Дождавшись ночи, она отогнула один из углов решетки, а приложив побольше усилий и направив в ладони горячую магическую силу, завернула решетку в аккуратный свиток у пола. Удивительно, и почему она раньше не пробовала использовать свою магическую силу в таком ключе. Может её в Башне водили за нос, как и она своих бездарных учеников в Ардоре, внушая, что она владеет силой только, как менталист и кроме иллюзии и некоторых ритуалов с использованием духов, ни на что не способна.

У Аэледис в голове возникла наглядная аналогия. Её обучение в Башне было очень фрагментированным. Одним ученикам преподавали только одну часть формул и символов, другой – другую и обмениваться между собой этими знаниями категорически запрещалось. Только Саланис не боялся рассказывать ей о том, что знает и умеет, а после очередной бурной ночи у него просто срывало все запреты и ограничения, и из него шел бесконечный поток секретов и признаний.

К примеру, трюку с резкой расфокусировкой внимания, приводящего к приступу сонливости, её научил именно он. Не обучи она этому же трюку Кордию, ей бы абсолютно нечего было ей показать на практике, так как Конклав запрещал передавать полученные в башне знания кому бы то ни было ещё.

Так или иначе, решившись на ночную вылазку в неизвестном направлении, Аэледис проникла в лабиринт тоннелей, пронизывающий, как кровеносные сосуды все здания центральной группы корпусов вокруг башни, но проникнуть через них на нижние, подземные, этажи, не получилось. Всё, чего добилась женщина за три часа обтирания заполненных паутиной и пылью тоннелей, это выбралась за пределы своей камеры и очутилась на заднем дворе дисциплинарного совета.

Таким же путем она сможет вернуться назад, но женщина решила поступить иначе. Вместо встречи с мудрецами и следованию требованиям совета конклава, она незаметно пробралась в гавань, разбудила капитана своего судна, стоящего там на приколе, и отплыла от ставших чужими стен башни Северного конклава, следуя за своим сердцем.

Когда белый шпиль башни растаял в ночной мгле, а в лицо пахнул прохладный морской ветер, Аэледис впервые с детских лет почувствовала себя по-настоящему свободной.

***

– Скрылась одна на корабле? – не выказывая на лице ни малейшего удивления, переспросила архимаг Илхесса.

– Да, Ваша Непогрешимость. Еще до рассвета. Когда увидели, что корабль отходит, хватились, а Аэледис в комнате при дисциплинарном совете нет. Вылезла из заточения через небольшой тоннель.

– Этого стоило ожидать. Все старые агенты давно перекуплены Империей Гот. Не стоит верить ни единому их слову. Даже наоборот, нужно действовать вопреки их информации. Вам удалось выяснить, что она разнюхивала в крыле учеников?

– Нет, Ваша Непогрешимость. Она просто обходила старые и заброшенные ученические корпуса. Там нет ничего ценного или достойного внимания для шпиона.

– Хмм… Какие именно корпуса?

– Те, что у западных ворот.

– Понятно. Зря мы её тогда, пятнадцать лет назад не раскололи. Харпинис решил не раздувать побег Саланиса. Пожалел плачущую девушку, а зря. Теперь отступник Саланис наша основная проблема на Дезерте. Он всегда оказывается на шаг впереди нас, весь увешанный артефактами древних и вынудил нас убраться из половины раскопок, что мы вели в этом году. Как думаете, он действует заодно с Империей?

– Не думаю, Ваша Проницательность. Скорее им движет жажда власти и мести за то, что мы пытали его перед побегом.

– Я должна была выяснить, утащил ли он что-то из сокровищницы или нет. Наши глубокоуважаемые Бессмертные хранители, хоть и безмерно мудры и могущественны, но слишком расточительны. Они готовы раздаривать собранные в сокровищнице артефакты, чуть ли не каждому встречному. Вот попросите у них сами в следующий раз что-то, они без сомнения расщедрятся и предложат вам это и еще много чего другого. Когда это их качество, слава богам, своевременно выявилось, я обязана была оградить сокровищницу от посягательств всяких ушлых попрошаек. Я понимаю, почему прошлый совет ограничил посещение и расспросы мудрецов до одного раза в три года. Так шансы, что они раздарят что-то еще невелики, но не лучше ли вообще перекрыть доступ к Мудрейшим, если шансы очередных инцидентов с непонятными подарками всё еще возможны.

– Хранители расстраиваются, что у них мало посетителей. Говорят, что хотят видеть клиентов каждый день, – сказал старый архимаг и зевнул.

– Наши уважаемые хранители совсем выжили из ума, – перестав претворятся, что испытывает к ним благоговение и бесконечное уважение, заявила Илхесса.

Старый архимаг неодобрительно глянул на собеседницу и отметил:

– Любой бы сошел с ума, прожив на свете тысячи лет, не выходя при этом за пределы одного зала.

Выслушав новости, старик ушел, а Илхесса осталась наедине лишь со своим личным помощником. Обращаясь к нему, она вдруг разоткровенничалась:

– Меня в Хранителях пугает даже не это. Ты бы видел, как они замирают со стеклянным взглядом в одну точку, словно неживые. А если гаснет свет, то их глаза светятся как угли ещё несколько минут и затем также гаснут, словно внутри них на время полностью исчезает жизнь. Они не едят, не спят и готовы часами разговаривать, если прийти к ним в любое время дня и ночи. Они меня с ума сведут своим странным поведением.

– Архимаг Илхесса? – забеспокоился личный помощник, – я вас сегодня не узнаю. Вы впервые столь нетерпимы к Мудрейшим.

– Мудрейшим?! Мудрейшим?! А ты спроси их, куда развивать наш Северный конклав. Спроси, как поступить с Империей Гот и где лучше искать артефакты, которые они постоянно требуют вернуть в сокровищницу и послушай, что они скажут!

– Что с вами, госпожа? – припав на колено и с тревогой заглядывая в глаза обычно спокойной и уравновешенной эльфийки, Великому Архимагу Илхессе, спросил её любимчик, личный ученик и по совместительству любовник, Артиус.

– Могу я чем-то помочь, госпожа? – демонстрируя бесконечную обеспокоенность и преданность, вопрошал юноша.

Позволившая себе минутку слабости женщина игриво глянула на покорного слугу и поманила его пальчиком.

– Отнеси меня в опочивальню, мой верный помощник и там я на ушко скажу, чем ты можешь мне помочь.

Крепкий и красивый парень с готовностью подхватил легкую женщину на руки и осторожно ступая, чтобы не уронить свой бесценный груз, понес госпожу в опочивальню. Илхессе нравились человеческие мужчины. Всегда нравились. Особенно выращенные с юного возраста, с шумных и неугомонных детишек до красивых, мускулистых и стройных красавцев с мягкой, упругой кожей и приятным, свежим дыханием. Таких просто так в человеческих странах не встретишь, их можно только вырастить самой для себя.

Все эльфы были хороши собой, но очень высокомерны и горделивы. Они не станут служить и подчинятся эльфийке, даже если она их королева. Для них лишь король, старейшина или вождь – непререкаемые авторитеты. С людьми всё не так. Они, конечно, глуповаты, немного грубоваты и быстро теряют свою привлекательность, но зато покорны и по настоящему нежны. Если приказать, готовы часами ублажать свою госпожу, лишь ради того, чтобы она потрепала их по голове и одарила нежной улыбкой. Готовы дарить страсть и нежность даже не получая ничего взамен. Мужчины людей другие, поэтому она выбирает их. Все эльфийки, вкусившие этот сладкий, запретный плод уже не могут от него отказаться. Она самая первая и убежденная отступница своего народа и не из-за магии, что даровала ей власть и силу, а из-за этих мелких, но таких приятных радостей.

Артиус уложил госпожу на постель и, не дожидаясь приказа, зарылся кучерявой, каштановой головой под подол её мягкой, скользящей мантии. Женщина с упоением прикрыла глаза. Артис был напорист и нежен одновременно. Ей было очевидно, что она борется не за Северный конклав, и не благополучие будущих магов или даже не против Империи Гот, показавшей, что способна сокрушить крупное объединение магов с помощью собранных в их руках артефактов.

Она боролась за это. За эту спальню, мягкое ложе, за возможность повелевать и наслаждаться. Магия и конклав были лишь средством. Империя её не волновала, пока Хранители сокровищницы обещают, что в случае необходимости активируют защитный барьер. Но если Брама Гот Пятый подорвет её авторитет, перекроет в башню поток новых «Артисов», будет угрожать её самым сокровенным желаниям, она пожертвует всеми магами и даже самим Артисом, чтобы сокрушить противника.

В жизни эльфийки может быть множество "Артисов", десятки, а мест в высшем совете всего двенадцать. Пока она держит под контролем Северный Конклав, в него будут стекаться новые маги-любимчики и круг счастья снова замкнется. Илхесса думала лишь о том, как остаться наверху и нещадно давила тех, кто угрожал её положению. Аэледис не относилась к их числу, но вспомнив про Саланиса, ставшего её первым любовником, она почему-то не могла получать удовольствия от нежных ласк пыхтящего под мантией любимчика.

Если маг-отступник с помощью Аэледис объединится с Оушеном и они, все вместе с Брамой Пятым, то это уже будет гремучая смесь, что способна ей угрожать. У женщины испортилось настроение. Она остановила и выставила за дверь своего раскрасневшегося личного помощника и вызвала колокольчиком прислугу за дверью.

– Чего желаете, Ваша Лучезарность? – синхронно склонились молодые прислужники.

Новое поколение. Два смазливых красавчика-близнеца, наступающие на пятки быстро переспевающему Артису.

– Созовите членов коллегии на новое собрание. Чтобы через час уже все были в зале.

– Как прикажете, госпожа, – опять синхронно поклонились слуги и попятились к двери.

«Не думаю, что Империя Гот действительно скоро вторгнется в Йоршир и Ардор, но нам нужно быть готовыми и к этому сценарию событий», – подумала архимаг и сбросила заслюнявленную мантию на пол. Обтерев разгоряченную, влажную промежность куском ткани, она облачилась в чистую мантию и вышла на балкон. На свежем воздухе думается лучше.

С высокой башни, повернутой балконом покоев Илхессы на юго-запад было отчетливо видно, что над горизонтом поднимаются просто чудовищные клубы дыма. Так горит целый лес или город. Неужели Аэледис не соврала и Империя Гот уже ворвалась в Ардор, угрожая перерезать поставки магических кристаллов из Орфа?! Тогда дело принимало совсем другой оборот. Стремительно вернувшись в покои, женщина схватилась за колокольчик. Потом вспомнила, что уже отослала слуг. Вернула колокольчик на стол и сама вышла в коридор, где прислонившись спиной к стене, на холодном полу сидел расстроенный Артис.

– Ну, что ты, дорогой? Почему так не весел? – спросила женщина.

– Ваша Проницательность, я чем-то обидел вас? – спросил парень, сложив брови домиком.

Ну, как на такого можно сердиться?

– Нет, совсем нет, личный помощник Артис. Встаньте и не позорьте свою госпожу.

Парень тут же подскочил на ноги и поправил растрепавшуюся одежду.

– Ты будешь очень полезен, когда я вернусь из зала совета, а сейчас – выше голову и прогуляйся полчасика за пределами башни.

– Госпожа, вы больше не доверяете мне? Что-то случилось?

– Кое-что очень серьезное, милый Артис. Я отсылаю тебя потому, что боюсь потерять, если ситуация в коллегии накалится. Если всё пройдет по-моему, Северный Конклав магов сегодня вступит в войну.

Часть 23 Томительная неизвестность

В величественном, белокаменном замке старинного рода Ригбергов царила атмосфера томительного ожидания, постепенно скатывающаяся в гнетущее уныние. В день, когда стало известно об убийстве короля, всеми уважаемый лорд провинции, граф Ганс Ригберг, отправился в столицу Ардора с личной гвардией из двадцати своих лучших телохранителей.