Всеслав вскочил со стула:

– Это бред какой-то!

– Сядь. Меня выслали из гетто, чтобы я этого всего не видела. Отец тоже понимает, что это слишком жестоко. Но они больше не собираются держать гидроцефалов в санаториях. А новым большеголовым не дадут родиться. Все. Конец.

– Надо рассказать всем. Надо немедленно вызвать резонанс в обществе. Это поможет предотвратить этот геноцид.

– Для резонанса уже все готово, – с горечью вздохнула Зоя. – Кадры, где гидроцефал разрывает на куски ребёнка в приступе агрессии. После этого никто и не пикнет против введения препарата. Мало того, никто не станет возмущаться и тогда, когда большеголовые начнут от него умирать один за одним.

– Такое может придумать только садист.

– Возможно.

– Возможно? Это твой ответ? Твой отец просто сумасшедший маньяк. И ты сидишь и говоришь "возможно".

– Хватит. Я ищу хоть какие-то способы это предотвратить. А ты истеришь и все!

Всеслав в безысходном отчаянии бросил на стол измятую в рваное месиво салфетку.

– Никому и дела не будет, когда они все умрут. В чем они провинились, почему такая жестокость? Ты знаешь причину?

– Они слишком умны, мыслят нестандартно. Из-за этого заносчивы и высокомерны. Такие люди могут представлять угрозу системе, – открыто и без эмоций ответила Зоя.

Всеслав на миг замер:

– Я думал, это выдумки Толма. Правительство убивает свои же ресурсы из-за страха потерять контроль.

– Нет, Всеслав. Это очень точное описание происходящего. Ген агрессивности – отличная выдумка, не правда ли?

– Мы не справились с одной единственной задачей – доказать, что это ложь.

– Ну, ещё не все потеряно. Дневник Бирвиц все ещё в библиотеке.

– Ни мне, ни Адаму туда не попасть. Там теперь камеры по периметру, мне не то что бы войти, мне подойти не дадут.

– Пошли кого-нибудь.

– Смеешься? За этим Дневником охотятся Толм и Авлот. Что уже только не происходило из-за этого Дневника. Кого я тебе пошлю?

– Через четыре дня он будет бесполезен.

– Я соврал Толму, что Адам точно не помнит, где дневник. Но если попадёт в библиотеку, то вероятнее всего, найдёт по памяти. А сейчас я ему что скажу, что он внезапно вспомнил, позвонил мне из обезьянника и попросил забрать?

– Адам в обезьяннике? – удивленно спросила Зоя.

– Да, там какая-то мутная история. Николас сказал, чтобы мы не дергались. Его через пару дней и так выпустят, без всяких адвокатов.

– Я подозреваю, что через пару дней не выпустят. И тебя тоже за что-нибудь задержат. Думаю, завтра. Вы на митинг, кстати ко Дворцу Моряков собираетесь?

– Что?

– Думаю вас всех там и заметут. Чтобы не мешались. Всеслав, ты что не понимаешь, какая это серьёзная операция? Если что-то пойдёт не так, полетят погоны, должности.

– Мы можем заявить о геноциде на митинге, – нерешительно предложил Всеслав. Он чувствовал себя в западне.

– Можно попробовать. Не думаю, что это сработает. Ни на одном митинге пока не сработало. Но попытаться все равно стоит. Придумай как привлечь внимание именно к себе.

Всеслав обхватил голову руками.

– Боже, что я могу сейчас придумать.

– Всеслав, сосредоточься. Пожалуйста. Должен же быть какой-то выход. Они не могут умереть. Всеслав, для меня это не просто большеголовые люди. Это моя семья. Понимаешь?

Всеслав внезапно осознал, что само провидение послало Зою Авлот в гетто, чтобы дать гидроцефалам верного и сильного союзника. Он смотрел на неё и видел, как она изменилась. Пропала наивность и неуверенность в движениях, щенячий взгляд стал жёстким, она похудела, черты лица заострились.

Он вспомнил, как на его резкий выпад о том, что феминистки готовы поступиться всеми своими принципами отбора и взять Зою Авлот только из-за фамилии, Доронина ему ответила, что он дурак, но вскоре это поймёт. Может, она именно это имела ввиду? Или просто троллила его, как всегда.

– Надо достать Дневник. Ты права. Только я не знаю кому могу это доверить. Все изменилось. Наша партия уже совсем не та. У многих в гору пошла карьера. У нас какие-то дела, поездки, обучающие мероприятия. Я иногда даже не понимаю, чем мы занимаемся. Налаживаем какие-то связи с правительством. Толм одержим идеей назначить своих людей в гетто в руководящие должности при больнице. И отстранить твоего отца. И все вроде хорошо. Но я здесь уже как декорация. Я ничего не решаю и все это знают. Если я сейчас расскажу Толму, где Дневник, то я не уверен, что он обнародует источник. Скорее, я уверен, что наоборот. Он сумасшедший. Я уже говорил, он одержим своими идеями. Во многом я с ним согласен, но я не готов идти хоть на сделку с дьяволом лишь бы добиться чего-то, что только у меня понятно в голове. Я не знаю допустимое количество жертв в его макиавеллиевских планах и не хочу, чтобы Дневник попал к нему.

– Думаю, я его могу забрать из библиотеки. Помнишь, я тебе говорила, что в больнице никто не верил, что я там не для проверки.

– Да, – усмехнулся Всеслав, – Николас до сих пор не уверен, что ты не заодно с отцом. Боже, они два психа, один другого стоит. Куда катится этот мир? Но это хорошая мысль. Тебя без вопросов пустят в библиотеку. Авлотам точно не запрещён доступ. А ты не думаешь, что твой отец может предвидеть этот наш шаг и ждать тебя с Дневником?

– Нет. У него все готово к геноциду, и он не будет ни на что отвлекаться. Это первое. А второе, я обнародую все не выходя из библиотеки. Как мы и хотели. Начнутся обсуждения: правда, неправда, зачем им впаривали эту чушь про агрессивность и кому это нужно. Конечно, в этот момент любое видео со зверствами большеголового человека вызовет массу подозрений в достоверности. А когда откроется, что это видео – фальшивка, представляешь какая будет реакция?

– Министр попадет в свою же ловушку.

Глава 3

Утро следующего дня началось для Всеслава с неприятного ожидания. Мысли о предстоящих событиях лишили его сон сладости и наполнили тревогой, отчего он проснулся хмурым и не выспавшимся. Разбитым и непродуктивным.

Прощаясь вечером с Зоей, они договорились созвониться утром и ехать в библиотеку спасать мир. Но когда именно утром Всеслав не подумал уточнить и это было, как он решил, непростительной ошибкой. Сидя на кровати, чистя зубы, потом завтракая, он все время смотрел на часы в ожидании звонка. Если бы Зоя была Верой, он без тени сомнения набрал бы ее, как только открыл глаза. Или если бы Зоя была Зоей, но этот день случился бы пару-тройку месяцев назад.

Всеслав томился до девяти и позвонил сам, но она не взяла трубку. Через полчаса он позвонил ещё раз и ещё раз – Зоя не отвечала. Всеслав начал переживать, что её отец мог узнать о том, что она с ним встречалась и принять какие-то меры. Но ближе к полудню его стали уже одолевать и другие сомнения.

Наскоро одевшись, он помчался в библиотеку.

– Здесь была девушка? Такая темноволосая, невысокая.

– Молодой человек покиньте библиотеку. Сканер показал, что у вас запрет на посещение.

– Да знаю я, знаю. Только скажите, она была здесь?

– Никого здесь не было, покиньте библиотеку немедленно.

Всеслав вышел в полном неведении того, что он должен делать дальше. Вчера не задумываясь, он выдал Зое расположение Дневника. И сегодня она просто испарилась. Это такая месть за его измену? Хотя изменой это трудно назвать – он по-тихому бросил её, пока она была в гетто. Такое можно простить? Он поверил ей, что можно. Но зачем ей Дневник Бирвиц? Неужели можно подвергнуть жизнь стольких людей опасности из-за обиды? Великий заговор с видео материалами и лекарственными препаратами – это выдумка? Железный Авлот не зря так хотел заполучить Дневник Бирвиц. И наконец-то смог. Может, он ошибался, и Зоя давно работала на своего отца. Всеслав ни в чем уже не мог быть уверен. Даже в том, что Зоя забрала Дневник. Этого он ещё не знал наверняка.

Из паутины собственных мыслей его вывел звонок. Это был Николас Толм.

– Чёрт, только тебя мне сейчас не хватало, – Всеслав хотел было не отвечать, но после некоторых раздумий решил все же взять трубку. – Да, Николас, доброго дня.

– Я не уверен, что оно доброе, – в голосе Толма слышалось явное недовольство.

– Что случилось?

– Как раз это я и хочу от тебя узнать. Три с половиной часа назад Зоя Авлот в окружении вооружённой охраны вошла в здание Центральной Библиотеки и через пятнадцать минут вышла оттуда, села в машину и уехала. Прямиком в кабинет отцу. Этот факт меня уже обеспокоил. Но когда в библиотеке появился ты, то сопоставив факты, я понимаю, что моё беспокойство будет только нарастать. Что произошло, Всеслав? Ты знал, где Дневник и сказал ей, чтобы загладить свои грехи?

– Я не знаю. Нет, – Всеслав отчаянно придумывал чтобы сорвать более-менее похожее на правду. – Я, то есть мы, я и Зоя договорились встретиться утром в библиотеке. Сначала созвониться, а потом встретиться. Я ждал её звонка. Но она не звонила. Я сам пытался связаться с ней. Подумал, поеду сюда.

– Зачем вы должны были встретиться?

– Она сказала, что знает, где Дневник. Хотела мне его отдать.

– Именно сейчас?

– Чтобы предотвратить геноцид. Зоя сказала, что её отец задумал страшный геноцид против большеголовых людей. Везде будут крутить ролик, как гидроцефал зверски убивает ребенка. Потом их будут якобы лечить препаратом, от которого они все погибнут.

Николас, не ответив ни слова, отключился. Вряд ли он поверил во все это. Всеслав думал, как объяснить, что Зоя узнала о Дневнике. Получила анонимное письмо в гетто или Адам что-то такое рассказал и это навлекло ее на догадки.

Но все эти мысли ушли прочь, как только он получил сообщение от Толма. Это было то самое видео. Невероятно жестокое, кровавое, от которого застывало сердце. Гидроцефал убивал ребенка. Даже зная, что это постановка, Всеславу стоило большого труда до смотреть эту жуткую сцену.

– Ты должен немедленно приехать в офис и рассказать все, что знаешь.

– Я буду через час.

Всеслав обреченно шёл к остановке. Никогда ещё настолько близко он не подходил к тому, чтобы все бросить и уйти в закат. Что он сможет сделать, чтобы спасти этих людей? Ничего. Единственную надежду унесла в клюве своему папочке-садисту его бывшая. Может Гитлера тоже когда-то бросила еврейка и он вот так мстил.

Вообще вторая мировая всегда ему казалась очень странной. Адольф Гитлер – будто сошедший со страниц комиксов, невероятный супер-злодей, с которым боролся весь мир, казалось этот карикатурный персонаж не мог быть реальным, слишком утрированным был весь его образ. Он не просто завоевывал мир, чтобы пользоваться ресурсами, получать ежегодную прибыль в виде дани или других налогов, он уничтожал миллионами потенциальных рабов. Эта ничем не оправданная жестокость, особая любовь к оккультным наукам – классический злодей с невнятно прописанной мотивацией.

И вот теперь Зоя, вступившая на темную сторону из-за банальной ненависти. Но что руководит Михаилом Авлотом? Зачем уничтожать гидроцефалов? Он хотел задать этот вопрос лично Зое.

– Привет, Карим, – Всеслав собрал себя в кучу и решительно решил выяснить все, – найди мне, пожалуйста, Зою. Ее телефон тот же. Мне нужно знать, где она скрывается.

– Без проблем. Дай мне минуту. Она скрывается в своей комнате в доме родителей.

– Спасибо.

Не особо она и скрывалась.

Меньше, чем через час, Всеслав у ворот министра отбивал " a Bella Chao" винтажной колотушкой, служившей здесь, видимо, вместо звонка.

– Это твой бывший, – мать Зои была очень удивлена, увидев Всеслава. – Я застрелю его, чтобы он не тарабанил?

– Не надо, я с ним поговорю.

– Как хочешь.

Зоя вышла в домашнем халате и тапочках. Волосы были забраны в небрежный пучок, очень небрежный. Она облокотилась на калитку. Ветер трепал выбившиеся пряди волос, которые она безуспешно пыталась закрутить за ухо.