– Однажды седая старуха сказала мне: «Назови свою любимую сказку и увидишь свой жизненный путь», – Мари неожиданно повернула наш разговор в новое русло.

– И что? Какой была твоя любимая сказка?

– Красавица и чудовище, – Мари мелодично рассмеялась. – Мое чудовище на пару лет в самом деле превратилось в принца, вот только его привычки оставались прежними, и однажды я не выдержала, – она замолчала, глубоко выдыхая, впрочем, как и я. – Не стоит жертвовать собой, милая моя Русалочка. Ведь это твоя сказка, я права, Арина?

– Права, – тихо подтвердила я.

– Если хочешь мудрый совет, то слушай. Не отказывайся от своей любви. Поверь, на твоем пути будет еще много интересных мужчин. Но что-то действительно стоящее, о чем будет кричать сердце, встречается как редкий дар. Ты достойна быть счастливой не меньше, чем кто-то другой.

– Спасибо, Мари. Я попробую, честно. Раз это моя сказка, я напишу ее по-своему.

Где-то внутри меня кончился дождь и первый солнечный луч пробил густые облака. Я знала, на другом конце этого телефонного звонка моя волшебная фея ласково улыбается своими необыкновенно добрыми серыми глазами. Я передала привет отцу, и мы попрощались.

На улице вечерело, но меня по-прежнему никто не беспокоил и не искал, отчего стало даже немного грустно. Я решила посмотреть фото, которые успела наснимать за эти дни и еще раз все взвесить.

Когда только изображения вывелись на экран, я была по-хорошему шокирована. И не от того, что как оказалось, перепутала камеры и невольно залезла в фотографии Ника. С одной я переходила на другую и не могла поверить своим глазам. На яхте, на острове или под водой – почти на каждой из них была я. Здесь, крупным планом во время моих занятий йогой, здесь, с акулами на дне океана рядом с Артемом, а здесь, на закате, когда я читала книгу на верхней палубе, даже не подозревая, что за мной наблюдают. А вот кадр, где я смеюсь, а ветер так растрепал мои волосы, что на голове могли бы свить гнездо птицы. На другой я рисую и задумчиво грызу карандаш, на следующей тискаю Ская и у меня такое умилительно-глупое выражение лица. Везде только я!

Мои щеки вспыхнули, словно у меня поднялась температура, и я прижала к ним ладони. В каждом этом снимке было что-то интимное, будто я залезла к Нику в голову, посмотрела на себя его глазами. Странно, там я казалась красивее, интереснее, ярче, чем была в реальной жизни. Он и правда потрясающий фотограф. Неужели, такой он меня и видит, а главное везде, как и я его!

Мне хотелось бежать к нему, не раздумывая. Если я и искала какие-либо подсказки, подтверждения того, что небезразлична ему, то что это могло быть, как не они?

Уже схватившись за ручку входной двери, голову посетила дельная мысль: взглянуть на себя в зеркало и умыться холодной водой. А то так и пришла бы признаваться в своих чувствах вся зареванная и с красным носом.

Вода не остудила моего пыла, да хоть окажись я в сугробе снега, помогло бы вряд ли. На адреналине я буквально вылетела в коридор и впорхнула на главную палубу. Остановиться на мгновение меня заставил только потрясающий вид красного апельсина, зависшего в воздухе на горизонте. Солнце уже садилось и закат окрашивал редкие облака в розовые тона.

– Арина, – врезался в меня Артем. Он был возбужден не меньше моего и отпускать не собирался. – Мне только что звонил отец, – он все никак не мог собраться с мыслями и часто дышал от волнения. – В общем, я должен уехать к нему по делам на пару дней в Эмираты, – Артем замолчал и с надеждой впился в меня глазами, запуская свои красивые длинные пальцы в мои волосы, скрещивая их где-то на затылке. – Не хочу тебя оставлять. Может, поедешь со мной?

– А я могу остаться и подождать тебя здесь? – аккуратно начала я, но его глаза уже были полны разочарования. – Прости, но думаю, я не готова к знакомству с родителями.

Попыталась улыбнуться и нежно коснулась его шершавой щеки в знак поддержки. Артем перехватил кисть моей руки и прижал к губам, оставив на ней поцелуй.

– Как же не хочется уезжать от тебя даже на пару дней, – простонал этот великолепный мужчина, а я снова ощутила себя неловко. Мне бы признаться ему во всем, но сейчас я была настроена прежде всего поговорить с Ником. – Ладно, привезу тебе оттуда что-нибудь интересное. Моя птичка любит сюрпризы?

– Только если они не вредят моей нервной системе.

Я попыталась улыбнуться, и Артем незаметно сгреб меня в охапку, уткнувшись носом куда-то в мои волосы.

– Даже не представляешь, как ты нужна мне, – хрипло прошептал, сдавливая мою талию. – Я улетаю рано утром, а сегодня никуда тебя не отпущу. Идем, вместе перекусим, а затем посмотрим кино, – безапелляционно постановил Артем.

– Но я хотела… проведать Вики, – ничего лучше в мою голову не пришло.

– Не переживай, от нее ни на шаг не отходит Ник, а когда я заглядывал последний раз, они дружно спали в его каюте. Вот их сморило, – рассмеялся Артем. – Вики от успокоительных, а Ника от ее нытья.

От этой новости внутри все перевернулось и погасло. Бежать мне вдруг стало некуда и незачем. Кино, так кино.

Буквально грабанув камбуз и нахватав там всего вкусного, мы, как два преступника, пробрались в каюту Артема. Она не сильно отличалась от моей, разве что несколькими постерами звездных войн на стенах и исключительно мужскими атрибутами на полках.

В моей голове настолько прочно засел образ Ника и спящей в его объятьях Вики, что казалось, мне будет откровенно все равно с кем этот вечер провести и какой фильм смотреть. Как же я ошибалась. Я могла думать что угодно, но и Артем был не так-то прост, умело настраивая мои чувства на нужный лад. Он всегда знал, как вызвать во мне отклик, на какие клавиши нажать, чтоб я снова смеялась и улыбалась, забыв обо всем. С ним я становилась другой: легче, воздушнее, счастливее.

Мы и не заметили, как закончился фильм. Я, как почетный гость, разлеглась на подушках, а Артем поперек кровати, расположив свою голову на моем животе. Осушив бутылку вина, мы взахлеб рассказывали друг другу разные смешные истории из детства или о путешествиях, которых и у меня, и у него скопилось немало. Артем заражал своим смехом, и я хохотала от души, отпуская на волю эмоции. В какой-то момент мне представилось, что они как разноцветные светлячки разлетаются веселой стайкой по комнате, приземляясь на стенах и потолке, образуя замысловатые узоры.

Иногда, что-то рассказывая, я ловила себя на том, что с наслаждением перебираю мягкие пряди его волос, а он от блаженства прикрывает свои выразительные глаза. В такие моменты я завидовала Вики. Вот было бы здорово иметь такого брата и лучшего друга в одном лице, с которым всегда можешь позволить себе расслабиться и быть самой собой.

На пару секунд я задумалась и затихла. Артем подхватил мою руку и прижал к своей груди, туда, где в этот момент так часто билось сердце.

– Ты лучшее, что со мной случалось, – взволнованно и абсолютно серьезно произнес мой прекрасный принц. Он замолчал и резко перевернулся, нависнув надо мной, невероятно притягательный, открытый, чуткий. Возбужденные глаза блестели, кожу обжигало его прерывистое дыхание. – В моей жизни было много женщин, но ни к одной из них я не испытывал такого. Черт, как же сложно об этом говорить, – Артем смущенно засмеялся и на мгновение опустил голову, упираясь лбом в мое плечо. Вдох-выдох и меня снова изучали влюбленные голубые глаза. – С того первого дня схожу по тебе с ума.

Я однозначно не была к этому готова. Не знала, как себя вести и что ответить. Только растерянно заморгала. Артем и не ждал ответа, и возможности подумать тоже не дал. Просто вдавил меня всем своим твердым натренированным телом в матрас и принялся целовать до радужных кругов перед глазами (то ли от нежности его губ, то ли от нехватки кислорода).

– Как же я хочу тебя… – прозвучало в мои губы.

Физиологические потребности, гормоны и алкоголь делали свое дело, не взирая на доводы рассудка. Сама от себя не ожидая, я начала задыхаться от возмущения и возбуждения одновременно.

Еще один поцелуй на шее с легким прикусыванием кожи, и я закрыла глаза, невольно представляя на его месте Ника. Ногти неожиданно впились в его мощные плечи, оставляя следы. Настойчивое движение руки, которое я почувствовала на своем бедре, медленно, но верно поднимающее юбку платья, непонятным образом меня отрезвило.

– Нет, Артем, пожалуйста, – буквально взмолилась я, упираясь ладошками в его твердую грудь, пока мне еще хватало воли и здравого смысла.

Этот мужчина достоин большего, а не того, чтобы в его объятьях думать о другом, сравнивать, взвешивать, утешать себя его теплом. Это неправильно, нечестно, жестоко в конце концов! Если любить его, то отдаваться этому чувству полностью.

– Я понял, – Артем отстранился и замолчал, опустив голову. Я подскочила, пытаясь сбежать с кровати, но он молниеносно среагировал, схватив меня за руку. – Только не убегай, пожалуйста, – тихо попросил он, а уголки его губ приподнялись в легкой улыбке. – Мне уезжать через несколько часов, если ты уйдешь, я просто не усну.

Глава 20.1. Федор

О вреде макияжа.

«Объект у нас, ждем координаты доставки», – гласило сообщение, отправленное шефу.

Юрий застыл с нелепой улыбкой на роже. Сработали чисто и быстро, все оказалось даже как-то слишком просто, что не верилось.

«Он у меня молодчина!» – подумал Бонд. – «Хотя, чему удивляться? Мы же профессионалы и наконец стали слаженной командой».

Когда Сухой освоил управление велосипедом, с ветерком добрались до парка. Прочесали его быстро, а искомую компанию обнаружили поблизости на пляже. Там была такая заваруха вокруг блондинки, что на пропажу ее подруги никто и внимания не обратил.

Дочь Сереброва сегодня была особенно хороша, подзагорела, стала чуть посмуглее, губехи накрасила яркой помадой, модные очки на пол лица напялила и шляпу с широкими полями. Но узнали напарники ее сразу – тот же белый сарафан и распущенные волосы волнами.

Пока все суетились и бегали, она тихонько стояла у огромного валуна и снимала происходящее на телефон. Подошли сзади, один удар по башке, подхватили и понесли в кусты. На пару часов в отключке. Там вкололи снотворное, и отправили сообщение шефу. От такой дозы и слон продрыхнет до следующего утра, волноваться не о чем.

Оставалось незаметно оттащить ее до пустынного места и подогнать корыто. Чтобы не привлекать внимание, старались вести себя естественно. Бонд взял девку и понес, как родную, ее руку закинули ему на плечо, шляпу надвинули ей на лицо. Глаза закрывали темные очки, все норм.

Обычно к нему не любят подходить с глупыми вопросами, на роже написано, что это опасно для здоровья. Но тут одна старушка без инстинкта самосохранения допекла, зараза:

– Помогите! Девушке плохо! Врача! – раскричалась старая швабра, привлекая народ.

– Женщина, если не замолчите, сейчас и вам врач понадобится. Не видите, спит. Перебрала и отключилась. Чего будите?

Бабуля аж рот открыла от возмущения, но замолкла.

Сухой как метеор долетел до причала и подогнал яхту. Спустил лодочку и догреб до берега. Пока Бонд нес девушку к лодке, она начала ворочаться во сне. С ее головы слетела шляпа.

«Ну и хрен с ней», – заключил Федор, не желая терять драгоценное время.

Таскаться за этой девкой по островам, как какая-то мартышка, до жути надоело! На улице жарища, а с такой нагрузкой пропотел весь, хоть отжимай. Хотелось уже быстрее доставить ее шефу и делу конец.

Закинув ценный груз в лодку, Бонд наконец с облегчением вздохнул, но Юрию приспичило уложить ее поудобнее и убрать с лица волосы.

– Ты че, Сухой, в куклы решил поиграть? Так она в несознанке, ей по хрену! – рассмеялся в голос Федор.

Казалось, его отличное настроение уже ничто не испортит, но всматриваясь в девичье лицо, мужчину все больше одолевали сомнения.