Часть 27 Прозрение

Показавшийся на западном горизонте берег давал призрачную надежду на спасение, но установившийся на море к вечеру штиль и сильное южное течение делали его недостижимым. Тем более, что трюм корабля был всё ещё на треть затоплен морской водой, сколько бы моряки не пытались вычерпать набравшуюся в него воду.

Или старая течь заново открылась или возникла новая, но шансов достигнуть берега на таком судне в безветренную погоду, во власти течения просто не было. Немного успокаивало то, что штиль не давал двигаться на север и кораблям противника, но если подобная погода установится до завтрашнего утра, существовал реальный шанс, что нас снесет к месту текущего базирования имперского флота.

Нужно было решить, строить ли плоты из бочек и бортов корабля и на веслах преодолевать оставшееся расстояние до берега или ждать ветра, поддерживая судно на плаву. Капитан решил обсудить принятие судьбоносного решения открыто, не только с помощниками, но и всей командой. Пережитые трудности сближают людей. Перед смертью все равны и выбор правильного решения, согласие и сложение усилий всех членов команды критически важно в такие моменты.

Приятно удивило и то, что к обсуждению плана действий капитан также пригласил и меня. До моего акта неповиновения и успешного уничтожения трех вражеских архимагов ко мне относились откровенно прохладно. Принцесса Ардора для капитана и команды была лишь неудобным пассажиром, которого приходилось терпеть стиснув зубы, но случай с отражением имперцев заметно изменил отношение к неудобному пассажиру. Добавилось, что ли, больше неподдельного уважения. Да! Меня начали хоть немного уважать не только по принуждению из-за статуса, а как личность.

Матросы больше не посмеивались и не лыбились, пытаясь тайком заглянуть с мачты в разрез декольте или из трюма под юбку, когда я прохаживался вдоль борта. Но в первую очередь изменилось отношение капитана и его помощников. Они с опаской посматривали на лежащий у ног Кордии арбалет и при столкновении со мной взглядом стыдливо отводили глаза в сторону. Видимо, они были обо мне не самого лучшего мнения в начале путешествия, и теперь им было за это стыдно. Или мой блеф оказался настолько правдоподобным, что они в вправду решили, что пару палок, веревка и металлическая дуга может оказаться артефактом древних.

В целом отношение ко мне изменилось в лучшую сторону, и я решил последовать примеру Кордии, хитростью вынудившую людей графа Оушена доставить нас в южный форт, и как только меня пригласили к обсуждению дальнейшего плана действий, воспользовался возможностью и толкнул льстивую, воодушевляющую речь перед капитаном и командой.

– Уважаемый капитан и матросы, верные, сильные и умелые слуги мудрого графа Оушена! – привлекая к себе всеобщее внимание, объявил я, – как принцесса Ардора, искренне благодарю вас, что не жалея себя, спасаете свою и мою жизнь и не даете этому старому судну пойти на дно. Со своей стороны обещаю, что перед Его Светлостью отмечу вас заслуженной похвалой, а если мне удастся вернуться на трон или хотя бы получить в распоряжение часть сокровищ из королевской казны, я щедро вознагражу всех вас за старания и верную службу!

Совершенно голословное заявление было воспринято слушателями с большим энтузиазмом. Всем нравится когда их хвалят, а когда это делает красивая девушка, да ещё и принцесса целого Королевства, которая гипотетически может подкинуть деньжат, подобная похвала звучит особенно обнадеживающе и лестно.

После выступления я легонько поклонился, подчеркивая свою признательность и уважение, и вызвал еще один шквал радостных криков. Удалось! Мне удалось понравиться людям и выразить неподдельное уважение. Хотя, чего скрывать, это было довольно легко. Глядя, как люди черпают воду до кровавых мозолей, я действительно проникся уважением.

После этого незамысловатого выступления мой авторитет и приятие командой значительно возросло. Кто-то даже выкрикнул: «Постараемся во славу королевы Теоны!» Приятно. Также эта лесть повлияла на вес выдвигаемых мной предложений. Впервые почувствовал себя настоящим политиком, играющим на ожиданиях и симпатиях электората.

Разумеется, что я изо всех сил старался не развеять уже достигнутый успех и поддерживая доброжелательный и благородный имидж, не открывал рот, пока внимательно не выслушал мнения всех других, пожелавших высказаться участников собрания, и не уловил преобладающие настроения. Хоть по факту это были не мои слуги, но если с графом Оушеном и его наследником что-то случится, могли бы составить первый лояльный отряд новой королеве. Да, я старался думать, как будущий правитель, хоть и представлял собой дырку от бублика. Ни денег, ни слуг, но хоть помечтать можно? А обсуждение плана действий подходило к логическому завершению.

Из наиболее реальных, разумных и имеющих большее количество сторонников предложений, утвердилось два: первое о срочной постройке плотов и выходе на берег, пока нас не снесло к побережью Йоршира или к флоту Империи. Второе предложение состояло в доведении судна до более плавучего состояния и попытках добраться к берегу на нём. Его отстаивал капитан и его первый помощник. Их позиция была понятна. За потерю судна с них спросит граф и если посчитает, что они действовали слишком неразумно и расточительно, то отвечать придется именно капитану.

При этом мужчина понимал и не отрицал всю опасность своего предложения. Просто ждать ветра было опасно в первую очередь потому, что нас уже обнаружили разведчики Империи Гот. Они видели, что наше судно имеет слишком низкую осадку, что свидетельствовало о перегрузке или проблеме с течью. С этой проблемой, оставаясь на еле двигающемся судне, мы будем в безветренную погоду легкой мишенью для лодок и кораблей на веслах.

Чтобы хоть как-то загладить свою вину перед командованием за глупую потерю трех архимагов, Салюминь может подговорить капитанов весельных судов захватить принцессу и её могущественный артефакт сразу по возвращению к основному флоту.

Даже во время полного штиля можно ждать незваных гостей, а тут еще и южное течение играет им на руку. Мнения разделились, и ни один из вариантов не удовлетворял всех. Матросы уже валились с ног от усталости, а черпать воду весь день и ночь без сна – удовольствие не из приятных. Строительство плотов было более легким испытанием, но также требовало немалых усилий, а потом надо будет еще на веслах горбатиться, чтобы не снесло на юг.

Я их прекрасно понимал. Когда ты не можешь руку поднять от усталости, мысль о том, что тебя убьют, если схватят, отходит на второй план. Нужно было какое-то третье решение, требующее от команды меньших усилий и проще в исполнении. Выслушав всех, я предложил третий вариант – совместить обе идеи, но сделать всё проще и легче. Зачем строить плоты, если можно опустошить забившие большую часть трюма бочки с пресной, питьевой водой и закрепить их с двух бортов в виде дополнительной воздушной подушки. И вес в трюме уменьшится, и дополнительная поддержка над поверхностью воды возникнет. А если связать бочки веревкой и пропустить её под днищем, то и вовсе корпус судна можно будет приподнять. А сделав в нем отверстия слить воду из трюма без усилий.

И чем меньше будет воды в трюме, тем выше он будет подниматься над ватерлинией, что позволит опять продырявить борт пониже слить две третьи воды самотеком. Разумеется, веревки под корпусом надо будет периодически подтягивать, чтобы подъемная сила проявлялась максимально эффективно. Это позволит использовать сам корабль, как плот и черпать воду не потребуется. И волки сыты и овцы целы. А если этих мер будет недостаточно и ветер не появится, можно усилить подвижность корабля гребным винтом с лопастями. Его, кстати, можно изготовить параллельно, занимаясь устранением лишнего груза из трюма.

Капитан и моряки слегка офигели. Явно никто не ожидал, что принцесса предложит что-то подобное. Какой-то необычный и никем ранее ни использовавшийся способ поддержания корабля на плаву и слив за борт драгоценной питьевой воды, но услышав, что не придется выбиваться из сил со строительством плотов и вычерпывать вручную воду всю ночь, предложение восприняли довольно радушно.

Капитан засомневался, что это сработает. Был недоволен, что я предложил еще продырявить борта в опасной близости от ватерлинии, но так как большинство членов команды выступало за затопление корабля, а ему нужно было его сохранить, он также поддержал мою идею, и началось массовое изготовление поплавков из закупоренных бочек с воздухом.

Матросы – мастера вязать скользящие узлы и вскоре четыре десятка пар бочек, связанных веревкой, задрали нос корабля на целый метр. Для усиления крена большая часть команды также перешла на корму. Я объявил, что пора бы сделать отверстия для слива воды и вскоре увидел, как наспех придуманная идея успешно воплощается в реальности.

Без изнурительного ручного вычерпывания трюмов удалось слить значительную часть воды, а когда трюм ещё и освободился от бочек с водой и её уровень опустился ещё на полметра, плотники обнаружили на дне, где находилися этот груз еще несколько мелких пробоин. Залатав их, удалось окончательно остановить угрожавшую кораблю течь, и работа пошла намного веселей. Вот так, прямо на плаву удалось произвести экстренный ремонт и слив большой части заполнившей корпус воды.

Словно награждая людей за хорошо проделанную работу, к закату снова поднялся легкий, дующий к берегу ветерок, и капитан постарался выжать из него максимум, чтобы преодолеть течение и максимально быстро причалить к западному берегу. К нему мы подошли уже в полной темноте. Горящие на юге огни подсказывали, что мы совсем рядом с пограничной Йорширской заставой. Чтобы избежать нападения, действовать нужно было тихо и скрытно.

До форта на севере, где можно было безопасно остановиться на ночлег, дорога примерно час-полтора пешком, а если держаться береговой линии, заблудиться даже в полной темноте будет невозможно, но капитан и самая верная ему часть матросов почему-то отказались покидать корабль, желая бросить якорь недалеко от берега и остаться так на ночевку. Якобы надо охранять судно до рассвета, а позже мужчина рассчитывал перегнать его в гавань у форта вместе с утренним, попутным ветром.