Всеслав рассказывал ей все больше ужастиков про гидроцефалов, про псов Господних. Верным служителям Церкви Судного Дня он перемыл кости напоследок и довольно убедительно, так, что Зоя, полная праведного гнева, с них и начала высказывать свои претензии к министру.

Всеславу, когда он довел ее до ворот дома, в голову неожиданно пришла здравая мысль, что он слегка погорячился, но было уже поздно. Когда спустя полчаса, Зоя позвонила ему с просьбой забрать ее на электромобиле, потому что у нее много вещей, он уже точно понял, что совершил ошибку.

Но отступать уже было поздно, да и как-то не по-мужски.

– Но неужели надо вот так рубить с плеча и уходить из дома, – спросил сам себя вслух Всеслав, ожидая Зою перед ее домом. Он уже устал, ему хотелось спать, и на сегодня с него было достаточно приключений. Почему ей обязательно надо было на ночь глядя доказывать свою правоту.

Когда хлопнули ворота, он непроизвольно вздрогнул. Был поздний вечер, а находиться у дома министра обороны, после того как стал причиной его конфликта с дочерью было небезопасно. Поэтому увидев, что это Зоя и она одна, молодому человеку немного полегчало.

– Привет еще раз, – хотел он сказать весело и непринужденно, но получилось суховато. Впрочем, Зоя не заметила.

– Спасибо, Всеслав, я тебе очень благодарна, что ты все бросил и приехал. Даже не знаю, чтобы я делала сейчас без тебя.

– Спала бы.

– Да, смешная шутка.

Всеслав подумал, что это не шутка, но вслух философски заметил:

– Да, в таких ситуациях, если не смеяться, останется только заплакать.

Зоя погрустнела:

– Поверишь? Я с трудом удерживаюсь. Это все так сложно для меня. Я даже не знала, что уйти из дома так тяжело. У меня и отношения с родителями идеальными никогда не были, с отцом я вообще забыла, когда разговаривала больше пяти минут в день, до того, как я с вами связалась. «Связалась» – это его слова. Но, Всеслав, на душе будто кошки скребут. Знаю, что я права, а вот все равно…

– Да, малыш, это все не просто. Но сейчас, – он тронулся с места, – надо ехать, пока твой папа не опомнился и не оторвал мне голову по самые щиколотки.

Зоя пожала плечами:

– Не думаю. Он, скорее всего, подождет, когда я сама прибегу обратно. Я знаю – мама с ним расходилась пару раз. Жаль, что я с мамой не попрощалась, но она уже спала, а в эту бароспальню не достучишься. Ну на то она и бароспальня. А куда мы едем, к тебе?

Всеслав бросил на нее удивленный взгляд, на секунду оторвавшись от дороги.

– Хм, ты посреди ночи звонишь мне, просишь забрать, и не знаешь куда?

– Не делай из меня дуру, – возмутилась Зоя. – Я собиралась в Платановый Двор, это мини отель на Речной. Там уютнее, чем у меня дома. Но ты же едешь и не спрашиваешь, куда меня везти. Вот, я и подумала, что мы едем к тебе.

– Я бы не позволил себе такого.

Зоя не смогла скрыть довольную полуулыбку, Всеслав был самой галантностью.

– Мы едем, в квартиру моего хорошего друга. Ничего не подумай, – предупредил он, – его не будет в городе еще месяца четыре. И там вполне прилично.

Тут Всеслав слегка запнулся, вспоминая, не мог ли он оставить там чего-либо в прошлый раз, когда отдыхал там с одной знакомой феминисткой после выматывающих политических дискуссий.

Когда Зоя вошла в квартиру, она отметила, что она действительно довольно приличная. Первое, что сразу ей пришлось по душе – это аромат хризантем, конечно искусственный, но очень приятный.

В большой гостиной Всеслав сразу расположился, как у себя дома, заняв место на полосатом диване. Зоя аккуратно осматривалась, как кошка, которую привезли на новоселье. Она никак не могла решить, куда ей сесть, диван занял Всеслав, а кресло и стул были завалены какими-то вещами

– Здесь довольно неплохо, – сказала она, – но куда можно все это убрать? Даже сесть некуда.

– Чем тебе не нравится диван?

Девушка нерешительно села на краешек дивана.

– Зоя, ты меня стесняешься?

– Нет, что ты. Но ведь эти вещи не должны просто лежать на стульях, у них должно быть место. Ведь так?

Всеслав взял ее за руку.

– Не переживай. Я понимаю, тебе сейчас нелегко. Но завтра наступит новый день и все как-то будет.

– Как-то это как?

– Как-то – это значит как-то. Сегодня ты злишься на отца, ушла из дома, сидишь в незнакомом месте, тебе неуютно, в голове каша. Ты сегодня только по пути в завтрашний день. Ты даже не знаешь, что будет завтра. Но это ведь твое завтра, и ты сама сделаешь его таким, каким оно будет.

– Я не хочу завтра. Я боюсь Всеслав.

Она умоляюще посмотрела на него, как будто тот мог решить все ее проблемы. Всеслав, несмотря на свой прославленный эгоизм, тонко чувствовал настроение людей. Он был абсолютно прав. Зое было неуютно, в голове и правда была каша, вероятно, она сварила ее еще в обед, и так и не расхлебала. Весь ее привычный мир накрылся медным тазом. Теперь ее захлестнула волна жалости к себе.

– Не бойся, я не брошу тебя.

Всеслав буквально прошептал ей эти слова прямо в ее полуоткрытые губы. Она смотрела, как он приближается все ближе, в полном ступоре, парализованная своими же желаниями и стеснением. В голове лишь крутилась мысль: сколько еще влюбленных в тебя девушек сидели на этом диване до меня, сколько? Но Всеслав и не смог бы ответить на этот вопрос, он их не считал.

Всеслав не был злодеем, разбивающим сердца и аккуратно подсчитывающим свои трофеи. Каждый раз он действительно влюблялся, правда ненадолго. Вот и сейчас, он смотрел на Зою, такую грустную и прекрасную, и чувствовал любовь. Правильную мысль, о том, что лучше повременить и посмотреть, как отреагирует на ситуацию господин министр, ему пришлось отодвинуть под натиском наплывших чувств.

Они целовались, закрывшись от мира в объятиях друг друга. Попирая семейные ценности, забыв о политических распрях, они думали только о себе. Он думал, какая у нее нежная кожа, она – насколько сильно он ее любит.

***

– Теперь мы встречаемся. Зоя теперь официально – моя девушка, официально мы пара, мы официальная пара. Адам! Да не смотри ты так на меня. Что я мог сделать?

– Ты мог не спать с ней.

– Не мог. Если бы мог, не стал бы.

– Я не понимаю, – высказал недоумение Адам, – почему ты не сказал мне вчера. Ты молчал целый день.

– Это моя личная жизнь. Это неправильно трепаться о ней, неуважительно по отношению к Зое…

– Да, да конечно. Нет, в самом деле, почему? Мог бы и сказать, я ведь не твоя мамочка.

– А–а, Адам. Ты же сам все понимаешь. Понимаешь, что я вляпался. Меня несло, как по накатанной, как на сноуборде. Я такой лечу и… прямо в жопу. И теперь я в ней застрял. И можешь не кричать на меня, это бесполезно. Я услышу лишь обрывки фраз. Видишь ли, жопа, в которую я попал, очень глубокая.

Адам непроизвольно хмыкнул. Всеслав сидел, обхватив голову руками, и в его глазах застыла такая вселенская тоска, что это вызвало в нем два противоречивых чувства, ему было жаль друга и одновременно очень смешно.

– Знаешь, – сказал он, подумав, – не так уж это все и плохо.

– Правда? – с сомнением обреченного спросил Всеслав.

– Несмотря ни на что, Зоя – дочь Авлота.

– В этом-то и проблема.

– Всеслав, какая проблема? Ты боишься, что вы поженитесь, и она заставит тебя взять свою фамилию. Нет, тогда чего ты боишься?

– Слушай, гений ребусов, – проворчал Всеслав, – говори прямо.

– Я и говорю. Ты боишься ее отца, все знают, господин министр нас не любит. Всякие там антиглобалисты – фигня по сравнению с нами, потому что мы против программы, разработанной именно его комитетом. Хотя я до сих пор не понимаю, причем тут гидроцефалы и оборона страны.

– Это все из-за Мозека, его обвинили в теракте на майские праздники, что он сорвался и выпустил газ в автобус к пенсионеркам, приступ агрессии, все дела, – напомнил Всеслав.

– Я думаю, это сам министр и устроил. Там рядом стоял автобус с девятиклассниками. Будь я в приступе агрессии, я к кому бы газ пустил, конечно к школьникам, они противные, шумят. А бабули – кого они трогали?

– Хватит уже о Мозеке. Говори, дальше по делу.

– Так вот. Мы открыто заявляем, что действия Михаила Авлота – античеловечны и боремся против него, потому мы и называемся человекоборцы.

– Я знаю.

– Не перебивай. Его дочь поняла, какие ужасные дела творил ее отец и присоединилась к нам. Нужно осветить это в прессе, вот и все. Это будет громкий скандал.

– Думаешь, Зоя выдержит такую шумиху?

– Дней через пять об этом все забудут, и она будет спокойно жить себе дальше, а ее отец не сможет нас тронуть, потому что его обвинят в предвзятости. А если тебя кто-то тронет, тоже обвинят его. Оно ему надо? А так он скажет – дочь молода, глупа, всем надо пару раз ошибиться, чтобы увидеть истину. Ну что-нибудь в этом роде.

– А тут еще этот шпион.

– Какой шпион?

Всеслав поднял глаза на Адама:

– Ты чего? Мясник нам звонил только что.

– Ах да. Слушай, как будто с этого звонка вечность прошла. Как он сказал – Павел Волошин?

Глава 17

Лучшим местом для охоты на двух зайцев, а именно представить общественности Зою Авлот как новоявленную защитницу большеголовых людей и выяснить, был ли честен Мясник, Всеслав и Адам посчитали вечер протеста против продажи участков на Луне.

– Ее даже не освоили, а уже продают, – это звучало почти как лозунг, из каждой кучки, собравшихся здесь инакомыслящих прогрессивных людей.

Но именно этот вечер своей новизной и должен был собрать большое число посетителей и прессы. На огромном шатре при помощи проектора звездного неба можно было любоваться звездами и огромной луной, представленной во всей красе со своими кратерами и морями.

Зоя приехала вместе с Всеславом, Адамом и Патриком. Они немного опоздали, отчего Всеслав был явно не в восторге. Засветиться перед прессой в суете перед выступлением было довольно нелегко. Единственным его козырем оставалась Галина Аккерман, журналистка одного из молодежных телеканалов. Она была освещена Всеславом лично – с кем он собирается посетить сегодня этот планетарий.

Та, предвкушая отличный эксклюзив, уже кружила около входа, выжидая своих интервьюеров. Несмотря на то, что она старательно пыталась держаться от коллег, от хищных взглядов расторопных работников прессы не укрылась ее явная заинтересованность к Всеславу. То, как Аккерман стремительно рванула к лидеру человекоборцев, как только он вошел, вызвало подозрение, не знает ли она чего-то, что нужно знать и журналисты потихоньку стали подтягиваться к компании новоприбывших.

Всеслав был доволен. Вчера он никак не мог решиться, кого же поставить в известность о том, что завтра он выйдет в свет с дочерью министра Авлота. У него было две претендентки – Галя Аккерман, милая полноватая девушка, только начинающая свою карьеру, и это был бы ей просто подарок, и Алиса Крюкова, старая подруга Всеслава, работающая на одном из ведущих телеканалов, жуткая блондинка, ставшая настоящим гуру в своем деле.

Он выбрал Галину и не ошибся. Та по своей неопытности привлекла внимание, большое внимание. И хотя ее эксклюзив стал не эксклюзивным, надо отметить свой диктофон в рот Всеславу совала именно она и задавала больше всех вопросов.

– Представьте, пожалуйста, вашу спутницу. Хотя можете и не представлять, потому что я ее узнала, – Аккерман начала разговор меткими, заранее отработанными фразами. – Добрый вечер, госпожа Авлот. Подскажите, как дочь министра обороны оказалась в компании человекоборцев?

– Я– я, – растерялась Зоя, – пришла, потому что меня пригласили.

– Так вы не знали, что Всеслав Белик – лидер партии человекоборцев, защищающих права большеголовых людей?

– Конечно, я знала.

– А вы знали, что ваш отец совершенно не одобряет эту партию, а про вашего спутника говорил, что он шут гороховый?