– Уехать со мной, – Ваня смотрел так, будто от моего ответа зависело его будущее. Замер по струнке, едва заметно дышит и смотрит в упор, не спуская глаз.

– Ты хочешь, чтобы я вернулась в твой дом? – озадаченно уточнила я.

– Да. Там ты будешь всегда под моим присмотром, – с нескрываемым удовольствием в голосе пообещал Ваня, и я не уверена, удалось ли мне оставить свой трепет незамеченным.

– У меня отпуск только до конца августа, – я похлопала глазками, не переставая получать неимоверное наслаждение от того, как Ваня собственнически осматривает мое лицо и решает, как поступить.

– Значит, я решу вопрос с Кабаном до конца августа, – заверил он.

– А потом я уеду?

– Если захочешь, Леля, – Ваня улыбнулся так хитро, будто уже составил план того, что будет делать, чтобы у меня не возникло желания покидать лесной домик и его дикого хозяина.

– Хорошо, – спокойно ответила я, даже не думая о том, чтобы взять время на размышление.

– Ты едешь со мной? – на секунду мне показалось, будто Ваня удивился тому, что я так легко согласилась. Он не знал, что у меня никогда не было выбора, и я не умела играть мужчинами и их чувствами. Я правда хотела вернуться в лесной дом. Не знаю, что именно влекло меня туда, но я не могла представить себе окончательного разрыва этой связи.

– Еду, – кивнула я. – Утром. А сейчас у меня персики и Майк Дельфино.

Ваня склонил голову на бок, заинтересованно рассматривая меня. Вряд ли он когда-то смотрел «Отчаянных домохозяек» и знал, кто такой Майк Дельфино.

– Не понял ничего, кроме персиков, – усмехнулся он. – Подожду до утра.

– Где ты будешь ночевать? – любопытство помешало мне вовремя закрыть рот и просто пожелать Ване спокойной ночи.

– В машине, – он пожал плечами, а я смерила мужчину с ног до головы, прикидывая, какой у него рост, и перевела на пикап испуганный взгляд.

– В машине? – повторила я попугаем.

– Да, Леля, – он развернулся и на прощание пожелал: Добрых снов. Я буду здесь, прямо под твоим окном.

– Как ты относишься к персикам? – неожиданно для самой себя выпалила я, глядя на то, как Иван идет к пикапу.

Он медленно повернулся, глядя на меня с вызовом, словно вопрошая: «Ты что, пустишь дикаря в свою маленькую квартирку, милая глупая Леля?».

– Люблю. Ведь они такие рыжие и мягкие, – с ухмылкой на губах протянул Ваня.

Ничего не говоря и отчаянно стараясь не краснеть, я сделала шаг в сторону и кивнула на вход, приглашая Ивана пройти в подъезд. Понятия не имею, чем это для нас закончится, но знаю точно: в ту самую минуту, когда я увидела зеленый пикап из окна, я стала чуточку счастливее. И, может быть, если копнуть глубже, то можно достать до настоящего счастья?

***

– К сожалению, у меня только один диван, – начала я виновато.

– Не переживай, я могу поспать на полу, – отмахнулся Иван. Он вышел из ванной и вынес на своих влажных руках аромат моего ромашкового мыла. Я с трудом сдержала улыбку, наблюдая за тем, как он обходит висячую люстру, чтобы не удариться. – К тому же, этот диван все равно слишком маленький.

Только сейчас я смогла по-настоящему оценить масштаб проблемы. В доме Иван казался просто высоким и сильным мужчиной, но в моей маленькой студии все по сравнению с ним стало детской миниатюрой. Моя жилплощадь была настолько маленькой, а Иван настолько большим, что я стала сомневаться, хватит ли ему места на полу.

Как-то неловко укладывать гостя поперек гостиной, но диван и впрямь до смешного мал. Я снова глянула на Ваню, и тут меня осенило: в доме на первом этаже стоял диванчик ничуть не больше моего. А Ваня как-то ютился на нем всю ту неделю, что чужачка Оля мирно сопела на его огромном матрасе, занявшим половину площади мансарды.

– Боже, как же я могла, – вслух простонала я, испытывая чувство стыда за то, что даже не подумала, в каких условиях хозяин дома проводил ночи из-за того, что пришлось делить дом со мной. Может, поэтому он и был такой злой время от времени?

– Что такое, Леля? – Ваня нахмурился, будто решив, что я сокрушаюсь из-за того, что впустила его.

– Почему ты не сказал, что тебе тесно на том диване в доме? Я бы поменялась с тобой местами, – несмотря на то, что дом принадлежал Ване, именно я чувствовала себя нерадивой хозяйкой, не предоставившей высокому мужчине более удобного ночлега. – Поменяемся, когда вернемся в дом. Тебе нельзя так ломать себя ради моего комфорта.

Я перевела возмущенный взгляд на дикаря и заметила, как он улыбается, с нежностью рассматривая мое красное от негодования лицо. А глаза его говорили: «Я сделаю что угодно для твоего комфорта, Леля. Приемлемы любые жертвы».

– Мы что-нибудь придумаем, – сказал он, не прекращая улыбаться.

– Ты, наверное, голоден, – предположила я, мысленно отсыпав себе порцию благодарности за то, что не поленилась и приготовила после приезда лапшу с курицей.

– Чертовски голоден, – в светлых глазах Ивана мелькнул интерес. Такой темный и глубокий, что я нервно сглотнула, фантазируя, о каком голоде идет речь.

– У м-м-меня есть курица, – заикаясь от волнения, я прошла на кухню и водрузила сковороду на плиту, чтобы разогреть ужин. Очки запотели. Пришлось снять их и протереть краем халата. Я не заметила, как Иван вошел и встал рядом.

– Леля, я не трону тебя, обещаю, – осторожно произнес он, поправляя сковороду, съехавшую в сторону от своей конфорки. – Не бойся меня.

Я надела очки и посмотрела на него озадаченно. После всего, что случилось, он думал, что я напугана. И, в какой-то мере, мне действительно было страшно, но не от того, что Иван смотрит на меня с желанием, которого я совершенно не понимаю, и не от того, как его мужское достоинство выросло под штанами у меня на глазах, а от Кабана и его шайки, что терроризируют Ивана, требуя отдать территорию. Они позволяют себе наставлять оружие на человека и угрожать, лишь бы добиться своего – вот что на самом деле меня пугает.

– Я просто хочу видеть тебя, – признался Ваня таким голосом, будто делился со мной секретом. Будто ему не было важно, стану ли я для него любовницей или кем-то большим. Ему просто хотелось, чтобы я была рядом. – И знать, что ты в безопасности.

– Я под твоей надежной защитой, – заверила я, помешивая лапшу в сковороде. По комнате поплыли приятные пряные ароматы.

– Ты в опасности из-за меня. Я втянул тебя во всю эту заварушку, – Ваня покачал головой и сел на стул, скрестив руки на груди.

– Я сама приехала, – пришлось напомнить, что его вины в моем визите совершенно нет.

– И я никогда не перестану этому удивляться, – мужчина усмехнулся, а я отвлекла его, поставив на стол большую тарелку лапши с куриными кусочками, обжаренными в азиатском соусе.

Было даже забавно наблюдать за тем, как Ваня сидит на моей мелкой кухоньке на Викином любимом стуле и втягивает в рот длинную ароматную лапшу. Я улыбалась, получая особое удовлетворение от аппетита Вани и слов благодарности, и мне даже стало любопытно, почему я не испытывала такого комфортного удовольствия, когда кормила обедом Стаса. Что с ним было не так? Или со мной?

Засмотревшись за Ваню, уплетающего ужин за обе щеки, я потянулась за персиком.

– Как же сладко, – протянула я, вгрызаясь в персик и с жадностью посасывая сок. Я зажмурилась от удовольствия, впиваясь в спелую мякоть. Не припомню, чтобы я когда-то ела такие сочные персики.

Раскрыв глаза, я посмотрела на Ивана. Он не спускал с меня потемневшего взгляда. Ему уже было не до ужина. Мужчина готов был впиться в меня, будто я сама была сочным и мохнатым персиком. И на удивление этот взгляд словно включил во мне что-то. Никто никогда не смотрел на меня так. Не знаю, хотел ли Стас меня так же, как этот голодный медведь прямо сейчас?

Ваня отодвинул тарелку, не спуская с меня глаз. В его взгляде бушевал шторм. Я замерла с персиком в руках. Коснется меня? Ваня присел на корточки у моего стула и аккуратно забрал из моей руки персик. Не спуская с меня глаз, слизал сок с моего мизинца.

Я шумно сглотнула, наблюдая, как он подносит ко рту безымянный палец. По телу уже танцевали вальс мурашки.

– Я откушу тебе палец, если ты продолжишь надо мной издеваться, – опасно прошептал медведь, втягивая в рот мой палец. Я вздрогнула, теряя рассудок. – Я сказал, что не трону тебя, но и ты постарайся не сводить меня с ума.

Мурашки добежали до груди, и соски сжались в две крупные горошины, выпирающие через тонкую ткань халата. Ваня глянул на яркую демонстрацию моего возбуждения и перевел взгляд на мои свекольные щеки.

– Леля…, —почти рыча, протянул он.

Внимательно наблюдая за моей реакцией, он потянулся пальцами к моему декольте. Когда пальцы Вани коснулись моей кожи между двумя налитыми возбуждением грудями, я вдруг выпалила вопрос, который мучил меня с самого утра:

– Ты ездил к жене, верно?

Между мной и Ваней что-то происходило. Сгущался воздух, потрескивая искрами. Наши тела тянулись друг другу, едва сдерживая порывы. Но, помимо тела, была еще душа, и я больше не хотела открывать ее тому, кто все еще принадлежит другой женщине.

Упоминание жены остудило мужской пыл. Я вспомнила, как подобный разговор уже происходил со Стасом, и в тот раз все закончилось тем, что я в слезах прогнала его прочь. Если то же самое произойдет с Ваней, я перестану верить в то, что для меня где-то уготован достойный мужчина.

– Прости, – Ваня сел на свое место и виновато посмотрел на меня. – Я должен был объяснить все еще утром. Дело в том, что Инна беременна.

Мое сердце прекратило биться. Его жена беременна. Мало того, что он женат, так у него еще и ребенок скоро будет, а тут я со своими персиками. От стыда хотелось сгореть на месте, но Ваня помешал.

– Спокойно, это не мой ребенок, – он выставил руки вперед, словно демонстрируя свою безоружность в этом вопросе.

– Я не понимаю, – честно призналась я.

– У Инны роман с коллегой по работе, – медленно проговорил Ваня. – Собственно, поэтому мы и разводимся. Но процесс несколько затянулся.

– Почему?

– Она пытается сохранить брак, – Ваня усмехнулся, и в его усмешке я увидела скрытую боль. – Тот козел ее бросил, когда узнал о ребенке.

– Ты уверен, что ребенок не твой? – нахмурилась я. – Может, она хочет сохранить семью ради малыша?

Дикарь поднялся и, подхватив тарелку, встал к раковине. Склонившись над краном, он принялся мыть за собой посуду, а я даже не стала противиться, потому что слишком увлеклась разговором.

– Ребенок не может быть мой. Мы на тот момент уже три месяца жили отдельно. Дед заболел, и я поселился у него, чтобы он не умер в одиночестве. – Ваня замолчал, вспомнив непростое время своей жизни. – Инна решила остаться в городе. Я вернулся без предупреждения. Ее дома не было, а в ванной лежал тест на беременность. Положительный, как ты понимаешь.

Ваня поставил тарелку на сушку и, вытерев руки розовым полотенцем, повернулся ко мне.

– Она призналась? – тихо спросила я, с сочувствием глядя на Ваню.

– Да. Глупо было отрицать что-то. Я собрал вещи и уехал в тот же день. И вот уже почти полгода мы не можем развестись, потому что у нее постоянно что-то случается. То живот прихватит, то в больницу ляжет, то денег нет, – Ваня вздохнул и отвернулся к окну.

– Ты ее еще любишь? – в моем голосе дрогнула надежда. Не знаю, в какой момент я начала смотреть на Ивана другими глазами, но больше всего на свете я боялась, что он сейчас скажет «да».

– Нет, Леля, – он перевел на меня ласковый взгляд. – Но я очень трепетно отношусь к детям, потому что, возможно, у меня их никогда не будет. Ты должна знать это.

Ты должна знать это. Он предупреждает меня? Чтобы я не планировала строить с ним семью?

– Почему ты так думаешь?

– Мы с Инной пытались завести ребенка в течение шести лет. И ничего. Но, стоило ей сходить налево…, – Ваня снова отвернулся, не желая показывать мне свою уязвимость.