Майор Тимофеев вместе с помощником Сергеем спешили по улочкам Старого Города. Останавливаясь на каждом перекрестке, заглядывали в проулки, но тех двух парней нигде не было видно.

– Куда же, черт возьми, они подевались? – выругался майор.

– Может быть, заскочили в какой-нибудь дом?

– Возможно. Они ведь знают этот проклятый город лучше нас с тобой.

– Что будем делать?

– Возвращаться. Но сначала давай вон по той улочке, туда мы еще не заглядывали.

Сергей кивнул, и они углубились в мрачный переулок. Над ними нависли полуразрушенные здания, провожая темными проемами разбитых окон. Майору казалось, что он ощущает их пристальные взгляды, сверлящие ему спину.

– Ночью эти улицы кажутся еще страшнее, – будто прочитав мысли шефа, сказал Сергей.

– Это точно…

Тимофеев остановился и взглянул в ночное небо, затянутое свинцовыми тучами. Сквозь быстро бегущие облака майор разглядел свет полной луны, на мгновение показавшейся и вновь скрывшейся за набежавшей тучей.

«И ни одной звезды, – подумал он. – Я уже забыл, когда в последний раз видел звезды. Одни лишь тучи, вечно эти серые тучи».

– Нашел! – вдруг крикнул ушедший вперед Сергей.

Два парня лежали возле лужи. Сергей, присев на корточки, пытался нащупать пульс.

– Покойники, – вскоре констатировал он.

19.

– Покойники, – произнес молодой, склонившийся над телом, над его Славки телом.

«Что за морок, черт подери, – Славка судорожно сглотнул, – что за наваждение? Неужели так вставило?»

Сам Славка, словно сторонний наблюдатель, стоял рядом и взирал на собственное тело: рот перекошен, язык запал, а глаза остекленели, жизни в них не было, лишь предсмертный ужас, будто на старой потускневшей фотографии.

Славка взглянул на ладони – белые и прозрачные, словно сотканные из тумана и вдобавок холодные. Этот леденящий душу замогильный холод парень ощущал во всем теле или уже не в теле, поскольку тело валялось в грязной луже и возле него сейчас суетились двое незнакомцев. На вид обычные обитатели Старого Города, но у того, что постарше, усы идеально подстрижены, а щетине нет еще и двух дней.

«Легаши! – понял Славка. – Но почему они меня не видят? Черт возьми, что же это происходит?»

У того, что постарше, с аккуратными усами, в руке блеснул фонарик, луч быстро зашарил по земле. Шприцы… ложка… зажигалка… пакет…

– Вероятно, тот самый, что они забрали у Черного Человека, – сразу догадался усатый.

– Товарищ майор, позвольте предположить? – осведомился молодой.

– Ну, предположи.

– Я думаю, что эти двое оказались просто случайными налетчиками. Грабанули этого гостя из Африки, а пакет он получил от Колчана. Наверняка, этот человек курьер и занимается сбытом наркотиков на территории Нового Города. А нарики, на радостях, что сорвали такой куш, не рассчитали дозу и откинулись.

«От-т-ткинулись?! – прошептал Славка. – Не-ет, нет, этого не может быть! Не может!!!»

Парень замахал руками и закричал во все горло, но крика не вышло, а полицейские даже не повернулись в его сторону.

– Не знаю, Серега, – с сомнением покачал головой усатый, которого молодой назвал майором. – Если этот пакет Черный получил от Колчана, то почему после ограбления не вернулся и не рассказал обо всем? Да и в том, что они не рассчитали дозу, я тоже сомневаюсь. Эти ребятки – наркоманы со стажем. Ты только взгляни на их вены. И чтобы так лажануться… Вряд ли.

– Тогда что получается? Их отравили?

– Не знаю, – пожал плечами майор. – Отправим порошок на экспертизу, а там уже будет видно.

Славка взвыл и, взявшись за голову, еще раз взглянул на собственное бездыханное тело, валявшееся в грязной луже. Все происходящее походило на какой-то дурацкий наркотический трип, только вот от Ангельских Слез тебя не посещают ни бред, ни видения, а лишь становится хорошо, так хорошо как будто ты попадаешь в Рай.

– Все-таки интересно, кто этот странный Черный Человек? – тем временем продолжали беседу полицейские.

– Я бы и сам хотел это знать. Сейчас спросим, где он.

Майор достал из кармана рацию и, включив ее, произнес:

– Это Тимофеев. Что там с нашим незнакомцем?

– Он исчез, – раздалось в ответ.

– Как исчез?

– Мы следили за ним, а он свернул за угол и исчез…

– Что, так просто взял и исчез?

– Да. Никаких следов, будто испарился.

– Ищите, не мне вас учить. Конец связи.

– Что будем делать? – спросил молодой.

– Забираем пакет и уходим.

– А трупы?

– Это не наша территория. О них позаботятся местные.

И в последний раз взглянув на двух мертвых, лежавших в грязи, парней, полицейские зашагали прочь. Славка проводил их изумленным взглядом. Мысль о том, что все происходящее это всего лишь наркотическая галлюцинация вдруг показалась наивной. Тут же нахлынул страх, тут же вспомнились древние сказки о душах, после смерти покидающих тело и призраках.

За спиной повеяло холодком. Славка резко развернулся и обмер. Перед ним стоял он – их недавний наниматель или же Черный Человек, как его нарекли полицейские. Парень вздрогнул, попытался было попятиться, но ноги словно вросли в землю. Чернокожий улыбался и в упор смотрел на трепещущуюся душу черными, как бездна, глазами и лицо его отчего-то было разукрашено под мертвеца. Этот раскрас очень напоминал лица на татуировках в стиле «чикано». Славка с детства очень хорошо рисовал и мечтал стать татуировщиком, но вместо того, чтобы колоть другим тату, парень стал колоть себе в вену нечто иное.

– Ты Дьявол? – вспоминая сказки, в которые люди верили испокон веков, пролепетал Славка.

Лицо Черного Человека расплылось в довольной улыбке, и он произнес:

– Ты одновременно и прав, и не прав. Но больше не прав, чем прав, – он сделал паузу, а затем добавил, – или, напротив. Сам еще не определился.

Славка сглотнул, ноги все еще отказывались повиноваться и, собрав все мужество он, наконец, спросил:

– Что тебе от меня нужно?

– А вот это правильный вопрос, мой маленький бесенок. – И некромант звучно расхохотался.

20.

Целую неделю почти не переставая лил дождь. Сильно похолодало. Над городом нависали чернильные тучи, все вокруг потемнело: стены, дороги, тротуары.

В квартире у Макса тоже стало холодно. Катя с утра до вечера сидела на диване, укутавшись в пушистый оранжевый плед. Его яркий цвет хоть чуточку поднимал ей настроение, когда вокруг так хмуро и тоскливо. Она нашла у Макса кучу старых книг еще ее времени. Переплеты оказались сильно потрепаны, а из некоторых выпадали страницы. Парень рассказал ей, что нашел эти книги в заброшенной библиотеке в Старом Городе и многие из них теперь под запретом в современном мире. Среди запрещенных книг девушка нашла множество своих любимых, и тех, которые хотела прочитать при жизни, но не успела. Она выстроила огромную стопку около дивана и с детским энтузиазмом хваталась то за одну, то за другую. Кате хотелось читать их все одновременно, но, в конце концов, она поняла, что это не дело. И взялась за «Мастера и Маргариту».

Макса удивляло Катино рвение:

– Ты так упорно читаешь… Может, поешь хотя бы, а то умрешь с голоду над книгой, – смеялся он, когда приходил вечером с работы и заставал Катю, погруженную с головой в роман.

– Угу… А тебе какие из этих книг нравятся?

– Все до одной, которые ты отобрала. А ты их на скорость читаешь? И к какому числу тебе надо закончить?

– Да ладно тебе, – улыбалась она.

По вечерам Макс садился рядышком, завернувшись в желтое покрывало. Он включал большой торшер, обтянутый плотной красноватой тканью. На нем был нарисован спящий кот и мышки, которые пьют налитое ему молоко и веселятся, пока тот не видит. Девушке нравился этот рисунок. В один из таких холодных вечеров они даже придумали историю про этого кота и мышек, и дали им всем смешные имена. Катя с Максом читали друг другу вслух, обсуждали каждую страницу, пили горячий чай со сгущенкой и радовались апельсиновому пледу и лимонному покрывалу.

Девушка стояла на маленькой кухне и смотрела в окно. На улице, на крышке люка, свернулся калачиком белый щенок. Над асфальтом поднимался пар, и от этого казалось, что на улице еще холоднее. Катя поплотнее закуталась в толстовку Макса, которая была ей чуть ли не по колено, и уперлась лбом в стекло.

«Какая грустная, – подумала она. – Этой собачке, наверное, так холодно и одиноко… Зачем люди сначала приручают кого-то, а потом бросают на произвол судьбы? А может, бедняжка всю жизнь живет на улице, с самого рождения?..»

– Что ты там высматриваешь? – войдя в кухню, спросил Макс.

Катя повернулась к нему, помотала головой и вдруг расплакалась.

– Ты что? Что такое? – Макс, совершенно сбитый с толку, подошел к окну и увидел щенка.

– Смотри, какой милый, и какой несчастный! – всхлипывала Катя.

– Ну-ка вытри слезы и пошли! – велел Макс.

Катя послушно направилась за ним.

Парень снял с вешалки куртку:

– Накинь.

Они сбежали по лестнице и вышли из подъезда. Макс зашагал к люку, но щенок, увидев его, вскочил, прижал уши и приготовился бежать.

– Подожди! – крикнула парню Катя. – Он очень боится!

Она, что-то ласково приговаривая, направилась к щенку. Тот завилял хвостом, радостно завизжал и бросился ей навстречу.

– Ага, – сказал Макс, – я, значит, плохой, а ты хорошая.

Катя взяла щенка на руки, и понесла в дом.

Целый день они провозились с новым другом. Сначала накормили, потом хорошенько вымыли, после чего он стал просто белоснежным.

Вечером они сидели на кухне и ели толченую картошку, Макс с сосисками, а Катя с овощами.

– Как мы его назовем? – спросила Катя.

– Не знаю… Он, кстати, вырастет большой и лохматый, как медведь, – сказал Макс. – Я вот только не помню, что это за порода.

– Он еще и породистый?

– Кто его знает, насколько он породистый, но выглядит представительно. Слушай, а давай назовем его Азазелло?!

– Ага, а если бы это был кот, мы бы назвали его Бегемот! – засмеялась Катя.

Неожиданно для себя она вспомнила, что имя Азазелло когда-то принадлежало ангелу, который предал Бога и пал. Этот падший ангел научил людей создавать холодное оружие, обрабатывать драгоценные камни и поспособствовал развращению общества. В какой-то мере и себя Катя могла назвать павшим ангелом, поэтому в этом имени она усмотрела символизм.

– Ну, Азазелло, так Азазелло, – согласилась девушка.

Сообразив, что речь идет о нем, щенок, виляя хвостом, подбежал к столу, встал на задние лапы и просяще посмотрел сначала на Катю, а потом на Макса.

– Какой хитрюга, – усмехнулся парень. – Сосиску выпрашивает.

И дал щенку кусочек. Азазелло еще сильнее завилял хвостом, мигом проглотил то, что выпросил и, радостный, убежал в комнату.

Макс повернулся к телевизору, там шел выпуск новостей.

– Телевизор, прибавь громкость, – велел Макс и уже Кате: – Сейчас начнется авторская рубрика Сони Стриж. На мой взгляд, это одна из немногих журналисток, что пытается говорить правду в современном мире.

Катя кивнула, поскольку узнала появившуюся на экране в строгом белом костюме девушку. Совсем недавно она смотрела репортаж этой журналистки о Старом Городе. Миловидная блондинка взглянула на зрителей искренними карими глазами и произнесла:

«Секты, черные ритуалы, дьяволопоклонники – казалось, эти понятия уже давно забыты в современном мире и услышать их можно лишь с голубых экранов, глядя очередной сомнительный триллер. Но события, произошедшие в нашем городе в одном из мотелей, название которого нам запрещено разглашать, невольно заставляют вспомнить все эти понятия, являющиеся пережитком прошлого».