– И не собираюсь. Странно, конечно, что Говард Бартон вдруг стал принимать на веру подобные вещи… Что же дальше? Вступишь в Общество плоского созвездия?

– Дальше меня ждет приключение в сарае.

– Уверен?

– Такой шанс нельзя упустить.

Они снова вернулись на тропу и, пройдя вдоль обрыва, вышли к заднему двору. Сильвия направилась к передней двери и скрылась за ягодными кустарниками.

Там, где задняя стена дома плавно переходила в отвесную скалу, никакого двора и вовсе не было, лишь узкий скалистый выступ возвышался над морем. А вот и окно чердака, где Говард провел ночь, устроившись в кресле. По самому краю можно пройти, главное – не смотреть вниз. Каменные блоки были шероховатыми, раствор между ними сидел глубоко – хватало возможностей, чтобы зацепиться. Давным-давно здесь поставили металлическое ограждение, чтобы никто не упал с обрыва, однако с одной стороны оно проржавело и теперь болталось на высоте сотни футов над поверхностью воды. Спуститься к пляжу по склону не сумел бы даже опытный альпинист.

Вновь ступив на траву, Говард пробежал мимо грядок с листовой свеклой к сараю, спрятался за углом и глянул в сторону дома. Все тихо. Впрочем, мистер Джиммерс мог опять схитрить и просто притвориться спящим, чтобы Говард выдал себя, но ведь Сильвия предупредит, если что…

Говард присел на корточки у сарая и еще раз посмотрел на дом. Затем, передвигаясь боком, поспешил к запертым раздвижным дверям. Ключ подошел, и замок легко открылся, словно был смазан. Говард быстро достал навесной замок из петель, дернул одну створку, и та, скрипнув ржавчиной в знак протеста, немного отъехала. И тут же остановилась. Он толкнул вторую створку, жалея о том, что под рукой нет машинного масла, и в любой момент ожидая услышать крик Сильвии.

Дверь скользнула чуть-чуть дальше первой, и в проем между ними можно было пролезть. Вспомнив о приключениях в музее духов, замо́к Говард взял с собой и, просочившись внутрь, задвинул дверцы, оставив между ними лишь небольшой зазор, сквозь который проникал свет.

Через щели вдоль крыши тоже попадало достаточно света, чтобы рассмотреть аппарат мистера Джиммерса. Сделан он был из дерева, латуни, меди и кожи – однозначно порождение викторианской эпохи и начального периода индустриальной революции. У него имелись ножные педали и трубы от органа, расположенные вдоль широкого колеса со спицами, словно взятого от гигантской швейной машины. Наверху стояла линза «рыбий глаз». В целом от устройства веяло каким-то волшебством в духе сказок о Румпельштильцхене. Наверное, именно такой и представляли «машину» мастера из захолустья. На гигантском деревянном сооружении была вырезана простая надпись: «Гильдия Святого Георгия, 1872». Опять Джон Рёскин.

Говард покачнулся на пятках и сосредоточенно прищурился. Хотя ему было известно, что малоуспешную гильдию основал Рёскин, что это говорило о самой машине? Впрочем, название гильдии само по себе наводило на мысли, и на память пришел недавний разговор с Сильвией. Как же так вышло, что она понимает Говарда и его желания намного лучше, чем он сам?

Вот он, затаился в сарае мистера Джиммерса и раздувает вполне безобидные вещицы до безумных тайн в духе Джиммерса и дяди Роя. Выходит, тоже заразился всем этим? Правда, осознание проблемы никак не помогало. Испытывая одновременно вину и любопытство, Говард протянул руку и крутанул медный руль. Тот начал с легкостью вращаться, без какого-либо трения, как будто и вовсе не думал останавливаться.

Свет в сарае вдруг переменился. Линза над автомобилем начала тускло светиться. Говард закрутил руль еще быстрее, и свет стал ярче. Руль завибрировал. Говард разрывался между двумя вариантами: то ли остановить его, пока дело не зашло слишком далеко, то ли дойти до конца, до самого сердца этой тайны. Руль продолжал крутиться. Послышалось гудение пчел, затем тихое бормотание, словно в комнате собралась поболтать целая толпа механических человечков.

Над машиной образовался бледный туман, в котором кружились мелкие частицы наподобие пылинок. От вибрации сарай зашатало, и автомобиль, раскачиваясь на рессорах, начал медленно и ритмично постукивать в стену, точно стиральная машина при отжиме. От шума и суматохи у Говарда закружилась голова. Он вдруг заметил, что на потолке светятся звезды, едва заметные и размытые, как при сумерках.

Дымка от автомобиля сгустилась до округлого пятна, похожего на крошечную человеческую голову, и из длинного деревянного коридора послышались громкие шаги. На туманном лице проступали черты, а любопытство Говарда моментально превратилось в страх. Существо подмигнуло с таким видом, словно и само не ожидало здесь оказаться. Рот начал совершать жевательные движения. Машина все грохотала о стену, и от этого звука Джиммерс мог проснуться и запаниковать. Шум бормотания слился в единый голос, низкий и властный, хотя и его заглушал стук автомобиля.

Кто-то прокричал имя Говарда, и он потянулся к рулю, чтобы остановить аппарат, но тот просто с силой задел его ладонь, продолжая свободно крутиться. Под головой формировалось тело. Вот жилет, карманные часы на цепочке… Призрачные очертания увеличивались в размерах, будто надвигаясь издалека. Завывал ветер, хлопали крыльями птицы, слышался шорох страниц старой книги. Когда руль замедлил ход, существо начало меркнуть, свет потускнел, а от голоса остался лишь утомленный шепот, который превратился в жужжание пчел. Говарду стало плохо от духоты и пыли, и он повалился на мешок с мульчей.

Снаружи кто-то бешено дергал двери сарая. Наконец они со скрипом разъехались. Машина все еще стучала, но уже не так громко. Сквозь открытые двери внутрь просочились солнечные лучи, ночное небо под потолком рассеялось. В сарай вбежал мистер Джиммерс. Он ухватился за руль и остановил его. Странные звуки разом исчезли, и туманная голова испарилась.

Будто негатив, отпечатавшийся на веках, в воздухе зависло плоское лицо. Говард поморгал, присмотрелся и понял, что оно нарисовано на гофрированной стене сарая – словно отпечаток с призрачной пленки. Постепенно лицо тоже померкло и исчезло.

Глава 14

После сна в кресле волосы и одежда мистера Джиммерса были растрепаны. Он смотрел на Говарда с видом школьного учителя, думающего о розгах.

– Что ты здесь устроил? – Сильвия с улыбкой глядела из-за плеча Джиммерса на замерший аппарат. Она решила сама отругать Говарда, чтобы Джиммерс не успел ничего вставить. – Сарай ужасно трясло, мы даже из дома услышали. Мистер Джиммерс, это что у вас, граммофон какой-то? – Она бросила невинный взгляд на устройство.

– Да так, ничего. – Джиммерс замахал рукой, выводя Говарда и Сильвию из сарая. – В смысле, ты права. Это граммофон. Точнее, один из первых телевизоров, работает на энергии эфира. Очень хрупкое приспособление, так что не надо к нему лезть. Еще сделают что-нибудь неправильно… Ты как вообще сюда попал? – внезапно спросил он, уставившись на Говарда.

– Извините. – Говард вернул ему ключ. – Проникновение со взломом. В основном из любопытства. Можете вызвать полицию.

– Из любопытства, – спокойно повторил мистер Джиммерс, закрыв сарай на замок и напоказ бросив ключ в карман рубашки. На лице мелькнула улыбка, как бы намекавшая на то, что против любопытства он ничего не имеет. – В этот раз обойдемся без полиции.

Говард почувствовал себя по-настоящему виноватым. Сейчас, когда он выбрался на дневной свет, в реальный мир, казалось, что таинственное приключение в сарае произошло давным-давно. Что же он там увидел? Призрака?

– Простите меня, – извинился он еще раз, а Сильвия вдруг ухмыльнулась и одними губами произнесла: «Вот видишь?» Не обращая на нее внимания, Говард добавил: – Я не знал…

– Верно, – сказал Джиммерс. – Ты не знал. Какие еще ключи ты у меня стащил?

– Никакие. Только этот.

– Готова за него поручиться, – радостно вставила Сильвия. – У Говарда добрые намерения, просто он немного глуповат. С детства такой. Прямо-таки Деннис-мучитель.

Мистера Джиммерса вроде бы обрадовался ее словам. В знак примирения он поцеловал Сильвии руку и погладил ее по голове.

– В следующий раз спроси разрешения, – свысока обратился Джиммерс к Говарду и положил руку ему на плечо. – Как-нибудь покажу тебе мой телескоп. И если интересно, можешь сделать копии с некоторых книг.

– Конечно, – сказал Говард, с облегчением осознавая, что выпутался из сложной ситуации.

Правда, обещанных книжек Джиммерс не принес. Вместо этого он продолжил:

– Мне нечего от вас скрывать, совсем нечего. Хоть во всех моих вещах ройся. У меня никаких тузов в рукаве. – Он потянул вверх рукав пальто, обнажая бледное запястье, прикрытое тонкой полосатой рубашкой. Джиммерс кивком показал на свою руку, медленно ее повернул и затем сказал: – Почему черепаха перешла дорогу?

Этот безумный вопрос поставил Говарда в тупик, и он лишь пожал плечами.

– У курицы был выходной^[2], – серьезным тоном ответил Джиммерс.

Удостоверившись, что замок надежно заперт, он схватил тяпку и вновь принялся за борьбу с сорняками в своем крайне необычном огороде. Говард еще раз извинился напоследок, и они с Сильвией поехали в город. Двадцать лет Говард не попадал в такие передряги и успел позабыть, насколько это унизительно.

Он пытался что-то объяснить Сильвии насчет головы призрака, а та лишь выуживала у него все более безумные подробности происшествия.

– Знаешь, что я думаю? – спросила она. Говард не знал. – Гипнотический опыт. Сон наяву. Тебе казалось, что ты видишь призрака этого… как там его, Джона Рёскина. И что голос его звучал как рой деревянных пчел.

Видимо, ей нравилось осознавать, что Говард остался потрясенным и сбитым с толку после встречи с Неизвестным. Как только они подъехали к магазинчику Сильвии, она вдруг поняла, что корзину для пикника забыли у Джиммерса.

– Вот гадство! Да и корзина не моя, взяла у Рози. Она работает у меня в магазине. Корзина жутко дорогая, там ее тарелки, скатерть… Что же я ей скажу?

– Я смотаюсь за корзиной, – быстро вызвался Говард, хотя ему вовсе не хотелось снова встречаться с Джиммерсом. Зато Сильвия сочтет его любезным. – Тут всего десять минут езды. Через полчаса вернусь. Скажи ей… скажи, что случайно оставила корзинку в моей машине, а я обязательно привезу ее, как только замечу. Я как раз успею съездить.

– Очень мило с твоей стороны. – Сильвия потянулась вперед и поцеловала его в щеку, но не успел Говард отреагировать, как она уже отошла назад и с притворно строгим взглядом добавила: – Видел бы ты свое лицо, когда Джиммерс на тебя кричал.

– Полное печали, да?

– Очень жалостливое. Знакомое выражение. Помнишь, как тебя застукали в гараже с Жанель Шелли? Не отнекивайся. Твоя мама отправила ее домой, а тебе прочитала мораль насчет Божьей кары… Помнишь?

– Я… Что? Откуда ты… – Говард запнулся и ужасно покраснел при мысли об этом давнем унизительном проступке.

– Я тогда подслушивала у двери гаража. Помню, ты вышел весь такой пристыженный, а я стояла рядом на дорожке. В общем, точно так же ты выглядел и в этот раз. Мы с мистером Джиммерсом увидели, что сарай весь трясется, и я крикнула: «Это еще что?», а Джиммерс завопил: «Господи боже!» Честно говоря, я и представить не могла, что мы увидим внутри. В голове промелькнула мысль: «Опять он там с Жанель Шелли». Возможно, я даже произнесла это вслух, а мистера Джиммерса мои слова еще больше запутали. Сейчас он, наверное, пытается понять, кто такая Жанель Шелли и куда ты ее подевал после ваших развлечений в сарае.

Говард по-прежнему ничего не мог ответить, поэтому лишь кривовато улыбнулся, изо всех сил стараясь вести себя прилично.