Эти желания должны были быть очень сильными в эмоциональном плане, чтобы исполниться. Пожелать такая ведьма могла как хорошее, так и плохое, и если скопленной энергии было достаточно, волшебство происходило.

Так и произошло в той деревне. Женщина, что потеряла мужа и одна растила двоих детей, таща на себе и хозяйство, в один погожий день, увидев, как соседский сын заглядывается на молодых девушек, пожелала, чтобы и на нее смотрели с таким же интересом.

Ее желание оказалось слишком сильным, почти отчаянным, а чары, что копились чуть меньше тридцати лет, вырвались наружу, обрушаясь на того, кто находился в поле ее зрения. Так обычная человеческая женщина приворожила молодого парня, а позже осознала, что натворила, когда он вдруг начал за ней навязчиво ухаживать.

Когда мы к ней пришли, она рассказала, что несколько поколений назад в ее семье родилась ведьма, а ей, судя по всему, досталась крошка от ее силы.

Осознав, что натворила, она никому ничего не говорила, потому что боялась, что ее посчитают злой и выгонят из деревни вместе с детьми.

Но деревенские так и не узнали причин, по которым соседский парнишка сходил с ума. Потому что только ведьма может снять магию ведьмы, что моя мама и сделала, но взгляд…

Тот сумасшедший, лихорадочный, ненормальный и устрашающий взгляд, что лишь изредка прояснялся, я помнила до сих пор.

Мне не нравилось то, что я видела. Мне не нравилось то, что я собиралась сказать. Мне не нравилось то, что я намеревалась сделать, но и по-другому не могла.

Можешь помочь? Помоги. Этого принципа всегда придерживалась моя мама. Этого принципа собиралась придерживаться и я.

– Мейстер Карстар, что вы испытываете к Эбигайл Фарсуа? – спросила я, едва размыкая губы, пристально следя за мужчиной, готовая в любой момент огреть его магией.

– Ненавижу… – процедил он сквозь сжатые зубы, но взгляд его тут же заполнился поволокой, словно бы затуманился. – Мелисса, почему твое зелье не подействовало? – схватил мужчина меня за плечи, а его отросшие ногти страшно шваркнули о стену. – Почему на меня подействовало, а на нее нет? Она должна любить меня, слышишь? Должна!

– В темени дома страдает дракон,

Пусть все увидит как свой страшный сон!

Шепот срывался с губ словно скороговоркой. В тускло освещенном помещении я видела, как глаза мужчины закатываются, а сам он со страшным грохотом падает на пол. У меня будто камень с плеч свалился. Я выдохнула, осторожно перешагивая чужие ноги и бесконечные волосы.

– Простите, мейстер Карстар, – извинилась я то ли за зелья, которые, судя по всему, мужчина выпил все и разом, то ли за вот такое болезненное обезвреживание. – Я сейчас вернусь. Обещаю.

Обратно по аллее я бежала, уже особо ни от кого не скрываясь. Двор академии пересекала и вовсе привлекая внимание, потому что неслась не по дорожкам, а наискось, перепрыгивая клумбы и даже лавочки. У женского общежития я оказалась уже через минуты, как и в нашей с Айратой комнате.

– Лисска, ты чего? – подскочила подруга с кровати.

– Все потом! – на ходу отмахнулась я, доставая из-под кровати свой секретный саквояж с переносной лабораторией.

Схватив до этого момента мирно спящего Копера, я помчалась обратно.

Потому что знала страшное. То, чего мама не рассказала деревенским. Этой информацией она поделилась только со мной.

Привороты, какими бы они ни были, никогда не заканчивались хорошо. Привороженный или убивал сам себя от отчаяния, или того, кто его приворожил. Судя по глазам дракона, до последней точки, как и того парня, его отделял всего шаг.

В дом мейстера Карстара я влетела как к себе. Дракон лежал все на том же месте – частично в прихожей, частично в гостиной, но прежде, чем попробовать перетащить его хотя бы на диван, я должна была избавить мужчину от многократно усилившегося действия зелья.

Судя по обрывкам волос и обломкам ногтей, преподаватель уже пытался остричь этот ужас, но рост не прекращался. Потому что нельзя было пить все и сразу. Такая концентрация могла быть даже смертельной.

Раздвинув волосы в стороны, я очистила себе пятачок по центру гостиной. Ссадив отчаянно ругающегося Копера прямо на пол, раскрыла саквояж, доставая ингредиенты для очищающего зелья.

Это зелье должно было выесть из организма мужчины все вещества, что для этого самого организма явно были лишними.

– Копер, потом будешь нотации читать! Доставай гримуар!

Необходимая страница нашлась лишь со второй попытки. Сунув гримуар фамильяру, чтобы проверял мои действия, я разожгла камин и плотно задернула тяжелые портьеры, чтобы с улицы никто не мог увидеть меня даже одним глазом.

Дверь тоже заперла на всякий случай и только потом начала отмерять ингредиенты. Четыре иголки ежа, две бородавки болотной жабы и чайная ложка высушенных листьев ромашки. Все это нужно было мешать беспрерывно ровно две минуты и тридцать четыре секунды и только потом закидывать талую воду и порошок из змеиной чешуи.

Выглядела эта жижа в своем итоговом варианте совершенно неаппетитно, а пахла так вообще застоявшейся болотной водой, так что в сознательном состоянии дракон эту гадость пить навряд ли бы стал.

Но он находился в бессознательном состоянии. Не повезло.

До приемлемой температуры зелье остужала заклинанием. Придвинув котел поближе, деревянной ложкой загребала вязкую субстанцию и заливала ее в чужой открытый рот. Чтобы мужчина глотал, зажимала ему нос, а иначе было никак.

Минута. Всего минута, и я узнаю, подействовало или нет.

Заприметив под разорванной декоративной подушкой садовые ножницы, я схватила их и взяла в руки первую прядь волос.

Чик!

Не дышала, не моргала, ничего не слышала, глядя на белую, косо остриженную прядь. Три, два, один…

– Не растет! – обрадовалась я.

Не было времени на старания. Не было времени для аккуратности. Я чекрыжила и ногти, и волосы, особо не подгоняя по длине ни то, ни другое. Собрав все волосы в доме и приправив их ногтями, я встала совсем рядом, возвышаясь над огромной кучей, чтобы прочитать заклинание.

– Ни твое, ни мое, ни мертво, ни живо.

Пусть горит синим пламенем, пламенем фальшивым.

Бесформенная куча вспыхнула у самых моих ног голубым сиянием. Волосы и ногти тлели прямо на глазах, превращаясь в черный пепел, но не было ни тошнотворного запаха, ни огня. Нет, мне совсем не хотелось спалить дом мейстера вместе с ним.

Гостиная освободилась. Щелкнув пальцами, я сделала так, чтобы дракон взмыл над полом. Приятно было не сдерживаться в магии после стольких ограничений. Я будто скинула с себя оковы, что цепями пригвождали меня к земле.

Еще один взмах руки, и дракон оказался на испорченном диване, а опустевший и очищенный котелок снова в моем саквояже.

– Копер, не смотри на меня так, – попросила я друга. – На этот раз по-другому было не поступить.

Теперь я понимала все, что происходило. Нет, нисколько не оправдывала дракона, но его странное поведение хотя бы было объяснимо. К сожалению, привороты толкали людей и не на такие безумства.

Интересно, а наша директриса знает, что приворожила преподавателя? Не может не знать с ее-то опытом, но почему не попыталась исправить? Или, быть может, тоже боялась осуждения или, того хуже, сожжения на костре? Ведь маги не церемонятся с ведьмами.

С любыми ведьмами.

Листая страницы, я искала одно конкретное заклинание. Здесь нельзя было действовать наобум. Нельзя было просто придумать рифму, вложив в нее эмоции и магию. Нет, на этот счет существовало специальное, уже проверенное заклинание, правильно произнести которое могла только ведьма.

– Шах. Шитира штертентан.

Ист, бес ти а си ти нан.

Го, кай итас пести толь,

Бер, кирнитра пертитоль!

Это заклинание не давало права на промах. Его нельзя было прочитать про себя и сделать ошибку, его нельзя было прочесть вслух и сделать ошибку. Это заклинание читалось рядом с привороженным всего лишь раз и в определенном темпе, потому что было составлено на древнем языке ведьмами, которых и в живых-то уже не было.

Такие заклинания имели огромную, невообразимую мощь.

Одним из таких заклинаний ведьмы прогнали демонов обратно в преисподнюю.

Чужие ладони легли мне на плечи настолько неожиданно, что я вздрогнула, но больше свою реакцию никак не показала. Меня застали врасплох. Мой гримуар увидели, и, возможно, дракон даже слышал произнесенное мною заклинание.

Убить или бежать?

Не для того я спасала дракона, чтобы копать ему могилу в академическом лесу под светом луны.

– Что ты сейчас говорила?

Голос тихий, спокойный, но при этом уверенный. Чувствовала, что мужчина стоит за моей спиной. Ощущала его дыхание на собственной шее. Ощущала то, как подрагивали его руки. Он испытывал слабость. Он не должен был очнуться еще как минимум пару десятков минут, но пришел в себя, превозмогая все.

– Это не имеет значения, – ответила я спокойно, даже не пытаясь обернуться. – Как вы себя чувствуете?

– Странно, – произнес мужчина, чуть сильнее сжимая мои плечи, будто пытаясь опереться на меня, чтобы устоять на ногах. – Мелисса, ты не уйдешь отсюда, пока я не получу ответы. Что за зелье ты мне подсунула?

– Зелье для роста волос и ногтей.

– Зачем?

Упрямо поджав губы, я молчала. Зачем объяснять такие очевидные вещи? Приворот спал, и дракон уже должен был осознать, насколько его поведение отличалось от норм этики и морали.

– Мелисса, зачем? – повторил преподаватель с нажимом.

Молниеносно крутанувшись, я обернулась, высвобождаясь из чужого захвата.

– Извиняться не буду! Я с вас, между прочим, приворот сняла! – если первую фразу я произнесла с возмущением, то к концу второй едва могла сдержать смех.

Роскошные длинные белоснежные волосы дракона, что, по обыкновению, всегда были забраны в косу, именно сейчас свисали рваными прядями – то длиннее, то короче, а сверху – на голове мужчины – словно в гнезде разместился Копер.

Почему-то мне это показалось очень смешным, а если точнее, я ярко и красочно представила, как дракон увидит свое отражение в зеркале.

Наверное, он захочет меня убить. Даже несмотря на то, что именно я фактически спасла ему жизнь.

– Приворот сняла? – повторил он твердо, буравя меня прямым взглядом. – А давай-ка проверим?

В следующую секунду мейстер Карстар меня поцеловал.

***

Губы жгло, покалывало, словно пронизывало тысячами иголок. То и дело прикасалась к ним пальцами, будто до сих пор не могла поверить, что всего несколько минут назад меня целовали.

Целовали…

Без напора, без жгучей ярости, без удушающей страсти. Этот поцелуй был наполнен необъятной нежностью. Мужчина целовал мягко, бережно, склонившись надо мной. Его ладони едва-едва касались щеки и спины, как если бы он боялся поцарапать меня тем художеством, что осталось от моей фигурной стрижки.

Рваные пряди, касаясь моего лица, щекотали кожу. Чужие губы словно обнимали мои, не стараясь, но в то же время и стараясь раскрыть их. Приручить лаской, взять хитростью.

Я не ожидала, что мужчина меня поцелует. Я растерялась. Растерялась так сильно, что в первые секунды даже не пыталась ничего сделать.

Зачем он меня целует? Зачем?

Этот вопрос возник с той самой уверенностью, что толкает нас узнавать причины тех или иных поступков. Только… Нужно ли это мне?

Нет, я не хотела знать ответ на этот вопрос. Мне было любопытно другое.

Я подалась навстречу чужим губам. Ладони скользнули на теплую шею, обрисовали твердую, словно литую, грудь дракона. Приоткрыв губы, я постаралась повторить за мужчиной, и это стало очередной ошибкой этого дня.

Приглушенный рык меня напугал. Руки, что впились сильнее, будто вжимая меня в мейстера, лишили воздуха. Не осталось нежности, не осталось мягкости, но неожиданно для самой себя я испытала удивительные, поразительные ощущения.