Я веду себя как куртизанка! Как одна из тех ведьм, что в древности сжигали на кострах. Но те навеки сохранились в глубинах коллективной женской энергии и дремали в каждой (даже в такой тихоне, как я) до той поры, пока на ее пути не вставал огромный непоколебимый медведь.

Словно следуя моим мыслям, Иван выпрямился во весь рост, упираясь макушкой в балку, пересекающую потолок. И вместе с ним перед моими глазами выросло то, чего я никогда так жадно не рассматривала. Внушительное мужское достоинство оттягивало взмокшую ткань шорт, и я буквально прилипла взглядом к этому пугающему и в то же время привлекательному объекту. Не моргая и не дыша.

«Иногда секс нужен просто для здоровья. Любовь необязательна. Без нее даже интереснее!» – вспомнились слова Вики, и вдруг так захотелось последовать ее совету. Но Ваня ее брат, да я не из тех, кто может пойти на секс без чувств.

– Я пойду, – хмуро произнес Ваня, считав по моему лицу что-то, что его расстроило. Или, может, ему стало неприятно то, как его собственное тело отреагировало на меня? На толстую чужачку, явившуюся в его дом с грозой. А ведь где-то существует женщина, которая все еще носит статус его жены. Поверить не могу, что я снова допустила сексуальные отношения с женатым мужчиной. Возможные отношения. Боже нет, нельзя думать об их возможности.

Между нами все не-воз-мож-но!

Ваня вышел, оставив ковш на скамье рядом с мной. Перед глазами все еще стояла картинка возбужденного мужского достоинства, заметно оттягивающего шорты. Я стянула рубашку через верх, не расстегивая пуговиц. Сняла юбку и белье. И прилегла на скамью, получая удовольствие от жары, проникающей сквозь поры в мое тело. Пусть она поможет разобраться в чувствах. Пусть очистит мой разум от пьянящего аромата малины.

Во мне растекалось томительное желание, какого я еще не испытывала. Я ощущала себя кошкой, лизнувшей валерьянки. Мне хотелось выгнуть спину и, широко расставив ноги, ощутить его там. Сладкое воображение близости и жар парной распалили меня настолько, что рука невольно потянулась вниз по животу. Я не должна это делать. Хорошие девочки не занимаются таким.

Мне никогда не хотелось трогать себя там. До встречи с Иваном, каждый взгляд которого – яростный или переполненный желанием – заставлял меня дышать чаще. Или не дышать вовсе. Он смотрел словно охотник, умерщвляющий свою пухлую краснощекую жертву. Такой поймает, прижмет к земле и присвоит. Одна эта мысль будоражила все мое скромное естество.

Я осторожно погладила себя между ног и стыдливо простонала. Чувствительность была на пике. Казалось, хватило бы одного вида Ивана рядом, чтобы разорваться на миллионы частиц. Во мне проснулась та самая богиня, о которой говорила Вика. Но почему ее разбудил неотесанный дикарь с ружьем наперевес (с ружьем в штанах!), а не воспитанный и педантичный Стас?

Боже, Стас…

Я вздрогнула и отдернула руку. Резко села, плотно сжимая бедра. Возбуждение как ветром сдуло. Того, что я только что испытала от одного только вида медведеподобного Ивана, я еще никогда не испытывала рядом со Стасом.

Он подходил мне по всем пунктам, что я тщательно внесла в список. Не было никаких сомнений, что рядом со Стасом я получу то, о чем всегда мечтала. Ровную жизнь, распланированную наперед, словно сетка расписания у школьников. Одного ребенка, которого ждет лучшее образование в стране (уверена, Стас постарается). Совместные воскресные ужины в одно и то же время, где мы будем делиться новостями и делать вид, будто мы счастливая семья. Разве я об этом мечтала?

Не о большом уютном доме с вязаными салфетками на столах? Не о толпе шумных оболтусов, что носятся вокруг, то сбивая меня с ног, то прижимаясь с ласковым «маааамочка»? Не о той любви, что принимает без каких бы то ни было условий? Не о муже, в глазах которого горят огоньки, когда он смотрит на меня? Не о сюрпризах? Не о ярких чувствах?

В какой момент я позволила обществу обточить меня настолько, чтобы я, следуя слепому рационализму, выстроила бессмысленный список требований к мужчине, которого даже не смогу по-настоящему полюбить?

Что, если в непредсказуемости, в природной дерзости, в дикости, в конце концов, нет ничего плохого? Может быть, и на такой почве расцветают чудесные кусты, приносящие сладчайшие во всем мире ягоды?

Я думала, что мне нужно идеально отшлифованное счастье. Без сучка, без задоринки. И только сейчас я осознала, каким пресным оно окажется на вкус. Чего не скажешь о сочной бархатной малине, ради которой придется уколоться шипами.

Несовершенное совершенство, пробуждающее истинную сущность. И сущность эта жаждет царапаться до крови, рисковать, идти в неизвестность – делать что угодно, лишь бы найти то, что пробудит искренний отклик сердца. Она жаждет найти настоящую любовь.

***

Я вышла из бани в своем зеленом халате, что Ваня повесил за дверью, и с тюрбаном из полотенца на голове. Еще раз хорошенько отжав влажные волосы, я сняла полотенце и перекинула его через перекладину, заменяющую бельевую веревку. Растрепала волосы, с особым удовольствием отмечая приятную прохладу, щекочущую мокрую голову.

На самом деле я просто медлила. Затерявшись в мыслях, таких спорных и нерешительных, я боялась показаться Ване на глаза. Что он подумал обо мне? Что я готова была отдаться ему прямо там? Уверена, именно это его разочаровало.

Неспешно передвигая ноги, я направилась к дому, когда увидела мужской силуэт, обрисованный лучами заходящего солнца. Он сидел на помосте, свесив ноги в озерную воду. Посомневавшись с полминуты, я все же вздохнула и направилась к Ване.

– Можно присоединиться? – осторожно спросила я, присаживаясь справа от мужчины.

– Конечно, – спокойно ответил он, не спуская глаз с заведения, отстроенного Кабаном на другом берегу.

Я последовала примеру Ивана и опустила ноги в воду, однако, ахнув от холода, тут же высунула их и села чуть дальше, чтобы не касаться ступнями ледяной воды.

– Как твоя рана? – беспокойство в мужском голосе отозвалось приятным теплом внутри меня.

– Это просто царапина. Заживет, – отмахнулась я.

Ваня покачал головой, но ничего не сказал. Он смотрел вперед и думал о чем-то своем. А я уже надумала столько, что голова вот-вот разорвется от мыслей.

– Почему Кабанюк назвал меня вашей девочкой? – не сдержалась я.

Ваня скривил лицо.

– Никогда так не говори. Ты никогда не была и не будешь его девочкой.

Я озадачилась тому, как Ваня исключил возможность моей принадлежности Кабанюку, но не вычеркнул из списка себя. Вместо того, чтобы сказать: «Ты не наша девочка», он выбрал: «Ты не его девочка». Значит ли это, что он оставлял для себя маневр из серии: «Ты моя»? Или я снова ищу романтику там, где ей нет места?

– Я не понимаю, – поправляя полы халата, я отвела глаза, стыдясь смотреть на красивый профиль Ивана.

– Кабанюк хочет все, что есть у меня. Так было двадцать лет назад и так есть сейчас. – Ваня помолчал и снова продолжил после короткой паузы: Он мог решить, что мы… Что у нас с тобой…

– Роман? – неуверенно предположила я, и Ваня кивнул.

– Но ведь мы можем сказать ему, что это не так, – предложила я, чувствуя легкую грусть от собственных слов. – Скажем правду, и он забудет о моем существовании.

– Какая же ты светлая, Леля, – с нежностью в голосе протянул медведь. Он посмотрел на меня с легкой улыбкой, а мне пришлось щуриться от солнца, чтобы увидеть его взгляд. Глубокий и полный тоски.

Ваня отвернулся и снова вперился глазами в дурацкое строение Кабанюка. Сколько грязи творилось на территории этого дворца страсти и порока? И как, наверное, больно было смотреть на это Ване, который мечтал возвести напротив своего дома детский лагерь.

– Ты уже моя ответственность, Леля. И Кабан захочет ввести тебя в игру. Чтобы воздействовать на меня.

– Завтра ты увезешь меня домой, и Кабан больше никогда меня не увидит, – тихо произнесла я, не веря собственным словам.

– Да, завтра я увезу тебя, – безжизненным голосом отозвался Ваня.

Мы молчали, проклиная взглядами бордель Кабанюка. Солнце медленно утопало за лесом, и на противоположном берегу начали зажигаться фонари, которые я с трудом могла различить без очков, а следом за фонарями включились и разноцветные гирлянды, словно на площадке у озера готовилась ночная дискотека.

– Леля, – осторожно позвал Ваня. Я посмотрела на него в ожидании продолжения. – Прости за то, что произошло в бане. Я не хотел тебя напугать.

Мужчина медленно выдохнул, словно только что произнес слова, на которые долго не мог решиться. А я едва сдержала нервный смешок. Как я признаюсь ему, что он меня не напугал? Он меня восхитил. Раскрыл. Заставил хотеть касаться своего тела, которого я боялась на протяжении всей жизни. Помог мне пересмотреть свое отношение ко всему, что происходило вокруг меня.

Я ехала в этот дом, спрятанный посреди леса, чтобы написать роман о любви, которая цветет между мной и Стасом. Но между нами не было любви – лишь палки, что никогда не пустят корни. И зря я надеялась, что, развесив цветные ленты на этих сухих ветках, я смогу увидеть любовь. Нет, моя дорогая! Природа не терпит лжи. А любовь – голос самой природы.

Я хотела уединиться в этом доме не для того, чтобы спастись от сложных чувств. Я коварно планировала погрузиться в них еще глубже – туда, где мне уже не хватит воздуха, чтобы всплыть. И, если бы не своенравный дикарь, занявший этот дом задолго до меня, я осуществила бы свой план. И навсегда потеряла бы шанс познать свою суть. Шанс услышать голос своей внутренней природы. Шанс позволить любви цвести внутри меня, а не на безжизненных ветках, что кто-то пытается воткнуть в мой сад.

Но сказать этого Ване я, конечно, не смогла.

– Все в порядке, я все понимаю, – виноватая улыбка украсила мои губы, и Ваня, вздохнув, вытащил ноги из воды.

День затянулся. Мы пропустили обед. Перенервничали. Не знаю, как дикарь Ваня, но я точно сегодня наволновалась так, что долго не смогу уснуть. В животе предательски заурчало, и Ваня поспешил подняться.

– Пойдем ужинать, Леля. Я чертовски голоден.

Он протянул мне руку, и я встала, приняв его помощь. Касаться его большой ладони было приятно. Странно. Немного неловко. Но приятно. Все в этом дикаре создавало чувство защищенности, словно за его спиной можно было укрыться от любых невзгод. Когда тебя защищает огромный дикий зверь, бояться нечего.

На том берегу включили музыку. Птицы вспорхнули вверх, одновременно оттолкнувшись с насиженных веток.

– Что там происходит? – я сморщилась от отвращения.

– Суббота, – Ванино лицо скривилось не меньше моего. – Шлюший день.

Я рассмеялась, и Иван тоже немного расслабился.

– Сейчас напьются, перетрахают все, что привезли сутенеры, и кинутся за желаниями в озеро, – без каких бы то ни было эмоций отчеканил Ваня. Он видел этот ужас каждую неделю. Кабан пытался втянуть его во все это. И я по глазам вижу, какой груз Ваня носил в своем сердце, словно чувствовал боль самой земли этих волшебных мест. – Идем, Леля. Не хочу на это смотреть.

Когда мы уже почти сошли с помоста, я спросила:

– Что значит «кинутся за желаниями в озеро»?

– Ты разве не знаешь? – обернувшись, удивился Ваня. Я помотала головой, и тогда он раскрыл тайну: У местных есть поверье, что это озеро исполняет желания. Его так и зовут – Озеро Желаний.

В моих глазах вспыхнул неподдельный интерес. Я знала, что этот лес насквозь пропитан магией!

– Но как…

Не успела я задать вопрос, как Ваня, прекрасно зная, что я хочу спросить, ответил:

– Нужно нырнуть в озеро в лунном свете и под водой загадать свое желание.

– Но вода такая холодная, – я вздрогнула, вспомнив, как кольнуло пятки, когда я свесила ноги с помоста.

– Ах, да, я забыл, – Ваня озорно ухмыльнулся: Чтобы желание сбылось, нырять нужно голышом.