Как-то не так всё – вроде везде хорошо, а на душе маятно, тревожно. Отъехали с версту, и я не выдержал – остановился, спрыгнул, поводья передал Еленю.

– Надень броню, достань арбалеты да заряди.

Подхватил меч да перевязь, подошёл ко второму фургону, где, услышав мои слова, засуетились с оружием.

– Сядьте пониже, арбалеты держите наготове, внимательно смотрите назад и вправо. От меня не отставать – держитесь чем ближе, тем лучше. В случае нападения я постараюсь прижать фургон к левой стороне – вы, если что, обходите меня справа. Брони не снимать, если кто полезет – стреляйте сразу, потом разберёмся. Из фургона не вылезать ни в коем случае, ясно? Кирпичи переложите. Пока стоим, сделайте себе укрытие от лучников. Тревожно мне что-то.

Еленя уже облачился в свою броньку, арбалеты уложил по сторонам фургона, протянул мне мою куртку.

– Пока переодеваюсь, сооруди себе укрытие из кирпича, да сиди там. Если нападут – будешь заряжать.

– Заметил что, боярин?

– Ничего не заметил, а всё вокруг не так – царапает по сердцу. Смотри внимательно, наша сторона левая. Из фургона ни ногой, что бы не случилось. До вечера будем двигаться без остановок.

Уже привычно влез в свою кожанку, обшитую железом, проверил, на месте ли меч и метательные ножи. Вскарабкался на облучок, подумал секунду и пересел в глубь фургона. Обзор, конечно, немного хуже, зато можно стрелков не опасаться. Пристроил арбалет под правую руку. Еленя за плечом сопит, болты раскладывает. Грома отправил за кирпичи к заднему борту, пусть там посидит. Разыгралась моя чуйка, которая находится ниже спины – беду чует.

Тронулись потихоньку.

Вёрст пятнадцать проехали спокойно – Гром дремлет, народ потихоньку болтает, скрипят колёса, дрожит, прогреваясь, прозрачный воздух. Хорошо осенью, комаров и мух нет, ничто не докучает. Однако дело идёт к вечеру, и пора нам подыскивать местечко для ночлега. Стоило только подумать о привале, как вдруг предупреждающе рыкнул Гром. Мгновенно оборвалась тихая болтовня в заднем фургоне. Недолго думая, потянул лошадей чуть влево и фургон начал тяжело и медленно поворачивать. Бросил вожжи и подхватил арбалет.

– Гром, лежать!

А сзади уже громкий, захлёбывающийся лай.

Началось! Чуть впереди, слева, из-за деревьев выметнулись трое конных и рванулись к моему фургону, размахивая мечами. Ударила по стойке тента стрела, задрожала яростно оперением. Тут же прилетела вторая – рванула куртку за левое плечо и развернула меня на нападающих. Смотреть, что с плечом, некогда, чуть доворачиваю арбалет, и болт входит в грудь первого всадника. Рядом щёлкает арбалет Елени – успеваю заметить, как валится на бок со своего коня второй разбойник. Третий ещё не успел осознать, что остался в одиночестве, и почти успевает доскакать до нас. Почти… Взвожу и выстрелом в упор выбиваю его из седла. Настолько был уверен в поражении цели, что, нажав на спуск, сразу же перенёс взгляд за нападавших – что-то там мельтешило, было какое-то движение. Ух, ё… За всадниками несётся вооружённая толпа. Еленя переносит огонь на пешцев. Слышу за спиной щелчок спускаемой тетивы. Подхватываю вожжи и осаживаю лошадей, не отрывая взгляда от набегающих татей. Ещё щелчок тетивы. Мимо. Кони ржут и приседают на задние ноги, пытаясь погасить инерцию тяжёлого фургона. Наконец, останавливаемся. Быстро заряжаю и стреляю. Второй фургон проскакивает немного вперёд, чудом разъехавшись бортами. Высовываюсь за борт осмотреться, и рядом опять вонзается стрела, оцарапав щёку. Быстро подхватываю сумку с болтами и, перепрыгнув через противоположный борт, падаю за колесо. Взвожу арбалет и ищу стрелка. Вон он, гадёныш. Стоит у дерева и меня выцеливает, и, на горе себе, даже не прячется. Расстояние плёвое, даже целиться не надо – стреляю по силуэту, и он ломается в поясе. Подхватываюсь на ноги, перебегаю на левую сторону и бросаю нож в набегающего разбойника, уворачиваюсь от падающего на меня тела. Следом ещё двое с раззявленными в яростном крике ртами. Отпрыгиваю в сторону и, выхватив меч и ещё один нож, успеваю отбить в сторону сулицу… Возвратным движением полосую по шее проскочившего вперёд татя. Второй широко размахивается, а я не успеваю развернуться. Горло сжимается в спазме страха, и лопатки уже ощущают жалящую сталь вражеского копья. Но вижу, как высунувшийся из фургона Еленя разряжает свой арбалет мне за спину, и удар под коленки подкашивает мне ноги – по ним бьёт головой в падении последний из подбежавшей тройки, разбойник. Успеваю ухватиться за борт, чтобы не завалиться на спину. Из второго фургона хлопает сдвоенный выстрел, и противники кончаются в прямом и переносном смысле. Оглядываюсь – хорошо постреляли. Подо мною, с болтом во рту, лежит застреленный Еленею разбойник. На опушке всё еще ворочается лучник. Один всадник лежит на земле – рука запуталась в поводьях. Другой упал на шею своей лошади, и та стоит на месте, раздувая ноздри и нервно вздрагивая кожей от стекающей по ней крови хозяина. Третий, а вот и третий – лежит на дороге.

– Еленя, смотри по сторонам, вдруг ещё кто затаился. Жарко, Стоян, наблюдать внимательно, стрелять сразу.

А сам, на подрагивающих ногах, со сведёнными судорогой лопатками, еле-еле оторвался от такого надёжного борта своего фургона и пошёл с контролем. Мало ли…

Дойдя до лучника, наткнулся на бешеные водянистые глаза, затопленные болью. Стрелок потянулся за ножом, но я не стал рисковать и пытаться его обезоружить – выстрелил первым. Не до пленных мне, потряхивает конкретно.

Вернулся, дал команду Еленю и Стояну собрать трофеи, изловить лошадей, и, вообще, трофеи – это наше всё. Нашёл в фургоне корзину с приготовленными Любавой пирогами и кувшином с квасом, приложился к горлышку и отпил от души. Стало отпускать. В уши ворвался звонкий лай Грома, а я его даже не слышал в горячке боя. Успокоил собаку и разрешил ему наконец-то выпрыгнуть из фургона. Перенервничавший пёс понёсся проверять место битвы и близлежащие кусты. Ну и хорошо – надо было раньше сообразить. Затупил.

Что интересно, почувствовал какое-то удовлетворение. Не зря чуйка меня беспокоила – вот оно, подтверждение.

Послал собаку проверить окрестности в глубине леса, но этот лентяй покрутил головой и уселся передо мной. Мол, я уже проверил. Будем верить ему. Отломил кусок пирога и кинул Грому, заслужил. Отослал Жарко на помощь ребятам – пора заканчивать, темнеет уже. Тела оттащили подальше в лес и скинули в овражек – зверьё разберётся. Привязали пойманных лошадей, побросали трофеи в фургоны и поехали вперёд – пора искать место для ночлега. Тут ночевать как-то не хочется. Довольно скоро нашли подходящее место рядом с ручьём. Здесь и остановимся. Две трети пути пройдено, немного не доехали. Вспомнив лихие девяностые, фургоны поставил корма к корме, чтобы никто не залез. А сбоку нас не взять. Пока ребята распрягали лошадей, разводили костёр, собирали дрова и готовили ужин, я разобрал наши трофеи. Стоящий лук с полным тулом стрел, простенькие мечи и ножи из дрянного железа, одёжка, кожаные куртки с нашитыми костяными бляхами. А вот всадники порадовали немного. У каждого короткая кольчуга поверх такой же куртки, полуторные мечи и короткие копья. Чего с мечами полезли? Почему не метали копья? Нет, нам-то как раз хорошо, что не метали, повезло. Три окованных круглых щита, уже знакомая мне пародия на железные шлемы и кожаные наручи с наколенниками. Собрали немного серебра и меди, даже попался один затёртый золотой дирхем. В перемётных сумках, кроме подсохшего хлеба и вяленого мяса, – ничего. Пара холстин и всё.

Отвезём потом трофеи домой, там разберёмся, что куда. Нам всё пригодится. А пока железо аккуратно завернули в куртки и уложили вдоль борта.

Подошла каша, в которую добавили трофейного мяса. Стоян протянул мне большую миску.

Заедали Любавиными пирогами. Подождав, пока собачья пайка остынет, вывалил ему на лопух. Хотя с тем же успехом можно было и просто на землю вывалить, всё равно она сразу же там и оказалась. Залез на уже ставшее привычным своё спальное место и сразу же уснул. Караул выставлять не стал – понадеялся на Грома. Да и не может быть столько шаек в округе.

Ночь прошла спокойно – никаких кошмаров и дёрганий, только, периодически просыпаясь, слышал то громкий хруст овса в торбах жующих лошадей, то их же шумные вздохи и просто размеренную мирную жизнь ночного леса. Под ровный перекатывающийся шорох ветвей опять проваливался в густой, но сторожкий сон.

На удивление. выспался отлично и даже бока не отлежал. Еле-еле выгнав Грома из фургона, выпрыгнул следом сам и, отойдя подальше, справил все свои потребности. Зябко поёживаясь, подошёл к разгорающемуся костру, разведённому ребятами, погрел руки и погнал всех на разминку волевым приказом.

Минут через двадцать, закончив пыхтеть и согревшись, умылись и, скоренько вскипятив воду и попив заваренного душистого травяного сбора, доев Любавины пироги, уже дружно заскрипели колёсами. Если всё дальше пойдёт без эксцессов, то часа через три-четыре будем на месте.

Пока добирались, с любопытством смотрел по сторонам. Огромное количество грибов, ягод – обязательно надо на следующий год засолить и насушить побольше. Сейчас-то уже поздно, начинающиеся под утро заморозки берут своё. А интересно, какая тут может быть зимняя рыбалка? Вот приеду, обязательно Головню заставлю сделать себе блёсен. Этой зимой нам, кроме оружия и рисования схем и чертежей будущих сооружений да придумок, заняться будет нечем. Кроме воинской подготовки, конечно. Так что для рыбалки время должно будет найтись. А вот с весны начнём бурную жизнь. Людей бы нам…

Глава 8
Тяжёлый разговор

Так, за размышлениями о том о сём, вспоминая свой далекий дом и семью, докатились до посадских ворот. Пройдя положенный досмотр и заплатив въездную пошлину с каждого фургона, двинулись прямо к детинцу. Даже не стал спорить со стражниками, пытаясь объяснить им, что это груз для князя и он мытом не облагается. Заплатили и проехали. Зато быстро. У ворот детинца пришлось задержаться. Вяло переговариваясь с дружинниками, дождались прибежавшего с разрешением на въезд начальника караула и поскрипели колёсами дальше к крыльцу.

Наказав своим ребятам оставаться на местах, прошёл в терем и поднялся на второй поверх к княжеским хоромам. Тут меня перехватил Горивой. Что интересно, сейчас меня встретил абсолютно другой человек. Дружески поздоровался и, приобняв за плечи, мягко увлёк к дверям кабинета. Махнув рукой на требование охраны оставить оружие, потащил было меня дальше, но тут уже упёрся я и, быстро отстегнув меч и перевязь с ножами, передал их ближайшему дружиннику.

– Раз положено, значит, надо делать, – пробормотал я и наткнулся на одобрительный взгляд безопасника.

Ну и что это было – возросшее доверие или очередная проверка на лояльность?

По уже появившейся у меня привычке пригнул голову, перешагивая порог, и, пройдя несколько мелких шагов, остановился. Поклонился князю.

– Что так споро вернулся – хвалю. Расскажешь потом обо всём. Давай о деле. Что сразу делать станешь и что для этого тебе нужно?

– Холопов человек пять разгрузить и перенести кирпич да железо с инструментом. Потом пусть носят камень да глину. Мои мастера дальше покажут им, что делать. Разгрузимся – пообедать бы нам, и начнём сразу же кладку. Холодает – надо торопиться.

– Распорядись. – Трувор кивнул Горивою. – После сразу же назад. Если что ещё понадобится, без промедления сделать. И лучше сам побудь с ними хотя бы первые дни, пока наши не привыкнут.

Коротко поклонившись, ближник сразу же вышел.

– Если кто будет надоедать, не стесняйся, сразу же говори Горивою или мне. Все уже предупреждены не мешать стройке, но мало ли отвлекать начнут, да вопросы задавать. Спросить что хочешь? Нет? Тогда ступай, вечером поговорим. Некогда мне совсем.