И вот когда он продрался до последней строчки, стараясь уложить в голове верные, мудрые эти мысли – почти все умственные силы покинули буйную Витюшину голову. Пропала и тоска по выпивке. Как и не было её. Вылезло острое желание переспать с Натальей, но он сообразил, что на текущем этапе жизни – мысль эта фантастически тупая. Осталось желание пообедать. Съесть борщ, две котлеты и выпить два стакана компота из сухофруктов.

– Вот, блин, как надо напрягать волю!– Шанин Витюша обалдел от простоты лечения алкоголизма. – Надо с собой носить «Правду», «Известия» и журнал «Коммунист». Начни читать – и нет желания выпить. Не важно – как удаётся Советской прессе влиять на низменные желания, давить их! Но факт ведь реальный! Прошло же. Расхотелось вмазать. Чудеса!

За неделю до выпускного вечера командир дал курсантам последнюю практику. Поработать в рейдах передвижных милицейских патрулей, после чего сдать три экзамена и лететь орлами вперёд и вверх с двумя лычками на погонах. Витюшу снова определили в ту же группу, с которой он работал в прошлый раз. Все друг друга знали и это облегчало совместные действия.

Лейтенант Борисенко, командир группы ППС встретил Витюшу как родственника, которого не видел лет пять минимум. Сначала откозырял, потом пожал руку, после чего обнял его, оторвал от земли и три раза крутнулся с ним вокруг оси. Обрадовался.

– Неделю будем вместе отпахивать.– С удовольствием гладил он Шанина по спине.– И Гена с Колей, автоматчики, те же самые. Это, блин, хорошо.

Четыре дня подряд на всех дежурствах им доставались всякие мелочи. Пьяных, иногда попадающих друг другу по морде, разнимали и отвозили в вытрезвитель. Парня какого – то, с виду нормального и трезвого, оттащили на автобусной остановке от девушки, которую он хватал за руки и пытался утащить за собой в маленький скверик. Девушка сказала, что она его впервые видит, что больно он ей не сделал, но очень испугал.

Народ, ожидающий автобуса, ничем парню не помешал, но все сказали, что он гадёныш и сволочь. Отвезли любвеобильного юношу в третье отделение и сдали под приличный штраф и двадцать четыре часа принудительных работ на городских улицах. Карманника одного поймали. Скандальных соседей в районе собственных домов утихомирили. Они с обеих сторон дворового забора пытались зацепить друг друга вилами. Одного из них отвезли в райотдел, где он заработал себе отгул от нормальной жизни на пятнадцать суток. Рутина, в общем, пёрла все четыре дня. А на пятый неожиданно напоролись милиционеры на трудное испытание.

Часа в три дня ехала бригада на своём мотоцикле не спеша по одной из центральных улиц. Обычно после обеда на просторах города тихо и пусто. Всякие ремонтники работают с утра пораньше. Из учреждений разных граждане сразу после обеда ленятся носиться по магазинам. Часов с четырёх начинают, чтобы после работы идти с продуктами сразу домой, а не торчать в очередях. А тут в три пятнадцать на дорогу выскочили сразу несколько мужчин и женщин. Увидели издали милицейский наряд. Они кричали что- то вразнобой, махали руками и показывали на обочину. Просили остановиться.

– Вон там, на углу улиц Мира и маршала Жукова тополиная аллея.– Показал пальцем пожилой мужчина в сером плаще. Шляпу он держал в руке и седой волос ветром носило в ту сторону, куда он протянул ладонь. – А за тополями прячутся два пьяных молодых дурака с охотничьими ружьями. Стреляют по колёсам машин. Вон пять «москвичей стоят с пробитыми шинами. И в людей стреляют. Пока ни в кого не попали. Но народу – то не мало здесь. Стреляют выше голов, но могут и ниже стволы опустить. Чёрт их знает.

– Зачем стрельбу устроили не говорят? – Борисенко спрыгнул с мотоцикла. Сержанты с автоматами выбрались из коляски. Витюша пока с заднего сиденья не тронулся. Ждал команды. Лейтенант ещё прояснял ситуацию.

– Они кричат, чтобы сюда привезли прокурора города, который должен выпустить из СИЗО их арестованного дружка, который избил своего директора таксопарка. – Вступила в разговор полная спокойная женщина с хорошо поставленным голосом. Возможно, учительница. – Директор его ни за что сдал «органам». А скоро суд и дружка посадят почём зря. Директор, мол, утверждает, что он четырём шоферам, которые больше него зарабатывали, перерезал тормозные шланги на «волгах» и все они получили тяжелые травмы в авариях. То есть таксист совершил преступление.

– А мужики с ружьями кричат, что он шланги не резал. И никаких аварий не было. А директор их дружку так подло отомстил за то, что он увёл у него жену. – Добавил молодой парень с атлетической фигурой. Мускулы выпирали из его толстого свитера. – Если не приедет прокурор – начнём, говорят, стрелять в людей. Нам, говорят, терять нечего. Гришка – наш общий лучший друг и порядочный человек.

– Ружья на землю и пять шагов вперёд.– Крикнул стрелкам Борисенко. Они прятались за толстыми стволами, видны были только двустволки.

–А, и мусора уже тут! – Завопил тот, что поближе, высунулся на секунду и шарахнул из двух стволов в сторону группы, собравшейся вокруг патруля.

– Надо их обойти сзади.– Предложил сержант Гена. – Дать пару очередей им под ноги и вязать.

– Вообще дурь полная.– Почесал затылок лейтенант.– Жену увёл. Шланги порезал. Как в кино. А эти – каратели. Народ готовы перестрелять за дружка, невинно арестованного. – Эй, герои, ружья не бросите – будем стрелять. Вам оно надо?

В ответ на предложение лейтенанта над головами патруля и честного люда пролетели четыре кучных пучка дроби, свистя на разные лады. Патроны были не с одинаковой дробью.

– Лучше подмогу вызвать. – Сказал сержант Костя и выпустил с десяток пуль по кронам деревьев. – Ещё пару нарядов. Чтоб они их сзади прижали. А вбок им бежать некуда. Дома и дороги пустые.

– А можно я? – Осторожно дёрнул Борисенко за рукав Витюша.

– План продумал чётко? Видишь, нам – то в них стрелять из своего оружия нельзя. Только по ногам. И то – если они прицельно в народ палить начнут. Вот же бляха. Ну, давай, Витёк! Знаешь, что делать?

– Ну, примерно! – Ответил Витюша и, не пригибаясь, побежал к деревьям. Мужики не поняли сразу – то ничего, а потом, с перепуга что ли, стали стрелять в Шанина. Витюша петлял, припадал к земле, делал скачки влево и вправо. Подпрыгивал, падал, кидал тело в разные стороны. Стреляли в него не совсем прицельно, но часто. Залпов пять из двух стволов мужики сделали. Минуты через три Шанин добежал до дерева, за которым прятался ближний. Стрелял он, высовываясь с левой стороны дерева, а Витюша подскочил к правой. Пока мужик перезаряжал двустволку, Шанин прыгнул за дерево и оказался позади стрелка. Выкрутил ружьё, врезал прикладом мужику в солнечное сплетение. Он упал. Шанин достал у него из кармана шесть патронов. Лёг и выстрелил по дереву, за которым стоял второй. Пробежал метров пять, упал и снова выстрелил в ствол на уровне груди средней высоты мужчины.

– Хорош, мусор, пулять! Сдаюсь я. Твоя взяла.

– Давай выходи! – Крикнул Шанин стоя и сразу упал на землю.

Мужик выскочил и выстрелил на голос. Дробь через двадцать метров поднялась и снова пролетела над головами патруля и трёх оставшихся людей. Остальные сделали свои заявления и убежали в укрытие. За угол ближайшего дома.

Витюша успел прицелиться и нажал на курок. Дробь кучно вошла в мягкую часть ноги выше колена. Стрелок выронил ружьё, упал на непросохшую ещё землю с первыми былинками травы и стал орать хрипло, и надсадно.

– Мусор, мля! Ты под трибунал пойдешь! Мирного жителя, гражданина убить хотел, да не сумел. Будешь в «белом лебеде» хлебать баланду, сучара.

Витюша забрал его ружьё, снял свой ремень с брюк, подбежал к пришибленному прикладом и стянул ему сзади руки. Забрал его ружьё тоже и пришел к мотоциклу.

– Ну, ни хрена себе ты показал концерт по заявкам!– Обнял его сержант Гена.

– Точно – цирк на сцене! – Подтвердил сержант Костя. Все засмеялись. Даже граждане, которые прятались за углом.

– Риск был не оправдан, но эффективен. Напишу рапорт начальнику вашего училища. Один взял двоих вооруженных, на улице стрелявших в мирных прохожих. – Борисенко крепко пожал Витюше руку.– Сержанты, браслеты им на руки, одному скорую вызовите и Виктору форменный ремень отдайте. А то штаны спадут.

Все засмеялись, выскочили из- за дома и стали Витюшу обнимать да руку ему крепко трясти.

Через неделю курсанта Шанина вызвал полковник. Начальник училища и председатель комиссии по подготовке сержантского состава на курсах.

– Ещё всего три дня и экзамены выпускные. – Напомнил он, хотя это было лишним. – Знаю, что ты готов и в приложении к «Свидетельству» будут одни пятёрки. Но не в них дело. Практику ты прошел очень необычно почти для всех наших прежних выпускников. У нас нет подходящей оценки на то, как ты отработал практику. Семёрки нет, десятки… А пятёрки маловато будет. Ты неделю назад сработал на задержании как опер с десятилетним стажем. То есть не каждый из отдела уголовного розыска мог бы взять без оружия за пять минут двух охотников на людей в центре города. А ведь они бы раззадорились и в прохожих могли попасть, придурки.

– Ну, так как – то само вышло.– Скромно ответил Шанин.– Их можно было не силой взять, а перехитрить. Я догадался как. Ну, и всё.

– Ты это рассказывай гражданским.– Улыбнулся командир.– Они поверят. А я считаю, что ты ещё не милиционер, но уже мастер – оперативник и достоин не только добрых слов, но и наград. Медалей подходящих нет для милиционеров. Я представил тебя к ордену « За личное мужество». На выпускном вечере тебе его вручат.

Витюша щёлкнул каблуками.

– Служу народу и Советскому союзу!

– А в областном УВД не против остаться? Управлению «угро» такие люди позарез нужны. Сразу же направим тебя на офицерские курсы. Через полгода ты уже лейтенант. Работы много там. Карьера в гору полетит, а не пешком пошкандыбает. – Полковник закурил и прищурился. Ждал ответа. Ну, собственно, какого ждал, тот и получил.

– Никак нет, товарищ полковник. – Витюша всё ещё стоял по струнке.– Здесь работников и без меня полно. Да получше меня их навалом. А Хохлов один на посёлок Семёновка и шесть его отделений. Это тоже сёла. Есть такие, что не меньше Семёновки. Он без помощника с копыт слетит. У нас же там не кущи райские. Нарушений закона хватает. И потом – Хохлов меня на учёбу рекомендовал. Ему благодаря я и выучился. А кода меня выгнали – это же он Вас упросил обратно меня взять. Не могу я его бросить.

Командир одобрительно похлопал его по плечу.

–Молодец! Свободен!

Выпускные Витюша на пятёрки сдал, а выпускной вечер начался с того, что Шанина поставили перед строем и Командир, начальник училища самолично пристегнул к парадному кителю Шанина красивый и большой орден « За личное мужество». Рассказывать о Витюшином задержании стрелков не стал. Это давно и без него знали. Все аплодировали, Витюша разволновался и когда встал в строй – ощутил резкий режущий удар по печени, от которого его качнуло и он на несколько секунд резко наклонился вправо. Вдохнул поглубже, побледнел, но перетерпел. Боль через пять минут прошла. Хохлов стоял позади строя, но заметил, что Шанин на ногах выстоял приступ и погрустнел, не смотря на действительно заслуженное торжество в Витюшину честь.

Они вернулись в Семёновку после банкета, на котором Витюша подержал руку возле рюмки с водкой, но не взял и глянул на Хохлова, который улыбнулся и поднял вверх большой палец.

– Блин, а ничего ведь сложного. – С удивлением сказал сам себе Шанин.

Через неделю Андрей созвонился с другом из УВД Вадимом Гридиным и тот съездил в ЗАГС, после чего перезвонил и доложил, что регистрацию выбил на послезавтра.

– Ой!– А мы-то не готовы.– Охнула Наталья.– У меня платья нет свадебного. У Вити костюма приличного. Да и к свадьбе ничего не успеем купить. Ни еду, ни питьё. Вот же напасть- то!

– Прыгаем в машину и едем в город. Талоны на покупку одежды в салоне для новобрачных Гридин взял. Заберём его и всё купим.– Засмеялся Андрей.

– Деньги.– Вздохнул Витюша.