. Зубы стучали от холода, и было очень жаль покрывала, которое осталось на заборе, но оно там заклинило намертво, зацепившись за шипы кованого частокола.
Я бежала изо всех сил, насколько позволяла больная нога. Вдобавок было очень холодно. Никогда в жизни я еще так сильно не мерзла, и это было отвратительное выматывающее чувство. Дом Цветкова стоял слегка на отшибе, и к нему вели две дороги, одна – через поселок, а вторая – к загородной трассе. Я выбрала вторую, стараясь прятаться в тенях у обочины и надеясь, что мою пропажу еще не скоро обнаружат.
К сожалению, деревья росли на расстоянии от обочины, и особенно негде было спрятаться. Возможно, стоило вернуться и выбрать другой путь, но поселок показался мне ловушкой. Тем более что снова пришлось бы бежать мимо дома, откуда я с таким трудом выбралась.
Шансы на выживание в таком холоде выглядели сомнительно, и вся надежда была только на то, что на шоссе попадется какая-нибудь машина с адекватным водителем, который остановится, увидев девушку в большой беде, и поможет, а не… В тот момент любой расклад казался мне лучше, чем гнев Цветкова.
Кутерьма позади – у особняка намекала, на то, что мое бегство не осталось незамеченным. Зарычал в отдалении двигатель, характерно зашумели ворота, отъезжая в сторону. Если они меня будут ловить на машине, то у меня почти не останется шансов. Пешком через лес выбраться точно не получится.
Я едва успела добраться до шоссе, когда рядом затормозил внедорожник, отрезая мне путь к бегству.
– А ну, стоять! – гаркнул в открытое окно грубый мужской голос.
И не думая послушаться, я развернулась и рванула в обратном направлении. Бегала я хорошо и долго, так что единственной надеждой было – добежать до ближайших соседей Цветкова и попросить о помощи их.
Стискивая зубы от острой боли, припустила что есть мочи. Слезы застили взор, размывая ночной пейзаж в сплошное пятно. Споткнувшись, я до крови прикусила губу, но продолжила, прихрамывая, перебирать ногами.
– Твою мать! – донеслось в спину
Позади синхронно хлопнули дверцы. Почти сразу же раздался приглушенный мат и какой-то хлопок, и что-то сильно толкнуло меня в спину. Вскрикнув, я споткнулась и кубарем полетела на покрытый свежей порошей асфальт, обдирая обнаженные колени и ладони.
Лежать так было холодно и больно, но подняться не получилось. В груди жгло, словно я хлебнула кипятка, а каждый вдох и выдох давался с великим трудом. И еще почему-то не слушалась левая рука. Наверное, я ее вывихнула.
Надо мной склонилась фигура того самого Бориса, который вел машину. Равнодушные глаза заглянули в лицо, и мужчина покачал головой, разочарованно поджав губы.
– Ты зачем шмалял в нее, идиот? – выпрямившись, поинтересовался он у кого-то вне поля моего зрения.
– Мне… Не в нее я, Борь. Блин… – рядом появился парень в точно таком же прикиде. Он все время суетился, словно не в состоянии устоять на месте, и нервно ерошил волосы на затылке. – Может… Может, доктора вызовем?
– Это тебе нужно доктора вызывать, придурок! Ну, вызовем, и что? Не оберешься геморроя. Босс же тебя рядом с ней и прикопает, понял?
– Но… Это ошибка. Там… Боря, я… Я чудище увидел. Только из машины вышел, а тут оно. Я на курок и нажал непроизвольно.
– Сам ты… чудище! Наркоман хренов! – Борис нецензурно выругался.
– Да не употреблял я, клянусь! Говорю же, такое привиделось… – молодой обеспокоенно озирался вокруг и ежился.
– Употреблял ты, или нет, потом разберемся. В общем, так. Девка – уже не жилец. Добивай. А боссу утром скажем, что в лес сбежала, и точка.
– Как добивать? Борь, а может… Нет, я так не могу!
– Ты мне после всего, что натворил, еще истерить будешь? По щам надавать, чтобы в разум пришел?
– Не надо по щам…
– Гаси, я сказал! – Борис хмуро зыркнул по сторонам.
– А, может, ты сам? Ну… У тебя больше опыта.
– Твой косяк, тебе и держать ответ.
Слушая этот абсурдный диалог словно из плохого фильма, я только мелко дышала. То, что случилось непоправимое, я уже осознала. Мне холодно и больно еще и потому, что я умираю. Тот хлопок… Меня подстрелили и, судя по словам Бориса, я доживаю последние минуты…
Из глаз выкатились две слезинки, когда я подумала о Маринке, которая так и не дождалась звонка от сестры. Кто ее теперь защитит без меня? Да и я, оказалась, так себе защитницей…
– Давай! – давил Борис.
Парень, глядя на меня с жалостью, медленно поднял пистолет с глушителем.
– Прости, я не хотел…
– Не надо! П-пожалуйста! – попыталась закрыться руками от наставленного на меня черного дула, но лишь правая слегка шевельнулась.
Левую руку я больше не чувствовала…
– Просто закрой глаза, девочка, – хмуро проговорил тот самый Борис. – Так будет лучше, поверь.
Глава 22. Вспомнить все и даже больше
Не слушая советов, я упрямо уставилась в пустой черный глаз собственной смерти. Мой убийца, нервно облизнув губы, коротко глянул на хмурого напарника. Его палец напрягся на спусковом крючке.
Почему-то в тот миг я очень отчетливо стала различать все детали, словно в последние мгновения жизни мир обрел особую резкость. Я видела даже резные лепестки редких снежинок, мягко кружащихся в лунном свете, но ничего больше не чувствовала. Ни холода, ни собственного тела, ни эмоций. Мне даже казалось, что сердце больше не бьется…
Запах озона, такой нехарактерный для этого времени года, принес удивительное облегчение, и я наконец смогла нормально глубоко вдохнуть, точно зная, что этот вдох – он… последний.
Хлопнул выстрел, но пуля не достигла цели, срикошетив об асфальт где-то у моего виска…
Одновременно, что-то врезалось в убийц, сметя словно помелом из зоны видимости. Короткий мат. Вскрик. Неприятный хруст и оглушительная тишина. Неожиданно на фоне звездного неба появилось лицо. Уродливое, но определенно женское, оно склонилось надо мной, оказавшись очень близко. Острые уши, выраженные надбровные дуги, уходящие резко наверх, образовывали подобие маленьких рожек. Миндалевидные глаза без зрачков ярко сияли зеленью, рот был оскален в клыкастой улыбке. Высокие скулы, какая-то чешуя на горле… Нет, больше похоже на перья…
Сходство с птицей усилилось, когда существо по-птичьи наклонило набок голову, разглядывая меня, а затем выпрямилось во весь рост и, развернув огромные крылья, пронзительно закричало.
От этого адского вопля все мое существо словно пронзил электрический разряд. Холод ушел, вместо него стремительно стал нарастать жар, растекаясь от центра груди к конечностям. Я захрипела, не в силах это выносить, тело выгнулось само по себе.
Гарпия, как я обозвала чудовищное существо, снова склонилась надо мной, держа в когтистой лапе маленький искристый шар голубого цвета, по поверхности которого то и дело проскакивали золотые молнии. Размахнувшись, она что есть силы ударила меня в грудь, припечатав обратно к ледяному асфальту.
Текущее время, Лина в Драконьих Пределах
– Гарпия? Это точно была гарпия! – ошарашенно пробормотала я. – Но… как? Откуда она взялась?
Удивительно было то, что до сего момента я ничего подобного не помнила. Ни про сиротский приют, ни про сестру близняшку Марину, ни про Цветкова и наше с ним кошмарное свидание, окончившееся для меня так плачевно.
Отсчет моих воспоминаний все семь лет велся от точки, когда я открыла глаза на больничной койке и увидела рядом пожилую женщину, представившуюся Агриппиной – моей дальней родственницей. Тогда все, что я знала – собственное имя. Чуть позже санитарка по секрету рассказала, что меня нашли избитой и изнасилованной на дороге, за что получила нагоняй от лечащего врача, обнаружившего меня в истерике.
Через две недели я окончательно поправилась, и Агриппина забрала меня к себе. И вот ведь странность, в больнице сказали, что меня избили, но ни слова про огнестрельную рану. Ее просто не было, а выходит, что мне выстрелом попали в спину, пуля пробила легкое и повредила сердце, но даже шрама не осталось. Как такое могло быть?
При мне не нашлось документов и, переехав, я оформила новые, придумав новое отчество и фамилию на всякий случай. Недрогнувшей рукой вписала в анкету новую – Вьюга. Это был мой обычный сетевой никнейм, но тогда я про это не знала. А отчество угадала попросту, или оно так и хранилось на задворках моей памяти?
С тех пор мы с Агриппиной жили на окраине маленького городка в Нижегородской области, где у нее был старый дом, а еще через месяц я поняла, что беременна Златой…
Парадокс, но именно Златка и вытащила меня из депрессии. Забота о новом человечке стала смыслом моей жизни. И стоило подумать о том, как обеспечить себе достойную беременность и уход за младенцем, как я вспомнила свои навыки в программировании. Пришлось пару месяцев потратить на наработку портфолио и получение документов, нужных для работы. Не все были легальными, но что поделать. Я успокаивала себя тем, что вполне соответствую тому, что в них написано, тем более что поджимали сроки.
К рождению Златы, мы с Гапой уже сделали ремонт и закупили все необходимое, моя пятиюродная тетка буквально силой выгоняла меня из-за компьютера на свежий воздух. Мы гуляли в лесу, собирали ягоды и грибы, наслаждались мягким теплым летом, а в начале августа родилась моя дочь.
Громко всхлипнув, я держалась, чтобы не разрыдаться. Я отчаянно скучала по дочери даже сейчас, когда моя история предстала целиком, и я точно знаю, кто на самом деле отец Златы, я не стала ее меньше любить.
Сидя на полу в ванной, я раскачивалась, обхватив колени руками. Мой невидящий взгляд буравил потолок, пытаясь пронзить пространство и хоть одним глазком взглянуть, как там дела у моей детки.
– Лина! Лина, очнись! – пробился сквозь кокон тоски голос дракошки. – Ты так страдаешь, что это чувствую уже не только я! Вся стая переживает.
– И мне тоже нехорошо… – добавил Баламут, который вместе с Красоткой, как мы с Асей окрестили зеленую драконочку, тоже был здесь.
Согласно пискнув, та подлетела к самому моему носу и неожиданно лизнула тупым шершавым язычком в самый кончик. От удивления я уставилась на нее и вдруг чихнула. Получилось так неожиданно, что всех дракошек раскидало в стороны.
– Ой, простите! – сконфуженно прижала руки ко рту я и… рассмеялась.
Дракошки на меня не обиделись. Они тоже весело защебетали, что на цветодракском означало смех.
– Так чего ты горюешь? – первым перестал веселиться Баламут.
– У нее есть дочка, но она сейчас далеко, там, откуда Лина пришла к нам, – пояснил Соник.
– Да, и я по ней ужасно скучаю… – поделилась я с маленькими друзьями сокровенным.
– Понятно, по потомству тоскуешь. Ну тогда я полетел, мне еще обход надо сделать… А ты приводи себя в порядок, там твои завтрак почти приготовили, скоро сюда придут, – махнув зеленой кисточкой на хвосте, цветодрак выпорхнул в окно.
– Твой брат остался в стае? – поинтересовалась я, вытирая слезы.
– Да. Признал меня вожаком, теперь будет заниматься вопросами охраны и разведки. Иногда Баламут может быть полезен и к тому же он… Он все-таки мой брат.
Я согласно кивнула.
– Ну ладно, мы тоже полетели, дел много. Еще увидимся. Буду нужен – зови! – Соник с Красоткой меня покинули, но не успела я подняться с пола, как мой дракошка вернулся. – Лина, я тут подумал… Ты должна как можно скорее освободить драклорда. Он сильный маг и к тому же дракон. Он обязательно тебе поможет, если хорошенечко попросишь.
– Что?
Дракончик улетел, так и не ответив, а я долго умывалась холодной водой, пытаясь привести опухшее от слез лицо в порядок. Когда вышла обратно в спальню, несколько долгих мгновений смотрела на отвернутый к стене портрет. А затем не выдержала и подскочила к нему, упав на колени, развернула к лесу, то есть к стене задом.