Они подошли к башне. Со стороны моря не было ни двери, ни даже намека на вход. Возле тропы, огибавшей строение, лежали желтоватые глыбы известняка, отчего все пространство вокруг было густо усеяно их пылью. Чувствовалось, что плиты принесли или привезли сюда из другого места, а над некоторыми кто-то потрудился, работая зубилом. Ном предположил, что башня тоже возведена из известняка. Однако, приблизившись к ее стене, он увидел, что ошибся.

Низинник провел пальцами по теплой поверхности стены.

– Надо же! Ее сложили из окаменелостей, – пробормотал он.

– А это еще что такое? – заинтересовался Карса, разглядывая стену. – По мне, так самый настоящий камень. Другое дело, что камни бывают разные.

– Вообще-то, не совсем так, – улыбнулся Ном. – Это – древняя жизнь, превратившаяся в камень.

– По-моему, тебя опять понесло. Ну что за глупости ты болтаешь?

– Просто я уже видел такие штучки, а ты нет. Знающий человек объяснил бы тебе, что к чему, но мое образование оставляет желать лучшего. Да и, признаться, в юности я был не слишком усердным учеником… Сам посмотри: разве это настоящий камень? Вон там – раковина торчит, а еще выше – скелет какой-то древней твари.

– Наверняка все это кто-то вырезал, – упорствовал Карса. – Непонятно только зачем.

Раскатистый смех заставил друзей обернуться. В десяти шагах от них стоял человек. По меркам низинников, довольно крепко сбитый. Кожа у него была темной, почти черной. Рубашку незнакомцу заменяла тяжелая заржавленная кольчуга. Нома поразили его мускулы: выпуклые, тугие, без капли жира. Штанов обитатель башни не носил, довольствуясь набедренной повязкой из выцветшего куска материи. Голову его покрывало некое подобие капюшона. Нижняя челюсть утопала в густой седой бороде.

У мужчины не было ни меча, ни даже ножа. Он приветливо улыбался.

– Ну и дела! Сначала со стороны моря доносятся отчаянные крики, а затем появляются двое чужаков, изъясняющихся на даруджийском. И где? У меня во дворе!

Он смерил взглядом Карсу.

– Я было подумал, что ты – из племени феннов. Но ошибся. Кто ты?

– Я – теблор.

– Теблор? Вот это да! И каким же ветром тебя занесло так далеко от родных краев?

– Господин, ты бегло и правильно говоришь на даруджийском, – сказал ему Ном. – И все же в твоей речи я уловил малазанский акцент. Судя по цвету кожи, ты – напанец. Неужто нас выбросило на побережье Квон-Тали?

– Так вы, стало быть, не знаете, куда попали?

– Увы, даже не догадываемся.

Хозяин башни усмехнулся.

– Ты и вправду думаешь, будто кто-то вырезал все это с какой-то непонятной целью? – обратился он к Карсе.

После чего хмыкнул и, не дожидаясь ответа, повернулся и пошел к башне. Друзья переглянулись и двинулись следом за ним.

Как и предполагал даруджиец, вход в башню был с противоположной стороны. У входа тропа разветвлялась; левая ее часть вела к двери, а правая уходила к насыпной дороге. Дорога эта тянулась вдоль берега, а за нею темнела стена леса.

Хозяин башни толкнул перекошенную дверь и исчез внутри.

Карса и Ном остановились на развилке и буквально разинули рты от изумления. Над дверью нависал… гигантский окаменелый череп. Он тянулся во всю стену, а в ширину был никак не меньше роста Карсы. В темноте тускло поблескивали зловещие острые зубы. Рядом с такой громадной тварью серый медведь наверняка показался бы безобидным щенком.

– Что, впечатляет? – спросил появившийся хозяин. – Мне удалось собрать также и кости этой зверюшки. Честно скажу: я ожидал, что зрелище окажется внушительным. Но увы, передние конечности меня разочаровали. Зато какая голова! Попробуй-ка потаскай-ка такую голову на тонкой шее. Неудивительно, что эти диковинные создания в конце концов вымерли… Иногда природа делает странные ошибки, но глядеть на них очень полезно. Весьма поучительно. Я частенько это себе повторяю. Невольно становишься смиреннее. Во всяком случае, мне такое соседство здорово помогает… Идемте внутрь. Я приготовил горячий настой.

– Видишь, что делает с человеком жизнь в одиночестве? – шепнул Карсе даруджиец.

Они вошли в башню.

Внутри она поражала не меньше, чем снаружи. Прежде всего – своей пустотой, если не считать хлипкого помоста, сооруженного под единственным окном. Пол был густо усеян каменными осколками. Снизу вверх под разными углами тянулись длинные жерди, подпиравшие строение. Наверху они соединялись грубо обтесанными балками. Для большей прочности хозяин обвязал места соединений веревками. Весь этот каркас, занимавший нижнюю половину каменного скелета, опирался на две массивные каменные лапы, напоминавшие птичьи. Каждая лапа была трехпалой, с длинными острыми когтями. От хвоста вымершего зверя остались лишь кости, покачивающиеся на веревке у стены.

Хозяин башни расположился на корточках возле очага из грубых кирпичей, сложенного под помостом. Среди тлеющих углей стояли два небольших котла.

– Мне хотелось собрать скелет этого зверя целиком, до последней косточки, – заговорил незнакомец. – Вот я и возвел башню, чтобы места хватало. Мечтал: соберу его и потихоньку начну ломать это сооружение. Потом призадумался: на чем у меня будет держаться череп, если загнать его на самый верх? А костей становилось все больше, и я уже терялся, какую куда пристроить. Но теперь мои замыслы изменились. Надо укрепить крышу. Да вот только это дело непростое. Очень даже непростое.

Карса нагнулся над очагом. В одном котле и впрямь был травяной настой, а во втором пузырилось какое-то клейкое варево.

– Не вздумай пробовать эту «похлебку»! – предостерег Карсу хозяин башни. – Ею я склеиваю между собой кости. Когда застывает, становится крепче камня.

Достав глиняные кружки, он наполнил их терпкой горячей жидкостью. И добавил:

– Кстати, из моего клея можно даже посуду делать.

Даруджиец обеими ладонями взял кружку и подул на напиток.

– Прошу прощения, господин, забыл представиться. Меня зовут Торвальд Ном.

– Ном? Как же, слыхал. Известная даруджистанская династия. А ты, надо полагать, до того, как попасть в рабство, был разбойником?

Торвальд взглянул на Карсу и поморщился.

– Проклятые следы от кандалов! Нам нужна другая одежда, с длинными рукавами и манжетами. И сапоги, желательно повыше.

– Здесь хватает беглых рабов, – усмехнулся напанец. – Не думай, что ваши отметины будут особо бросаться в глаза.

– Так куда же мы все-таки попали?

– На северное побережье Семиградья. Море, что плещется внизу, – это Отатараловое море. Лес, покрывающий полуостров, называется А’ратским. Ближайший город – Эрлитан. Пешком до него дней пятнадцать ходу.

– Могу я узнать и твое имя тоже? – осторожно спросил Ном.

– Вполне заурядный вопрос ты задал, Торвальд Ном. Хотел бы я ответить тебе на него просто и ясно, но увы! Здесь меня зовут Ба’йенроком, что на эрлитанском наречии означает «хранитель». А в остальном мире с его войнами, заговорами и переворотами меня вообще никто не знает. Тех, кому было известно мое настоящее имя, уже нет в живых, и, признаться, меня это вполне устраивает. Так что зовите меня Ба’йенроком или Хранителем. Кому как больше нравится.

– «Хранитель» легче выговорить. Скажи, а какие травы ты положил в этот настой? Вкус и запах мне совершенно не знакомы, – признался Торвальд.

– Ничего удивительного, – улыбнулся Хранитель. – В окрестностях Даружистана такие не растут. Это местные травы. Мне неведомы ни их названия, ни свойства, но нравится их вкус. А те, от которых мне было плохо, я давно выкорчевал.

– Приятно слышать. Ты хоть и обосновался в здешней глуши, но, кажется, неплохо знаешь «остальной мир». Ни даруджийцы, ни даже теблоры не вызывают у тебя удивления. Должно быть, ты немало постранствовал по свету… Не твою ли сломанную лодку мы видели на берегу?

Хранитель поднялся во весь рост.

– Ты начинаешь меня сердить, Торвальд Ном. А когда я рассержен, плохо бывает всем.

– Как скажешь. Больше я не буду тебя расспрашивать.

Хранитель слегка ткнул даруджийца кулаком в плечо, однако тот отлетел на пару шагов.

– И правильно сделаешь. Думаю, мы с тобой поладим. Будет совсем хорошо, если твой молчаливый друг тоже скажет несколько слов.

Потирая плечо, Ном вопросительно поглядел на Карсу.

– Когда мне нечего сказать, я молчу, – произнес великан.

– Мне нравятся люди, которым нечего сказать, – кивнул Хранитель.

– Значит, тебе повезло, – не слишком дружелюбно бросил ему Карса. – С такими врагами, как я, ты бы точно не справился.

Ба’йенрок долил себе настоя.

– В свое время у меня были враги пострашнее тебя, теблор. Более свирепые и жестокие, чем ты. Да и телом крупнее. Сейчас все они мертвы.

– Годы побеждают каждого из нас, – тоном мудреца провозгласил Ном.

– Ты прав, даруджиец, – кивнул Хранитель. – Жаль, что мои враги этого не понимали… Вы ведь и есть наверняка хотите, правда? Но имейте в виду, что я потребую плату за угощение. Вы оба поможете мне разобрать крышу. Работы там – на день. От силы на два.

Карса огляделся по сторонам.

– Я не стану на тебя работать. Выкапывать кости и потом склеивать их твоей похлебкой? Я не трачу времени на бесполезные дела.

Хозяин башни аж застыл от изумления.

– На бесполезные дела?! – шепотом повторил он.

– Не сердись, господин. Нужно знать теблоров, – суетливо заговорил Торвальд Ном. – Увы, уклад жизни не наделил их житейской мудростью. К тому же искусство дипломатии им неведомо, а их прямота… э-э-э… в других местах она зачастую воспринимается как грубость.

– Хватит болтать, – осадил его Карса. – Пусть этот человек занимается пустяками, если хочет. Меня это совершенно не интересует. Но когда я проголодаюсь, то просто возьму его еду, и он мне не помешает.

Карса предполагал, что такие слова не понравятся Хранителю. Рука теблора уже тянулась к мечу, но хозяин башни оказался проворнее. Его кулак, будто камень, вылетевший из пращи, ударил великана в правый бок. Хрустнули сломанные ребра. Легкие воителя сморщились, лишившись воздуха. Карса зашатался. Окружающий мир потонул в темноте.

Никогда еще ему не наносили такого удара. Даже Байрот Гилд со своей медвежьей мощью не сумел бы сделать то, что ухитрился сотворить этот напанец.

Карса взглянул на Ба’йенрока с неподдельным изумлением, даже с восхищением. Но уже в следующее мгновение рухнул на пол, потеряв сознание.

Когда он очнулся, из раскрытой двери башни лился солнечный свет. Карса по-прежнему лежал на острых каменных обломках. Пахло пылью, которая беспрестанно сыпалась сверху. Юноша сел. Нестерпимо болели ребра, и он стиснул зубы, чтобы не застонать. Где-то под потолком слышались голоса.

Убедившись, что кровавый меч до сих пор при нем, Карса несколько успокоился. Держась за окаменевшую лапу скелета, теблор встал. Ном и Хранитель стояли на верхних балках и разбирали потолок.

– Эй, Карса! – окликнул его даруджиец. – Я бы позвал тебя сюда, да боюсь, что помост не выдержит твоего веса. Видишь? Мы уже кое-что успели сделать.

– Помост вполне выдержит вес твоего друга, – возразил Хранитель. – Я затаскивал на него кости скелета, а они будут потяжелее, чем всего один теблор. Поднимайся сюда, Карса. Мы сейчас примемся за стены.

Юноша осторожно дотронулся до покалеченных ребер. Каждый вдох отзывался болью. Теблор сомневался, что вообще сумеет вскарабкаться наверх, не говоря уже о том, чтобы работать. Но выказать слабость перед этим мускулистым напанцем? Боль можно стерпеть, а вот малодушие позорно. Морщась, воитель ухватился руками за ближайшую балку.

Он лез медленно, обливаясь потом. Ном и Хранитель молча следили за ним. Когда Карса наконец выбрался на широкую верхнюю балку, вся его спина была блестящей и липкой.