– Можно и нужно! Где была справедливость, когда моих родителей, хороших честных людей, закапывали в лесу как собак?! Где была справедливость, когда пятидесятилетний мужик без спроса раздвигал мне ноги?! Думаешь, я не ждала?! Думаешь, я не молила о том, чтобы воздалось ему за все?! В ответ на свои молитвы я слышала только молчание! Поэтому я встала с колен и сама стала мечом, что вершит правосудие! Думаешь, Осиповы простые люди? Как ты и я? Он убийца, вор и наркоторговец, такой же, как и Ятов! Николай перед смертью испытал дикую боль от потери сына, и я видела это на его лице, слышала в тоне его голоса! Он испытал то же, что и я, наблюдая за смертью своих родителей! Испытал то же, что и близкие его собственных жертв!

– А Костя?..

– А что «Костя»? Этот избалованный «тусовщик»? Да он ни дня не работал, толкал в клубе наркотики и постоянно гонял по городу пьяный. Удивительно, почему он еще никого не сбил до сих пор. Так что, может, я кому-то даже спасла жизнь…

– Ты себя просто пытаешься оправдать.

– Верь, во что хочешь. Но пока я могу, я буду делать то, что делаю. Кровь за кровь…

В день похорон город был наполнен трауром: многие жители пришли почтить память двух значимых для них людей. Перед захоронением, как обычно, в присутствии только самых близких родственников, началось прочтение завещания, и как раз в этот момент явилась Эмма в сопровождении служанки.

– Простите, что опоздала! Хотя, возможно, меня и не пригласили.

– Да как ты смеешь врываться в кабинет моего покойного мужа, да еще и в костюме уличной проститутки?! – прикрикнула заплаканная вдова Осипова, резко встав с кресла и с ненавистью посмотрев на ярко красное платье гостьи.

– По праву законной жены Вашего сына, мама! А черных нарядов, извините, для подобных случаев я не приберегла, – ответила та, показала штамп в паспорте и села на свободный стул с гордым видом. – Все законно, если вам это, кстати, интересно…

– Значит, это ты виновата, – все не унималась та. – Шлюха!

– Успокойтесь, мама, для меня это такая же сильная утрата, – картинно произнесла Эмма. – Простите, если не стала для Вас хорошей невесткой…

Лишь немногие, стоя на кладбище, не обращали внимания на молодую наследницу: ярко красное платье, выделяющееся из огромной толпы черных нарядов и плащей, было тяжело не заметить. Эмма, осматривая всех присутствующих, сразу вспомнила похороны Ятова, на которых также было полно толстомордых наглых мужчин в черных кожаных куртках.

– Говорят, что Николай убил сына и покончил жизнь самоубийством, но я этому не верю, их явно подставили, – сказала некая пожилая дама, стоящая рядом с Эммой. – Мне кажется, что Осиповы не заслужили такой участи.

– А кто заслуживает-то? Если бы мир строился по такому принципу, то все были бы красивыми, богатыми, счастливыми и бессмертными. И все было бы проще: никакой борьбы, никакой лжи и убийств, так как была бы сто процентная уверенность в том, что праведность приносит результаты.

– Она и так приносит, просто не все это замечают, – спокойно ответила пожилая дама, – добро всегда возвращается.

– Вот вы пробовали постоянно делать человеку хорошее? А я пробовала, и добро ко мне не вернулось, потому что оно воспринималось как должное! – уже начала нервничать Эмма. – А когда я показала и темную сторону моего характера, то получила просто огромное зло! Видите ли, люди такие: если им делаешь приятное, то оно быстро забывается, но стоит хотя бы один раз оступиться, как это сразу же перечеркивает все то положительное, что создавалось годами! И ради чего, спрашивается?

– Да, вы правы, когда долго смотришь на свет, то и тень кажется более черной, – только и ответила пожилая дама.

– Или вот еще один пример, – все никак не могла угомониться Эмма. – Делаешь человеку добро, а он этого не видит, а вот когда перестаешь делать, то именно тогда он и начинает ценить прежние заслуги.

– И это старо, как мир: свет не виден, если нет тени.

– Да что вы все заладили про одно и то же! Других примеров что ли нет?

– А зачем говорить что-то другое? Люди, в зависимости от своих поступков и помыслов, могут быть как частью тени, так и частью света. Одно без другого не существует.

– В таком случае вы подтвердили мою теорию: люди с черной душой нужны обществу, так как без них не видны всякие там «святоши».

– Я могу сказать лишь одно: будьте светом, а тени, поверьте, всегда найдутся…

– Вы что преподаете философию в местном ПТУ? – недовольно поинтересовалась Эмма. – Или вы реинкарнация Будды?

Не услышав ничего в ответ, она, сердитая, вымокшая и голодная, развернулась и пошла домой, так как церемония была уже практически завершена. Где-то в глубине души Эмма понимала, что пожилая женщина на кладбище была права, но признать этот факт не могла. В обратном случае ей пришлось бы полностью пересмотреть свои убеждения, образ жизни, способ мышления и, конечно же, поведение. Пока же планов на какие-то глобальные перемены она не строила, но слова пожилой дамы поселились в ее сознании подобно вирусу, ждущему своего часа.

Эмма не могла покинуть Екатеринбург до тех пор, пока не закончится следствие и до тех пор, пока не продаст все принадлежащее ей имущество. Она не могла нарадоваться на то, что ее палец угодил именно на этот город, потому что Екатеринбург оказался очень прибыльным местом. Однако Эмма не могла даже с недавно полученным состоянием позволить себе осесть в этом месте. Поэтому, решив все свои деловые вопросы, богатая и очень довольная, она собрала все свои вещи и отправилась в другое место, на этот раз выбранное далеко неслучайным образом.

Москва была родным городом ее единственной подруги детства Лилии, которую она уже давно собиралась навестить. Конечно же, Эмма не собиралась там тратить деньги, забыв обо всем на свете, она намеревалась вновь выйти замуж за какого-нибудь наивного осла. Ей это, конечно, уже было не столь важным, как раньше, ведь по приезду она собиралась положить деньги в банк под проценты и получать от этого приличный доход. Катя же, естественно, отправилась следом за своей хозяйкой, надеясь, что очередной переезд принесет положительные перемены в ее жизни.

На пути в Москву Эмма думала о многом, в основном вспоминая Костю за несколько дней до его смерти. Тогда она пришла домой после небольшой прогулки и обнаружила его подавленным в своем доме.

– Ты меня не любишь и никогда не любила! – категорично ответил он, даже не поздоровавшись. – А вышла замуж только из-за денег, был бы я беден – тебе бы и в голову не пришло обратить внимание на меня! Мой отец раскрыл мне на тебя глаза! И я уже не знаю, кому стоит верить…

– Верь своим чувствам, – ответила та и, увидев на лице мужа удивление, подошла к окну, пристально смотря на уличных прохожих. – У меня и так много проблем, не прибавляй мне еще одну, не то я просто-напросто не выдержу.

После услышанных слов Костя поднялся с кресла и, подойдя к Эмме, крепко обнял ее за плечи, после чего спросил о ней самой. Скинув пелену эмоций, она выскользнула из объятий мужа и продолжила идти по намеченному плану, рассказав ему историю о каком-то преследователе, точно такую же, какую позже рассказала и Николаю.

Конечно, в ее жизни это был не первый случай, когда приходилось ради достижения своих целей жертвовать людьми, Эмма и раньше обрекала их на бедность, позор и смерть. Однако каждый раз она считала себя правой, наказывая плохих мужчин и забирая у них все.

Глава 3

Прибыв в Москву, Эмма ощутила пьянящий вкус свободы и жажду приключений. Ей не терпелось поскорее познакомиться с новыми людьми, богатыми, красивыми и, что самое важное, ничего незнающими ни о ней, ни о ее прошлом. Как только Эмма ступила на выложенную плиткой дорогу, сразу же сняла обручальное кольцо и бросила его в небольшой бархатный мешочек, который всегда носила при себе, после чего зашла внутрь банка. Идея собирать подобные трофеи пришла в голову Эммы не случайно: таким способом одна из величайших роковых женщин двадцатого века Марлен Дитрих хранила память о своих поклонниках и любовниках. Даже Катя, ничего не понимающая в кинематографе, любила пересматривать вместе с хозяйкой старые черно-белые фильмы с участием этой знаменитой актрисы. Эмма восхищалась твердым характером Марлен, ее целеустремленностью, шармом, независимостью и смелостью, и именно у нее она научилась не обращать внимание на мнение окружающих.

Марлен (Мария Магдалена) Дитрих, 1929год, Берлин.

Уже с детства основным принципом будущей известной актрисы была фраза «счастье всегда приходит к усердным». Мария никогда не останавливалась в поисках новых образов и самой себя, изучая искусство в разных его интерпретациях. До того, как в 1929г. в возрасте двадцати восьми лет обрести свою популярность, она играла на скрипке, пела, выступала в театрах и кабаре, а также снялась в семнадцати эпизодических ролях. Кроме того, за этот период Мария Магдалена успела выйти замуж за Рудольфа Зибера и родить дочь.

Однако всем известный образ «Марлен Дитрих», загадочной и роковой женщины, был создан вовсе не ею, а режиссером Джозефом фон Штернбергом. Именно он сократил ее имя, заставил актрису похудеть, перекраситься в блондинку, даже вырвать два коренных зуба для создания впечатления впалых скул. Марлен знала, что для черно—белого кино самым важным являлась игра света и темноты, которая могла как погубить актрису, так и выделить ее сильные стороны. Именно поэтому она могла часами выбирать вуаль для своей шляпки, наблюдая, как тень от нее падает на лицо.

Несмотря на то, что Марлен никогда не считала интеллект важным для женщины, она стремилась быть профессионалом в актерском мастерстве, уделяя внимание деталям. Уже к тридцати годам она, кроме немецкого, овладела еще двумя языками и научилась играть на огромном количестве музыкальных инструментов.

Ее стремление быть идеальной в мелочах распространялось не только на ее работу, но и на внешний вид: макияж и прическа всегда были под стать ее роковому образу, а одежда идеально подчеркивала ее фигуру и настроение. Марлен с легкостью могла надеть прозрачное платье, оголяющее грудь или непозволительный для тех времен брючный костюм с мужской рубашкой. Однако даже когда из-за внешнего вида многие приличные заведения перестали ее впускать, она упорно не замечала мнения общества. И кто знает, может, именно благодаря своей жизни без рамок и правил Марлен Дитрих прожила 91 год и снялась более, чем в ста картинах.

И даже после того, как ее тело со временем перестало быть идеальным, она изобрела множество приемов, зрительно улучшающих ее внешний вид. Например, Марлен обклеивала нижнюю часть груди клейкой лентой, чтобы верхняя ее часть казалась объемной, или полностью обматывалась бинтами, чтобы скрыть неровности фигуры.

Притягательной для мужчин Марлен была уже с шестнадцати лет, однако первый ее роман был в восемнадцать, с довольно знаменитым в узких кругах и притом женатым профессором консерватории. Затем среди ее любовников были актеры, режиссеры, богатые и влиятельные люди того времени. Причем позиционируя свободу в одежде, она также позиционировала ее в сексуальной сфере. Марлен не скрывала тот факт, что кроме бесчисленного количества любовников, у нее были и любовницы. Она всегда была ненасытной и этим привлекала мужчин, которых у нее было предостаточно даже после пятидесяти лет. Ей нравилось быть жесткой, руководя мужчинами в постели, и при этом – легкомысленной, купаясь нагишом с ними в бассейне под взгляды посторонних. Марлен любила играть любовниками, например, говоря по телефону с одним и при этом находясь в обществе другого. Однако, как это часто бывает у роковых женщин, она была одинока. Несмотря на то, что с мужем Марлен прожила в законном браке вплоть до его смерти, счастливы они были лишь первые пять лет, после чего он заимел любовницу. Марлен же в свою очередь начала предаваться любовным утехам всякий раз, как ей понравится какой-нибудь мужчина или очередной партнер по киноплощадке. Единственным близким ей человеком должна была бы стать ее дочь, однако с ней были настолько плохие отношения, что та написала про свою мать разоблачающую книгу, полную негатива и грязи.

В память о своих любовных связях у Марлен Дитрих осталась жменя подаренных ими колец, а также половина стены в ее квартире, оклеенная их фотографиями. Вторая же половина стены была посвящена ее актерским наградам, которых, несмотря на большой вклад в кинематограф, было очень мало.

Москва, 2007 год.