Он был довольно впечатлительным молодым человеком, любил фантастику и антиутопии. И эта вариативная версия будущего, такая странная, но такая возможная, его ошеломила, насколько реалистичной она была. Так, наверное, сидя дома в гостиной с близкими друзьями, высказывали свои опасения жители Германии относительно национал-социалистов и их амбициозного лидера, до конца не веря, что его идеи всё-таки воплотятся в жизнь. Мог ли Георгий что-то сделать сейчас для этих девушек – неизвестно, но то, что они ещё могли побороться за свою свободу, это было неоспоримо, как то, что Доронина была невероятно умна и имела все шансы довести свою партию в этой игре до победного финала.

***

Последняя «очень важная» встреча Паулины ничем не отличалась от других не менее важных предыдущих встреч. Исключением было лишь разве что место проведения и предшествующая мероприятию экскурсия. Зоя искренне надеялась, Доронина не будет настаивать на ее активном участии в этом политическом корпоративе, и старалась держаться в стороне. Дело было даже не в некотором напряжении между ней и генералом феминистской партии, а в какой-то невыносимой усталости и апатии.

Она отстранено смотрела на Паулину и девочек, не в силах собраться с мыслями. На площадке тем временем не происходило ничего интересного или нового, что могло бы привлечь ее внимание.

Феминистки вживались в роли строптивых грациозных ланей, с благосклонностью аристократок, принимающих комплименты, а депутаты распускали павлиньи хвосты.

– О чем задумались? – Зою оторвал чей-то знакомый голос от непрерывного потока путающихся мыслей, отдаленно напоминающих сознание.

– Я не знаю, – ответила она честно. Как только проснувшийся человек с трудом помнит свой сон, так и она не могла собрать свои размышления во что-то произносимое и хоть немного понятное.

–Ну что же, бывает.

– А это вы Георгий, решили помучить свое самолюбие?

– Не совсем, хотя я понимаю, о чем вы. Вы забыли телефон в каре. А вам кто-то настойчиво пытается дозвониться.

– А как вы узнали, что мне?

– О, нет вы пока не настолько знамениты, госпожа Авлот. Я просто ответил на звонок, и вы больше всех подошли под описание. Кстати, ответьте, вероятно, это важно для вас. Если я правильно понял, то ваш отец посадил вашего парня в тюрьму. Да, непросто у вас там все.

***

– Паулина, мне срочно, срочно надо домой!

Паулина в недоумении обернулась, даже не успев снять с лица обворожительную полуулыбку.

– Что? Зоя, что случилось, что-то с твоим отцом? Он заболел? Извините, – она кивнула своему собеседнику, полному молодому человеку с необычайно круглыми упругими щеками.

– Ну можно и так сказать. Он посадил Всеслава!

– Фу–у, – выдохнула Доронина, – ты меня напугала. Я и правда подумала, что что-то случилось.

– А то что Всеслав в тюрьме – это не случилось?

– Тебе, наверное, Вера позвонила?

– А она бы не стала мне звонить просто так, она меня терпеть не может.

– Конечно, потому что таскается за Всеславом с коровьими глазами, впрочем, ты далеко от нее не ушла. Что с ним будет с Беликом? Какая тюрьма? Ему даже условного не дадут. Ну помутузят немножко, так ему это только на пользу.

– Паулина! Как же… как же ты так просто…

– Только не вздумай плакать. Ну хоть при всех не плачь. Мы через час все равно улетаем. Зоя, черт тебя дери! Не мочи мою репутацию и папину тоже.

Зоя, хлюпая носом побрела искать Берту.

Та уже искала ее, чтобы утешить и разделить горечь плохих новостей.

Зоя никак не могла остановить слезы, потоками лившиеся из глаз. Ей было жаль Всеслава, но еще больше жаль себя. Разве так много ей было надо, она лишь хотела друзей, любви, обычного человеческого ощущения счастья. Неужели нельзя было это просто ей позволить, дарят же родители детям подарки. Почему нельзя было подарить ей Всеслава?

Несмотря на циничное «что с ним будет» Паулины, Зоя понимала, что быть может все, что угодно. Михаил Авлот мог посадить любого, и думать о своей репутации он станет в последнюю очередь, если вообще о ней подумает. И Зоя знала это как никто другой. Ее отец занимал свой пост уже давно, и предложения уйти на покой он не боялся вовсе. Министр был невероятно дисциплинирован и упрям, так что «старый упертый баран» в его след от подчинённых и коллег звучало довольно часто. Министр Авлот всегда делал, что хотел, и когда хотел, с полной уверенностью в своей правоте. И все, что он делал, по его мнению, он делал на благо общества. За все это он и получил свое имя Железного Авлота, неподкупный, негибкий, не считающийся с мнением большинства, наделённый большой властью.

Если у него появилось желание посадить Всеслава, чтобы тот ему не мешал, то никто не будет возражать. Кроме нее. Зоя вспомнила, как всегда неуютно себя чувствовала, а спорах с отцом, когда отстаивала свою точку зрения. Он был настолько убежден, в своей непогрешимости и так давил своим авторитетом, что она сама уже начинала сомневаться в правильности своих решений.

Но в этот раз она пойдет до конца. Неважно, что сейчас она рыдает в объятиях Берты. Этот недолгий момент гнева и боли она оставит вместе с литром слез на мокром плече подруги.

– Я должна извиниться перед Паулиной за этот цирк, который устроила, – сказала Зоя, когда почти успокоилась. – Попробую найти ее.

Но Берта удержала ее.

– Потом извинишься. Все равно мы уже улетаем домой. Паулина вообще сейчас не в духе. Девочки проговорились, что она взяла тебя в эту поездку только чтобы переманить к себе в партию.

– Я и так это знаю. По крайней мере, здесь ко мне нормально все относились. И Паулина в том числе. А у защитников – что? Адам смотрит на меня с презрением, Вера ненавидит. Одни завидуют, другие осуждают. Но косо смотрят все. И это даже не из-за моего отца, а из-за того, что я встречаюсь с Всеславом, который встречается со мной из-за моего отца.

– А он встречается с тобой из-за твоего отца? – у Берты округлились глаза.

– Берта, не тупи! Я говорю, что все про меня так думают. Хотя… может это так и есть. Только подумать, насколько всем нужен мой отец. Почему нельзя тогда напрямую к нему подкатывать? Надо спросить у мамы, у нее какая цель, она ведь с ним вообще живёт.

– Я вижу тебе уже лучше, – она услышала голос Паулины.

– Да, – Зоя с улыбкой обернулась к ней.

– Она только что рыдала, как невменяемая, – вмешалась Берта, – это у нее продолжение истерики, а не улыбка.

– Нет, Берта, – Зоя взяла ее за руку, – со мной все сейчас нормально. Паулина, попробуй меня извинить. Я не имела права так себя вести.

– Хорошо, что ты это понимаешь. Никто из нас не имеет права на публичное выражение чувств. Даже если тебе отрежут руку, нужно со всеми мило попрощаться, а уже у врача в кабинете орать и материть всех подряд. Мы улетаем, идите на площадку. И ещё… если передумаешь, Зоя, я буду рада тебя видеть.

Паулина неоднократно повторяла, что в любых раскладах главное – не светить карты. Доронина не играла с Зоей, ей нравилась эта наивная девочка, она подружилась с ней и пыталась надавать ей впрок дельных советов. Но, чтобы она стала делать, если бы Зоя и в самом деле взяла и собралась переметнутся к феминисткам, она и представить себе не могла. Целью была вовсе не дочь министра, двухнедельная миссия Зои была лишь первым шагом к тому, чтобы Паулина смогла стать верным другом и соратником для Всеслава и Адама. План был донельзя прост, сейчас эти двое ее и близко к себе не подпустят, слишком много в прошлом было между ними. Но она пообещала их отблагодарить за участие Зои в конференции. И она отблагодарит, и не раз, и взамен тоже воспользуется какой-нибудь услугой. Так и возникнет и доверие, и дружба. А почему бы и нет, по крайней мере с Всеславом всегда было о чем поговорить.

Для чего это нужно Николасу Толму неважно, важно, что Доронина знала для чего ей нужен Николас Толм.

Глава 27

Волошин порядком истомился в ожидании Всеслава. Он проторчал перед отделением уже лишних пару часов и понемногу начинал закипать. Солнце нагрело его белобрысую макушку, как блин на сковороде, он весь вспотели измучился.

Его терпение было вознаграждено крайне интересной картиной, он увидел, как Всеслав буквально вылетает из участка. За ним выскочил полицейский, как будто желая убедиться, что Всеслав наконец ушел.

– Я буду снимать побои, – Всеслав заорал в сторону полицейского участка.

– Да кому ты нужен, придурок, бить тебя, – от возмущения полицейский покраснел как рак.

– И где мой кошелек. Вы что украли мой кошелек?

– Какой кошелек? Ты, идиот, его нам оставил? Нет, стой, где стоишь, я сам посмотрю.

Он вернулся через минуту с кошельком и буквально кинул им в Всеслава.

Тот подобрал его и заглянув, снова начал кричать:

– У меня были билеты на Дарк Флудс. Вы что украли мои билеты?

– Да пошел вон уже отсюда. Белик, как ты заепузил.

Всеслав демонстративно отряхнул брюки и поправил прическу. Он увидел, как за ним наблюдает Волошин и улыбнулся ему:

– Неплохие ребята здесь работают, только немного нервные.

– Садись, – Павел кивнул на заднюю дверь машины.

–Нет. Я в такой жлобской машине не поеду.

– Садись, тебе говорят. Тебя хочет видеть господин Толм.

– И прислал за мной свой пенсионерский транспорт? Так я не дед с миллиардами, чтобы на такой кататься, а честный гражданин. Понял?

– Я все равно тебя заставлю поехать со мной.

– Ты что собрался драться со мной? – скривился Всеслав, но немного подумав, махнул рукой. – Ну, ладно, будем считать, ты меня уговорил.

Всеслав можно сказать лег на сидении, чтобы из окна машины была видна разве только что его макушка. От этого ему не удавалось придать себе важный вид, и всю свою солидность он постарался вложить в голос.

– Может, ты все же меня введешь в курс этого странного похищения.

– Это не похищение, похищал бы я тебя более жёстко. И динамично. А у нас сейчас просто намеченная встреча с человеком, который помог тебе выйти из обезьянника пораньше.

– Меня бы все равно не посадили, а в обезьяннике не так уж и плохо. Так что не ждите от меня благодарности за вашу заботу.

Волошин даже немного удивился такой самонадеянности.

– Да моему начальству конечно не благодарность от тебя нужна, но ты бы задумался, парень. В этот раз все было не так-то просто. Тебя могли бы и наказать.

– Вот только не надо, – поморщился Всеслав, – всего этого пафоса. Меня не из ГУЛАГа вытащили.

– Шефа твоя партия не интересует, но все равно ты можешь быть ему полезен, а он тебе. Лучше не выеживайся и выслушай внимательно этого очень влиятельного человека. А пока едем молча. Договорились?

– Всеслав не ответил. Повернувшись к окну, он сделал вид, что едет один в пустом вагоне метро.

***

Офис Толма Всеславу пришелся по душе, слегка затемнённый, прохладный, ничего лишнего.

Едва Волошин представил его, он, поздоровавшись, по-свойски прошагал к столу, пододвинул к себе стул и уселся с невозмутимым видом.

Толм только усмехнулся, юношеская бравада подобных Всеславу, слегка забавляла его, но не более.

– Думаю, предлагать тебе чувствовать себя как дома, излишне. Также я думаю, что и нужды представляться друг другу нам тоже нет. Так что, давай отложим формальности и перейдем сразу к делу.

– Я уже сказал вашему гвардейцу, чтобы вы не ждали от меня благодарности, гражданин кардинал. Я даже больше скажу, если я сейчас начну слышать в свой адрес угрозы, я без всяких сомнений обращусь в полицию.

– Всеслав, я не собираюсь тебе угрожать. Наоборот, я хочу попробовать донести до тебя мысль, что мы с тобой на одной стороне. Мы союзники.

– Ага, союзники. И чтобы союз был покрепче, вы разбили Адаму голову.

– Это была ошибка.

– Ошибка? – Всеслав подпрыгнул на своем стуле. – Вы, не задумываясь, чуть не убили моего друга и теперь говорите, что это всего лишь ошибка.

– Все ошибаются. Мои сотрудники слишком ревностно подошли к исполнению задачи. Им нужно было забрать Дневник Бирвиц у твоего друга, бить его было не обязательно.