Глава 28

Я выронила телефон из рук.

Меня трясло, словно било электрошокером. Я даже не плакала, просто стало невыносимо страшно.

– Айсель… Айсель… милая, что случилось?

Он пытался достучаться до меня, но я не была способна ответить ему.

Айяз потянулся к моим ногам и убрал длинную юбку. Я подвинулась, и он достал телефон. Я боялась вновь посмотреть в него.

Мужчина воспроизвел видео и начал ругаться на всех языках, которые только знал.

– Когда? Когда ты думаешь, это сняли?

– Судя по тому, что эту майку я надела впервые после стирки сегодня ночью, то…

– Блядь.

Он ударил по рулю и вышел из машины.

Мне стало тошно. Взяла телефон и нажала на воспроизведение.

Камера была направлена вперед. Это была та квартира, в которой я сейчас живу. В гостиной было светло, так как я всегда оставляю свет на ночь. Их двое, это понятно по двум теням перед дверью в мою спальню.

Вот рука тянется, и они открывают мою комнату. Посмеиваясь, подходят к кровати и наводят камеру на меня. Я лежала на спине, и руки были подняты вверх над головой. Они шепчутся, но я не понимаю их речь. Она похожа на арабский, но этот явно другой.

Я укрыта полностью, так как ночью бывает прохладно, когда я оставляю приоткрытым окно. С меня начинает сползать покрывало, и я обнажаюсь перед камерой. Остаюсь лишь в тонкой майке для сна и трусиках.

Чья-то рука тянется и видно, что невесомо проводит по моему соску. В этот момент его останавливает другой и вновь что-то говорит.

Снова смеются. Потом тихо выходят и закрывают дверь. На этом видео прекращается.

Как же так? Как я могла не услышать? Не почувствовать, что рядом кто-то есть. И кто? Что они говорили?

Этот кошмар закончится?

Айяз вернулся в машину спустя минут десять.

Завел двигатель и мы поехали дальше. Оба молчали. Не знаю, что он там решил, но задавать вопросы я не стала.

Когда мы вошли в дом его родителей, Лейла встретила нас улыбкой. Мустафа был, как обычно, добр. Но, увидев нас, оба поникли и забеспокоились.

– Айяз, в чем дело? – спросил его отец.

– Кое-что произошло.

– Говори.

Все замерли.

– Асе, пришло видео, как кто-то ночью ходит по ее квартире. Двое.

Айяз сглатывал слюну почти через каждое слово, явно подбирая более приемлемые для общения с отцом.

– Покажи.

– Не могу. Я покажу их маме, она расскажет.

– Хорошо.

Лейла взяла в руки телефон и ушла на диван. Я стола с ними двумя и просто не знала, что мне делать и куда идти.

– Это еще не все. На днях ей мальчишка вручил букет черных роз и убежал.

– На днях? – переспросил недобрым голосом Мустафа.

Мы кивнули.

– И вы молчали?

– Простите. Я решила, что это ерунда.

Вернулась Лейла и увела мужа. На ней не было лица и мне стало стыдно, что из-за меня у этой семьи сплошные беды.

Я для них, словно черная полоса. Захотелось разреветься и уйти отсюда. Зачем я вообще все рассказала им.

Развернулась и пошла в сторону дверей, ведущих в сад. Айяз хотел пойти со мной, но я остановила его жестом.

Вновь брела по этому невероятно красивому месту и даже мыслить о плохом не хотелось. Осквернять это место своими бедами будет кощунственно.

Дошла до той самой беседке и вошла в нее.

Сколько я так просидела, не знаю. Но явно недостаточно, чтобы захотеть вернуться назад.

Моего плеча коснулась горячая ладонь.

– Все будет хорошо, дочка.

– Почему все так? Почему именно так? Я же никогда не просила сверх меры.

– А чего ты хочешь сейчас? – спросила она, присаживаясь рядом.

– Уже страшно о чем-то думать. Каждая просьба отражается в зеркале судьбы и переворачивается. Выходит, совсем не то.

– А как же усилия, прилагаемые к этому? Может, плохо стараешься? Не слышала, чтобы что-то давалось просто так.

– Я и не хотела сидеть и ждать. Знала, что придется попотеть. Но в итоге все сливается в сточную канаву неудач.

– Ты еще слишком молода опускать руки. Даже не успела начать бороться.

– Бороться? А если заранее знаешь итог?

– Никто не может знать заранее. И ты не исключение.

– Есть вещи, что уже предопределены. Может быть, не нами и не законами природы, но против явно идти нет смысла.

Мы замолчали.

Я услышала шаги. Айяз и Мустафа зашли и сели на противоположную сторону беседки.

Я смотрела вдаль. Было снова стыдно, что мужчины погружены в мои проблемы, вместо того, чтобы решать свои.

– Ася, – проговорил старший эль Хоир, – так как квартира перестала быть безопасным местом, я не могу позволить тебе там оставаться.

Я и сама не смогла бы туда вернуться.

– Ты переедешь к нам в дом.

Что? Нет боже! Никогда!

– Это не обсуждается. Я обещал тебе безопасность, а в итоге ты оказалась дважды на волоске катастрофы. И я не могу позволить этому случиться. Я уже задействовал людей, выполняется полное расследование.

– Я поняла.

Проще согласиться, чем высказать протест и согласиться после твердого «нет».

– Как раз поможешь Лейле с организацией помолвки Айяза и Рании.

Выдох. Я успела лишь выдохнуть. Больше ничего.

Все взгляды были направлены на старшего мужчину, а он смотрел мне в глаза.

Вот он, момент, когда тебе одним взглядом говорят о том, где твое место и какова роль. Спасибо, господин Мустафа. Я запомнила.

– Конечно. Я помогу.

– Какая помолвка, отец?

– Твоя, сын. Все будет идти по плану. Если они появятся на горизонте, то не должны знать, что мы их ждем. Тогда к чему терять время? Уверен, до самой церемонии свадьбы, мы поймаем и накажем тех, кто угрожал Асе.

И больше ни слова никто не сказал.

Речь Мустафы логична. По факту, перестать жить и ждать, когда случится катастрофа, нет смысла.

Но вот что говорили на том видео. Айяз явно знал язык и понял каждое слово.

Айяз

Хочу порвать в клочья этих ублюдков. Уничтожить. И я это сделаю. Буду убивать их быстро, впечатывая кулаки в их безмозглые головы.

Твари. Посмели дотронуться до моей девочки.

Черт.

Как же сложно смотреть на нее, такую хрупкую, маленькую. Она требует ласки и объятий.

Ничего, придет время. Она упирается. Не хочет идти навстречу, но я сделаю все как надо. Главное – подождать. Сейчас никаких, даже малых попыток.

Не стал говорить о том, что мне прислали смс. Смеют угрожать моей женщине. Охрану уже уволил. Это Валид. Я в этом уверен. Как же я хотел с ним поквитаться, но он сбежал как трус. Найду.

Это послание лично мне.

Я вырву их руки, что прикоснулись к ней и глаза, что посмели смотреть.

Отец правильно поступил, оставляя ее с матерью в нашем доме. Но разговоры про помолвку, бесят. Лишь маленькая зацепка за ублюдков и сразу же рву все эти попытки. Если до этого я думал, что он согласится сам, то сейчас уверен, что он пойдет на все, лишь бы не позволить этому случиться.

Как вспомню, ее в толпе нашей делегации хочется смеяться. Маленькая, но бойкая. И этот чертов взгляд. Всего один.

Как она уверенно жала мою руку, задирала свой маленький носик или облизывала губы.

Она прекрасна.

В жизни не смотрел ни на кого, с мыслями о совместном утре. Или находиться сутками вместе и понимать, что этого просто недостаточно.

Мой непорочный ангел. Я был рад встретить ее. Быть рядом. Но как узнал, что она нетронута грязными руками, тут и произошел щелчок.

 «Моя».

Сутками стучали эти три буквы в мозгу, а до конца их осознать так и не смог.

Испания стала нашим общим сюрпризом. Схожесть вкусов моей девочки и мамы, меня поражала. Даже чертова музыка их объединяла. Но видеть ее рядом с другими мужиками, это просто снос башки.

Я был готов ее порвать. Благо успел успокоиться немного, пока она догоняла меня возле отеля.

Но гребаный Валид. Чертова гнида. Его голову я буду отрывать с большим удовольствием. Еще тогда в ресторане я ему чуть в морду не двинул, когда Айсель ушла из-за стола. И ведь объяснил придурку, но, видимо, плохо. Ничего, найду паскуду, и тогда он хорошо запомнит, каждое мое слово.

Жаль, что ей пришлось пройти, через все это дерьмо из-за меня. Я буду просить прощения за каждую ее слезу, стоять на коленях перед ней. Главное, чтобы простила.

Если откажет, силой не смогу взять. Да, с родителями придется расстаться, но она должна меня понять. А если нет, отпущу.

В первый раз, когда только отец позвонил и сказал, чтобы я возвращался. Я правда хотел оставить ее. Чтобы жила своей жизнью. Дурак. В итоге оскорбил ее, всем тем, что нес в лицо. Тупой был план. Но я не могу ничего изменить.

Это муки ада, быть вдалеке от нее. Не мог ни думать, ни работать. Только мысли о той русской принцессе, что осталась где-то там, без меня.

Я помню ее взгляд. Помню каждое мое гребаное слово. Вырвал бы себе язык, но не поможет. Сторонится меня. Не подпускает ближе. Но я буду стараться, чтобы не прийти к тому моменту, когда придется отпустить мою нежную девочку.

Главное сейчас не налажать. Но придется потерпеть. Пусть идет своим чередом, сыграю роль. Но ей не могу сказать ничего. Она испугается. Итак, слишком много произошло. Во-первых, начнет отговаривать, отказываться. Во-вторых, может выдать себя тем, что знает о моих планах.

Прости, малышка.

Как же я люблю ее. Никогда не подумал, что эти чувства будут как-то связаны со мной. Но рядом с ней, ломает, выворачивает наизнанку нутро. Хочу быть с ней, в ней, рядом. Как помешанный. Мне кажется, что знай она о моих мыслях, бежала бы куда подальше. Хотя она, и так пытается.

То, как она делает вид, что не замечает меня в компании. Не улыбается мне. Я рядом, но не могу даже поговорить без повода подойти.

Как же бесит все это. Я словно зверь, требующий свою пару, загнан в угол. Точнее, сам себя загнал. Она хочет уйти, сопротивляется. Но я не отпущу. Не в этот раз. Я и так до хрена наворотил. Всю жизнь буду искупать свою вину, перед моей красавицей.

Долбанное видео уже все испортило. Думал, что на тех цветах все закончится. Хоть и попросил охрану наблюдать внимательней.

Но нет, сначала видео и следом мне смс.

Значит, этот мудак не уехал. Либо попросил других выполнять грязное дело. Этот хитрый ублюдок еще и умен. Номера были одноразовые и запеленгованы в разных частях города. Но его это не спасет.

Как они там сказали: «Не трогай сейчас, еще успеем. Хороша сука.»

Я буду вас ждать.

Ася

Когда все стали выходить из беседки, меня окликнул Мустафа, оставшийся в ней.

– Присядь.

Я опустилась на лавочку. Во мне не было страха, я просто следовала каким-то инстинктам, что нужно подчиняться этому человеку. И он не вызывал иных чувств, кроме уважения.

Но сейчас я была напугана, тем, что он скажет мне в следующий момент.