Куда светит Солнце. Поэмы и пьесы (страница 31)
Городская тюрьма. Казематы. Камеры с заключенными.
Камера пыток. В комнату, уставленную разными приспособлениями, приводят Федерико, харчевника и Марту.
(Марта и харчевник на дыбе).
Тюремщик в сторону:
– Пополнение нисходит с плеч.
Хотел я было уж прилечь,
Как приказали мне топить и печь
И рыть могилы
Для калек
Несчастных, доблестных, но жертв
Тирана всех божественных побед
Над душой.
Теперь, огражденных
От воздуха и свободы – тюрьмой.
Харчевник:
– Ни Богу свечка,
Ни черту кочерга.
Сознаюсь я,
Ведь нет в том греха
Чтоб заводить моей любимой жёнушке меха?
Палач:
– Для вас припас
Большой запас
Орудий и пыток, какие до темна
Продлятся, ночь долга!
Вас ждёт и ласковая дева,
И аист белокрылый,
Взлетающий до облаков за небо,
Ещё стоя́т и дожидаются костей дробила!
Харчевник:
– Недоразумение какое
Не оставляет нам покоя!
Я и Марта невиновны,
Мы лишь по́слухи,
Вернее – глухи.
В момент сей, конечно, услыхали
Всё, что говорил тот наглый еретик,
Хотя он и под выпивкой поник.
Еже ли он рот ранее раскрыл бы,
То настучали б и выгнали
Его с порога вон,
Туда ему дорога,
Кормить собою вшей и уличных клопов!
Марта:
– Молитву я прочту,
Ведь я святых всех чту!
Палач стражникам:
– Священника зовите,
Ему вы прикажите
Исповедовать сих грешников,
Дьявола рогатого приспешников!
(Входит священник).
Харчевник:
– О, милый настоятель!
Вы можете за правду постоять ли?
На отпущении же нашем настоять!
А мы, готовы в раскаянье две души вам-с отдать,
От ваших слов, и дела, для нас наступит благодать.
Священник:
– Дети мои,
Как завещали нам отцы,
Не врать и не лжесвидетельствовать,
Могу свободу вам я посулить,
Но вы, должны сказанье породить
О Федерике юродивом,
Который при народе, вот,
Смел рассуждать
И принижать
Могущество католической церкви,
Не думая на тот момент о жертве,
Оказанную в сквернословии и зверстве.
Марта:
– Клянёмся!
Мы с Федерико на очной ставке разберёмся!
(Священник молча кивает).
Палач:
– Стража, введите говоруна!
Из подворотни болтуна,
Бездомного лгуна.
На порицанье священника,
Помазанника божьего,
Конченого преступника и безбожника!
Введите,
И на колени усадите.
(Стража приводит Федерико).
Священник палачу:
– Прошу вас удалиться,
И дверь закрыть,
Хочу я с грешником молиться
О спасении его души,
А очи лишние, хочу я приглушить,
Чтоб не смущали блеском
И не манили лоском.
(Палач выходит).
Харчевник Федерико:
– Бес! Пёс беспутный!
Притворщик распутный!
Слышал всё я!
О, лепетал ты дивно!
Об padre рассуждал,
Но столкнулся с аппаратом репрессивным!
И вновь ты сделался пассивным!
А мы, невинные страдаем на дыбе,
Тонем от ужаса в воде,
И ждём мучения, от палача
Какой с утра уж заведён, и ждёт, навеселе!
Марта:
– Согласна,
Что ложь опасна!
Но не напрасно
Бог нас свёл в темнице,
Пора покаяться блуднице!
Я изменяла,
И не раз
Но, не двадцать раз враз.
Всё на него пеняла,
Мол, он и виноват,
Что потерял давно уж мужественный хват!
Харчевник:
– Марта, что ты?! О, сатана её поработи!
Уйди, уйди!
Не время чушь нести!
Нам предоставлен шанс,
И этот шанс спастись за короткий час,
Ведь может нас
Отец освободить!
А ты о бабьем подоле треплешь,
За столько лет, не уразумеешь!
И на подвязке не перестаёшь блудить!
Но я смогу тебя простить…
Священник:
– Довольно!
Закройте глаза, и повторяйте молитву,
Святые пошлют на ваши головы спасительные чудеса,
И с глаз ваших падёт роса
Раскаянья, и преткновения слеза,
Ею разделю я огонь и небеса.
(Харчевник и Марта закрывают глаза и молятся. Священник достает флакон и вливает в рот замученному Федерико. Федерико вскакивает).
Федерико:
– Какой воз,
Таков и привоз!
Какова свинья,
Таково и сало!
А у меня с усов бежала
Божья сладкая водья!
Прозрел я,
Чего тужи́ть
И ту́житься?
Если палач решил казнить,
Наша задача – его не утомить,
Ведь он чертей прислужник!
Священник в сторону:
– Интересное снадобье,
Побольше его надобно
Раздобыть,
Здесь весело, можно немного и побыть.
Священник:
– Вы, говорили в харчевне дерзкие речи.
Федерико:
– Ну что ж, прикажете дожидаться
Иной грядущей предтечи?
Люблю я надраться,
Это да!
Но правда моя!
А папу видел голым,
Когда ещё я был совсем сопляк,
И мог ходить под стол
Тогда от молока обмяк,
Я все преграды смёл,
И увидел как-то раз его,
А все остальные воспоминания – того,
Единственный фрагмент –
Его обвисший зад,
Воспоминания уж больше не вернуть назад.
Кардинал в сторону:
– Теперь уж мне всё ясно,
Повеселил меня во славу плут!
Ежели его я сам не отлуплю,
Назначу до вечера щекотки,
Чтоб все ощипа́ли щиколотки.
Теперь мораль ясна,
Как одинокая сосна,
Она возвеличивается над кустарниками,
И над самими садовниками,
Который есть я,
Даю отсюда трепака!
Священник палачу за дверью:
– Палач,
Вели пустить других!
И самых малых, и больших!
(Входит палач за ним приводят других заключённых).
Другие:
– О, Федерико,
Покуда был немой,
Хранила Эйрена наш покой.
Священник:
– Угомонитесь,
И посторонитесь!
(Все расходятся по камере. Священник показывает перстень палачу).
Священник:
– Властью, данной мне,
Этот день для вас пройдёт во сне
Утех и жарких смехолюдий!
Палач, прощекочи все пяты
Этих особ, ведь их грехи предвзяты.
Тогда на них не оставь ты кандалов,
Ни оков.
И пусть идут своей дорогой,
С богом!
Кто домой, кто в забегаловку,
И смотри, ни один волос не пророни
С их головы!
Будь аккуратен, жизни береги!
Харчевник:
– Святая Мария!
Такое перетерплю я!
Уж лучше, расшатанные нервы,
И спущенные шта́ны,
Чем расшатанный череп!
Надежде был я верен!
Заживут, душевные рваные раны…
Марта:
– А, как я рада!
Для уст моих услада,
Слова преподобного
Великородного
Дона!
Сеньора!
Федерико:
– Где родился, там и уродился!
Медным тазом накрылся
Весь заведомый успех
Утех
Палача,
Благодарю я, плача!
Палач:
– Скучные люди не любят веселья,
Для них щекотки униженье,
Большое пяточное раздраженье,
Когда под мышками луженье
Происходит от пера
Большого королевского гуся!
Священник:
– Прощайте!
Слова из Библии не забывайте!
(Священник выходит. Палач щекочет подопытных до упаду).
Действие четвёртое
Первый незнакомец.
Второй незнакомец.
Голова.
Губошлёп.
Блоха.
Амбруаз-Дикобраз.
Карга.
Сёстры.
Ночь. Улица. Подворотня. Вновь два незнакомца. Топчутся на месте.
(Двое незнакомцев стоят в дверном широком косяке переулка).
Второй незнакомец:
– Успел я проплатить,
Всем уличным шутам,
Немного и вина разлить,
По низкосортным кабакам.
Пустить сумел я слух,
Среди знакомых слуг,
Придворных и не очень,
В словесных поединках,
Уж был я очень точен.
Дыхание навета
Из нового завета
Мне очи прояснило,
Главенство, как трясина
Меня всосало,
Как-то болото Данте.
В ад, имея прейс-куранты95,
Раздать билеты я всегда готов,
Хотя они блестят не серебром,
А золотом.
Всегда найдётся тот смельчак,
Готовый на них, сходить
Напиться в низменный кабак:
Голова – дурья башка,
Губастый –
Губошлёп, тот ещё чёрт напористый!
Карга, и её сестра,
И сестра сестры,
Когда-то медсестра
Из богадельни.
Блоха –
Вроде не плоха, проказы шелуха.
Ублюдок –
Ест руками из любого блюда.
Не мытый и не бритый,
Бездомный паж,
Он тоже наш,
Устроит саботаж –
Амбруаз-Дикобраз.
Вот весь наш багаж,
Помимо них, ещё лиц
Со́рок,
Чтоб не ловили у собора соро́к,
Когда начнётся, я заплатил с лихвой,
Так громче будет вой.
Ещё пообещал зарок,
Отдать ещё в обещанный мной срок.
Первый незнакомец:
– Во славу духам и святым,
Когда я был слепым,
Ронял молитвы на мослы,
И не в карете проезжал мосты,
Не помышлял я путь пройти,
И от нищенства в монастыри уйти,
Но я вельможа ведь богатый,
И не люблю на то рогатых,
Какие безучастно ждут,
Пока плоды посева возымеет блуд.
Пусть голос мой и сух,
Средь приближенных слуг и сук,
Мы пилим сук,
И трон с грохотом провалится,
Унеся с собой и римского отца,
От удара судьбы тот развалится,
И сляжет в постель,
И наша канитель
Устроится
В дворце,
И возымеет силу в сердце
Каждого прихожанина,
Рима горожанина!
(Из тёмного угла выходят Голова, Губошлёп, Блоха, Амбруаз-Дикобраз, Карга и её сёстры).
Все:
– Здравствуйте господин,
Вы не один!
Но кто же с ним?
Сам принц, или король?
Какую он играет в пьесе роль?
Второй незнакомец:
– Инкогнито,
А вы лучше представьтесь,
Расспросы в сторону отставьте.
Все:
– Повинуемся,
За ваш каприз мы лишь волнуемся.
Губошлёп:
– У черта за пазухой,
Люблю я жить размашисто,
Ещё люблю болтать я беспросветно,
И всем известно,
Если меня понесло -
То можно сказать, словесно
В море унесло,
Где бушует океан страстей и дури,
Не скрыться там он адской бури
Череды букв и слого́в,
Как и от происков богов!
Блоха:
– Я всегда была мала,
Когда гуляла по миру молва,
О злой и яростной чуме,
Старухе рыскающей во тьме.
Болела оспой,
Какая изуродовав меня,
Оставила одну на разбитой улице,
И, как на дороге русской – ямы на лице.
Но подцепила я проказу,
Что поняла, не сразу.
Лишившись носа,
Я поняла, что нос совать, как та лиса
В чужой виноградник – не наберёшься зла,
От такого добра!
Голова:
– Рыцарство меня оберегало,
Пока меня не разуверило в обратном гало
Солнца, парящего среди лучей луны,
По голове своей я получил огромным буздыганом96,
Когда сражался с мавританским ханом,
Не стало для меня Фортуны,
Ведь туп
Я и глуп,
Ношу теперь дырявый я тулуп,
Стал мелочен и скуп.
Амбруаз-Дикобраз:
– Держал пассаж,
Ещё имел богатый сад,
Но мой отец всё потерял,
И нас с сынами растерял,
Оставил в нищете,
И простоте,
Бултыхаться в вине
И грязной из ручья
Городского воде.
Французский был вельможа,