Март всеми своими силами,расцветающими и крепнущими каждый день, толкал впереди себя весну – красну, меняя воздух, землю, бегущую вдоль обочин воду, ну, и людей, которые стали цветастее, улыбчивей и моложе. Даже одинокие старики, у которых уже не было своей муки и коров, шли быстрее, веселее за хлебом и молоком с «авоськами» и большими эмалированными бидонами. Добротой веяло от тонких тёплых струй ветерка мартовского и чувствовали это не только люди. И воробьям стало радостней, и маленьким красным «солдатикам», бравыми рядами поднимающимся по стволам от корней ближе к тёплому небу.

– Ну, раз начал оживать – скажи правду. Только подумай, не спеши.– Хохлов сел рядом с Витюшей на край кровати.– После всего, что ты наворотил, а мы с Натальей и моими друзьями из МВД разгребли – пить будешь? Скоро уже со мной работать тебе надо стартовать. А я – то не грибочки с опушек собираю. Преступников – злодеев вяжу в узлы. Мне надёжный человек нужен. А ты, когда трезвый – кремень. Можно доверить самое сложное и опасное. Не пей, дорогой. Не бери стакан в руку – вот и вся хитрость, чтобы совсем завязать. Через год старшего сержанта получишь, а через два пройдёшь офицерские курсы. Обещаю. Мы с тобой вдвоём столько всего доброго людям сделаем, что не стыдно будет есть хлеб свой и форму носить. Ну?

Долго молчал Витюша и смотрел почему – то на Наталью. Потом глаза его потускнели и стали влажными. С правой щеки сползла одинокая слеза, оставляя за собой мокрый след, который моментально высыхал на горячей коже.

– Не буду. Ногтями всю волю из нутра выскребу, в кулак сожму и держать буду крепко. Не выпью после всего, что было не капли. Слово! – Витюша сжал губы и отвернулся.– Столько, блин, гадства из меня на вас вылилось. Жить не хочу.

Наташа торопливо поставила перед кроватью табуретку, покрытую сверху большой салфеткой, потом принесла тарелку с рисовой кашей, стакан простокваши самодельной и кружку куриного бульона с кусочком домашней булки. С трудом вынудила его всё съесть, после чего отнесла табуретку к окну, убрала на стол посуду и салфетку, села на неё лицом к весне и тихо заплакала.

– Всё, одеваемся и поехали к доктору Сизоненко.– Хохлов поднял Шанина Виктора. Помог ему одеться. – Ты, Наташа, с нами давай. Потом привезу обратно вас.

Доктор возился с Витюшей долго. Почти час. Сначала вколол новокаин, потом воткнул большую длинную иглу прямо в печень, выкачал кубиков десять жидкости с кровью и ушел в лабораторию. Не было его минут сорок. А когда Сергей Анатольевич вышел – махнул Хохлову рукой.

– Иди сюда.

Они говорили недолго и приблизились к Витюшиной кушетке без радости на лицах, но и без перепуга или тревоги.

– Вот эти капли пей по ложке чайной на ночь. А вот таблетки. По одной три раза в день.– Сизоненко отдал пакет Наталье.

– Хреновые дела? – Настороженно поинтересовался Шанин.

– Ну, не то чтобы…– Сизоненко достал из кармана халата сигарету и закурил против своего же запрета прямо в процедурной. – Сейчас протянешь на этих препаратах, а потом поедем в город к профессору Липскому Израилю Яковлевичу. Я договорюсь.

– Что? О чём? – Витюша сел.

– Пересадку печени только он делает. А твой огрызок печени – опять уже почти целиком в циррозе. – Сизоненко смотрел в окно.– Не надо было пить, конечно. Но сейчас что говорить впустую? Пересадит новую печень и поживёшь долго.

– Где  он возьмёт новую?– Вздохнула Наталья.

– Человек умирает от инфаркта, а печень отличная. Её профессор и берёт.

– С мертвяка разве будет работать печенка? – Удивился Шанин.

–Ещё как будет.– Улыбнулся Сергей – Давайте, закрывайте все дела ваши по учёбе и как раз к этому времени я договорюсь. Печень для Виктора уже подготовят. Заморозят.

Приехали домой. Хохлов по дороге забежал в пекарню и принёс два торта. Один в машине оставил, другой отдал Наташе.

– Шампанское по графику давай как уже решили. Тортом его закусывать – самое то! – Андрей пожал Витюше руку.– Ложись, пей, ешь. Послезавтра поедем на курсы и ты их закончишь на отлично. Я знаю.

И ушел. А в среду утром они с Хохловым уже стояли перед начальником училища.

– Доучивайся. Разрешаю. У тебя все предметы на пятёрку идут. И оперативником сработал как опытный милиционер. Лихо бандита скрутил. Мне доложили. Только не дури больше. – Полковник поднялся и показал на дверь.– В каптёрке тебя ждут. И форма твоя ждёт. И сегодня у вас занятия по работе со свидетелями. Давай! Служи!

– О!– Не сдержал удивления преподаватель. Капитан Лысенко.-Пробачив, простил тебя командир? Ну, дюже добре! Хороший, тлумачний сержант будешь. Толковый, значит. И человек ты стоящий. Мужчина. Дюжий хлопец!

Лежал вечером Витюша на своей кровати после отбоя и думал о хорошем. О том, что женится сразу после курсов на дорогой Наташке, о том как ловко будут ловить они с Хохловым нарушителей закона и сделают Семёновку образцовым селом. Без воров, драчунов, хулиганов и мошенников.

О такой своей жизни мечтал он изо всех сил, которая пойдёт на пользу добрым людям. Да и ему с Наташкой.

О такой новой жизни он мечтал.

Как о счастье, которое есть на свете и сбудется для него непременно.

Глава семнадцатая, заключительная

Возвращение блудного сына в училище на курсы подготовки сержантов парни из группы и преподаватель административного и уголовного права Развозчиков Алексей Петрович, майор, оценили одинаково. Все двадцать человек улыбались, жали ему руку и похлопывали по погонам. Одобрили, в общем, второе Витюшино пришествие. А что? Все ведь знали, что «попал он под нож» полковнику не за глупость свою и непригодность к службе. В самоволку ходили все,выпивали, естественно, тоже, но выгоняли только тех, кто и учился плохо и на вольном просторе влипал в какую – нибудь серьёзную передрягу.

Драку, например, организовывали, воровали в магазинах алкоголь, закуску или гражданскую одежду, чтобы не дразнить патрулей курсантской формой. Некоторые отнимали вечером в парке у граждан деньги на выпивку, брали драгоценности или стягивали приличные шмотки себе на будущее. Таких практически всегда ловили, отвозили в отделение и следователь подгонял их «развлечение» подстатью УК. Более всего курсанты попадались на грабежах и вместо работы в Органах влетали на зону. Года три «парились», после чего не то, чтоб в милицию, чернорабочим устроиться не все могли.

А Шанин Витюша всего – то напился до невменяемости. Да, форму он этим опозорил, но ведь никого не тронул и ничего не спёр. Напивались в самоволке все, иначе чего в неё без разрешения ходить? Ну, отсидят суток пять на «губе» и дальше учатся мастерству по охране покоя населения. Просто не повезло именно Витюше. Полковник в тот день, может, кофе с утра не успел выпить или от генерала хватанул очередной «пистон» за то, что никак не успевает скомандовать, чтобы покрасили облупленный фасад училища. И правильно, что взял его доучиться. Второй, Дима, тот сам не пришел молить о пощаде. Да за него и не заступился никто.

На семинаре, с которого началась вторая жизнь Шанина в училище, ребятишки тренировались разговаривать со свидетелями преступления. Витюше привели молодую девушку- курсантку. Она училась на радиста.

– Днём в пятиэтажном доме «обнесли» квартиру. Девушка видела двоих грабителей. – Объяснил Шанину майор – Она поднималась по лестнице, а парни шли вниз. Знать, что это грабители она не могла, поэтому особенно к ним не приглядывалась. Но любая девушка обязательно и сама постарается лучше выглядеть даже перед незнакомыми, ну, и, непременно, взглядом встречных молодых людей приласкает. Правильно я говорю, Лена?

– Так точно, товарищ майор!– Засмеялась девушка.– Все мы хоть немного, но кокетки!

– Ну, а дознавателю надо у Вас узнать детали, по которым можно разыскивать конкретных людей. Готова отвечать?

– Да. – Снова засмеялась «свидетельница»

Витюша задал всего один вопрос.

– Что мужики несли в руках?

– Ничего. – Серьёзно сказала Лена. – Оба руки держали в карманах и насвистывали песенку, которую Никулин пел в «бриллиантовой руке». Про зайцев.

–Рядовой Шанин допрос закончил – Витюша поднялся.

– Как?– Лена удивилась и снова искренне развеселилась.– Это весь допрос?

– Весь – Витюша глянул на майора.

– Так они ограбили квартиру или нет? – Улыбнулся майор. – И почему ты не спрашивал свидетеля о приметах этих парней?

– А тут не нужны их приметы.– Доложил Витюша.– Они взяли только драгоценности и, может, деньги. Деньги не найдешь уже. Хоть каждую родинку запомни на грабителях, каждую наколку на запястье. А золото, серебро, камушки драгоценные они взяли точно. Одному в карман влезут и не заметно будет. Но понесут они их не на базаре продавать самолично, а скупщикам сдадут недорого. Барыгам. В любом отделении милиции оперативники всех скупщиков краденного на районе знают. Если только потерпевшие опись точную украденного дадут, то найти эти самые «цацки» милиция сможет у барыг, если поиск не откладывать надолго. Чтобы продать не успели. А барыге выгоднее сдать воров, чем отдуваться самому за продажу краденного товара, которому как бы совсем не знакомые ему ворюги «сделали ноги».

– Ха!– Сказал Алексей Петрович. – Задание это я не придумал. Так и было. Взяли грабители цепочки золотые, кулоны, броши витые из платины, кольца и перстни с дорогими камнями. У скупщиков по описанию заявителей их за два дни и нашли. А барыги назвали тех, кто добро на продажу принёс. Их поймали и посадили. Шанину пятёрка в ведомость, зачёт и благодарность за быстрое точное решение вопроса. А свидетель, действительно, сказал следователю, что в руках у мужчин ничего не имелось. Милиционер и понял, что украли драгоценности.

После семинара Витюша отошел от учебного корпуса, сел на скамейку без спинки и пытался разобраться в том, о чём думает. Мысли расплывались, не соединяясь в одну целую, застревали где – то на выходе из мозга и никак не определялись умом и чувствами. О Наташке он думал? Нет, кажется. Не о Хохлове – точно. Может о том, как станет ловить нарушителей закона? Не было таких размышлений. И вдруг он оторопел, поднялся и быстро пошел по дорожке, вслух повторяя – «Нет, нет и нет!»

Дошло, внезапно прояснилось, что ему очень хотелось выпить. Пиво, водку, самогон – всё равно. Желали врезать или вмазать, или даже засандалить чего – нибудь со спиртом все органы, кроме, может, задницы, которой всегда хотелось только сидеть на стуле. Шанин подошел к дереву, понюхал набухающие почки, три раза сильно ударил ствол головой, мысленно обозвал себя самыми последними мерзкими словами, но желание не таяло. Тогда он подошел к корявому стенду из фанеры, на которой под стеклом всегда была прикноплена свежая газета « Правда». Нашел передовую статью «Великая дружба народов СССР» и начал вслух читать как киркой выбитые на граните мощные правдивые слова.

«При советской власти выросло и окрепло то изумительное содружество советских народов, которое сплотило многонациональные массы трудящихся Советского Союза в единое могучее государство. Огромные средства были вложены в строительство фабрик и заводов, железных дорог, шоссейных путей, водных каналов, целой сети культурных учреждений университетов, техникумов, санаториев, больниц, родильных домов, яслей в национальных республиках СССР, – там, где при царизме большинство населения было неграмотным, где не было фабрик и заводов, где простирались необъятные пустыни, тундры и непроходимая тайга. По всей стране расцвела культура, национальная по форме и социалистическая по содержанию. Этой культурой по праву гордятся народы Советского Союза. Колхозный строй дал возможность некогда безземельным, бесправным батракам стать культурными, зажиточными хозяевами на переданной им в вечное пользование земле, равноправными строителями нового общества. Неизмеримо вырос материальный и культурный уровень трудящихся СССР на основе дружбы между народами.»