Хоть сегодня и было воскресенье, Стас оделся по-деловому и щедрой порцией геля зачесал темные волосы назад. Его глаза хитро щурились, осматривая меня, а рот то и дело подрагивал от нетерпения.

Я словно увидела его другими глазами. Он больше не казался мне красивым. Теперь я видела его смазливым и жеманным. Мимика отталкивала, а липкие взгляды, обыскивающие мое декольте, вызвали отвращение. И как только я могла убедить себя в том, что люблю его? Как допустила этого скользкого и нечестного мужчину в свой дом, к своему телу?

Толстая Оля никогда не дождется настоящей любви. Она ее не заслуживает. Она должна брать то, что подбрасывает ей судьба и не жаловаться, ведь такие, как Оля, не имеют право выбора.

Вот как я к себе относилась. Я сама себя загнала в этот угол, и только сейчас на меня снизошло озарение, что жизнь за пределами угла невероятна, и я могу быть ее полноценной частью. Я заслуживаю. Я могу выбирать.

И с чистым сознанием, освещенным уважением к себе, я предпочту одиночество, а не Стаса.

– Между нами больше ничего нет, – спокойно произнесла я, с некоторым волнением наблюдая за изменениями на лице Стаса. – Поэтому я не сообщила о своем приезде.

Мужчина нахмурился и глянул на меня так, словно я несла несусветную чушь.

– Оля, не говори ерунды, мы не можем расстаться, – Стас качнулся в мою сторону и неприятно удивился, когда я сделала шаг назад. – Как же наши чувства? Я соскучился по тебе.

– Ты женат, Стас, – внутри что-то неприятно шевелилось. Нет, не то, что я ранее принимала за любовь. Просыпалось желание дать отпор. Не повестись на манипуляции. Не предоставить очередной шанс на блюдечке с голубой каемочкой.

– Я же говорил, это фиктивно, – Стас упер руки в бока и закатил глаза, демонстрируя, как сильно его раздражает этот разговор и то, как бедняжка Оля, что всегда была готова встретить теплым борщом и быстрым интимом на разложенном диване, вдруг отказывается съедать червячка на крючке.

За последнюю неделю во мне изменилось многое. И началось все с того, что чистый лесной воздух разогнал туман в моей душе и выпустил на свободу нечто, с чем мне еще предстоит научиться справляться. Правда, это нечто уже здорово влияет на мою жизнь. Как минимум, не дает постелиться ковриком под ноги очередного самовлюбленного гада. Но и прежняя воспитанная Оля никуда до конца не рассеялась, так что я дежурно улыбаюсь и вежливо отвечаю, хотя дикарка внутри требует зарядить коленом между ног или хотя бы предупредительного выстрела ружьем вверх. Жаль, ружья нет.

Я собралась с духом, чтобы прочитать Стасу лекцию о том, как подло и низко существовать в отношениях с двумя женщинами одновременно, когда к нам вдруг подошел незнакомый мне мужчина.

– Станислав Андреич, ты идешь? Мы обсуждаем возможные уступки, и я не знаю, насколько мы готовы прогнуться ради этого контракта, – мужчина заметил меня и неохотно кивнул в знак приветствия, а Стас заметно побледнел.

И, хотя никто не спрашивал у него обо мне, он зачем-то принялся оправдываться.

– Прости, я отвлекся. Встретил вот Людмилу, – он многозначительно посмотрел на меня, ожидая, что я подыграю. – Она недавно проходила у меня собеседование, а я так никого и не нашел на должность. Вот хотел все-таки рассмотреть ее еще раз.

Коллега Стаса и, возможно, его жены тоже осмотрел меня с большим любопытством.

– Людмила пробовалась на роль секретарши? – мужчина неприятно ухмыльнулся. Издевка так и сквозила в его словах. – Ирина Владимировна все еще не разрешает брать в отдел красоток?

Наглец дерзко рассмеялся, но тут же успокоился, когда заметил, что Стас его шутку не поддержал, а я и вовсе стояла с оскорбленным видом.

– Нет, секретаршу Ира наняла сама. Людмилу я хотел посадить в архив. В этом беспорядке разбираться и разбираться. Слушай, иди, я сейчас догоню.

Стас буквально толкнул коллегу в плечо и тот, ляпнув мне что-то про «не берите близко к сердцу», свалил в сторону ресторана, где его, вероятно, ждали потенциальные партнеры.

– Прости, что наговорил чепухи про тебя, – Стас виновато улыбнулся. – Ты должна понимать: нельзя, чтобы моя жена узнала о тебе.

– Фиктивный брак не предполагает адюльтера, я понимаю, – на моих губах все дрожала вежливая улыбка. Я не могла позволить себе разозлиться посреди толпы отдыхающих и туристов. На короткий мир обида вернула меня в свою скорлупу, и я с трудом сдерживала поток слез и соплей.

– Я приеду к тебе завтра? – в голосе Стаса не было надежды. Была стальная уверенность, что я съела эту порцию отменного унижения, а значит, в понедельник буду ждать его по расписанию на обеденный перерыв. Пожарить котлеты, застелить диван чистым постельным бельем, снять трусы, побрить ноги.

– Не приедешь, Стас, – я активно замотала головой. – Никогда не приедешь. Можешь даже не разводиться. Я просто больше не хочу быть с тобой.

У Стаса глаза на лоб полезли от возмущения.

– Не хочешь быть со мной? А кто умолял меня остаться? – он немного перегнул, приписывая мне то, чего я не делала. – Оля, у тебя что, кто-то появился?!

Хлюпнув носом, я кивнула.

– Да, у меня появилось уважение к себе. А ты, Стас, разбирайся сам с беспорядком в своем архиве.

На этой пафосной ноте я практически заставила себя начать отдаляться. Шаг, еще шаг, разорвать зрительный контакт с опешившим Стасом, развернуться и, прижав к груди пакет с персиками, стремительно двинуться подальше от мужчины, внимание которого я хотела так же сильно, как на самом деле должна была хотеть себя.

В расстроенных чувствах я неслась по парку и, когда наконец увидела Вику прямо по курсу, едва не завопила от облегчения. Сейчас она меня обнимет, купит мягкий Рислинг и мы организуем терапевтическую ночевку с персиками и белым вином. Но тут к Вике подошел молодой человек с мороженым. Он протянул шоколадный рожок моей подруге, и та просияла так, как никогда раньше не сияла при мне.

Что происходит? Кто этот мужчина? С виду не итальянец, не азиат, не армянин. Обычной славянской наружности: высокий, крепко сложенный, темноволосый. Смотрит на Вику с нежностью и заботливо обнимает за талию. Так, будто… Будто у них роман.

Осознание пронзило меня молнией. Моя свободолюбивая Вика, не признающая ничего, кроме интернационального секса, встретила кого-то, кто поменял ее взгляды. Мне хотелось побежать к ней и крепко-крепко обнять, выразить свою поддержку, познакомиться с этим чудесным мужчиной, которому удалось обуздать нрав моей подруги, но я сдержала порыв. Нельзя пугать ее. Нужно дать ей время самой рассказать обо всем. Эта неделя, что мы провели врозь и без связи, как оказалось, поменяла многое в нас обеих.

В растерянных чувствах я спустилась в метро и направилась в сторону дома. Уже вечерело, и мне хотелось скорее закрыться в квартире, включить «Отчаянные домохозяйки, и наполнить себя сочной персиковой мякотью под звуки очередных интриг с Вистерия Лейн.

Дома я приняла душ, стараясь не думать о том, как много произошло за сегодняшний день. Прощание с домом и с Ваней, отвратительный разговор со Стасом и неожиданный сюрприз от Вики. Хотелось бы просто скорее забыться и вернуться к обычной тихой жизни, в которой нет места потрясениям.

Облачившись в тонкую голубую пижаму, я распахнула окно, чтобы впустить в комнату свежий вечерний воздух. Поудобнее устроилась на диване, поставила на колени блюдо с мохнатыми персиками и взялась за пульт, когда во дворе вдруг раздался скрипучий голос соседки с первого этажа.

– Ну и чего ты тут шляешься? Плохое задумал? А ну иди к себе домой!

Ей ответил мужской голос, тембр которого показался мне на удивление знакомым. Слов я не разобрала, но сердце поняло все раньше меня и ускорило ритм. Краснея от волнения, я подошла к окну и выглянула вниз.

Там возле пикапа, перегородившего узкую дворовую парковку, стоял Ваня. Он скрестил руки на груди и качал головой, не соглашаясь на требование соседки покинуть территорию под ее чуткой охраной.

Ваня! Он тут. Дикарь в моем дворе. Зачем он вернулся? Руки задрожали. Тише-тише. Не кричать от восторга, не плакать от волнения, не дышать. Стоп, нет! Дышать, конечно же, дышать.

А дальше-то что делать?!

Глава 16

– Что ты тут делаешь? – я застыла у приоткрытой двери подъезда, придерживая пояс халата, который впопыхах накинула на пижаму, чтобы спуститься вниз.

Ваня ответил не сразу. Стоял, облокотившись на дверь пикапа, и смотрел на меня, кусая губы. Будто сам не знал, зачем приехал, и гадал, насколько глупо будет выглядеть, если он молча сядет в машину и уедет прочь. Мне казалось, он вообще жалеет, что снова оказался в моем дворе.

– Мы не попрощались, – наконец медленно проговорил он, делая неуверенные шаги в мою сторону. – Вернее, попрощались, но как-то не так.

– Да, не так, как хотелось бы, – я кивнула, поднимая глаза все выше по мере того, как Ваня приближался.

– Хотелось бы вообще не прощаться, – на губах Вани появилась улыбка, и я почувствовала, как те переживания, что я испытала, когда он уехал к плачущей жене, превратились лишь в мелкий выхлоп, не стоящий моей тревоги.

– Я сказала, проваливай с моего двора, – пробубнила бабка из окна первого этажа. Та самая, что мнила себя блюстительницей общественного порядка, который никто и не думал нарушать.

– Советую вам не подслушивать чужие разговоры, – не грубо, но достаточно жестко ответил Ваня, кинув на окно соседки быстрый взгляд. Та пробурчала что-то непонятное, и дикарь вернулся ко мне.

– Что значит «не прощаться»? – Ванина формулировка дала волю моей фантазии, и мне нужно было понимать, чего на самом деле хочет Иван.

– Я весь думал о том, что произошло, когда мы ходили есть малину, – начал он, пристально глядя на меня. В памяти тут же вспыхнуло тягуче сладкое ощущение малины на губах, а следом и Ваниных пальцев. Кажется, сам Ваня подумал о том же, ведь в его глазах отразились озорные искорки, по которым я даже успела соскучиться.

– Ты про…, – я попыталась дать какое-то определение тому поцелую, который практически случился в малиновых кустах, но Ваня закончил мое предложение иначе.

– Про Кабана.

– Ах, да, точно! – подхватила я, краснея. – Про Кабана. Нервный был момент.

– Я не смогу спать спокойно, если не буду знать точно, что он тебя не достанет, – голубые глаза осмотрели мое лицо с беспокойством.

– Я уехала. Как он может меня достать?

– Не знаю, – Ваня пожал плечами. – Кабан – скользкий тип. И, думаю, он захочет найти тебя, чтобы насолить мне.

– Разве я могу так много значить? – хотелось рассмеяться, но Ваня смотрел так серьезно, так уверенно, что я смогла издать лишь кокетливый смешок.

– Гроша ты не стоишь, девка! – снова подключилась бабка. На этот раз я настолько ждала ответа Вани, что разозлилась на то, что она встряла.

– Заткнитесь же вы уже! – прикрикнула я, и снова посмотрела на Ваню. Соседка пропала из поля моего интереса. Остался только дикарь, вернувшийся в мой двор, чтобы сказать нечто важное.

– Ты можешь значить абсолютно все, Леля. – проникновенный голос запустил мурашки вдоль позвоночника, и я едва не рухнула на землю от перенапряжения. Я и не думала, что когда-то услышу такие слова. От мужчины. От красивого мужчины. От красивого мужчины, у которого достаточно большие ладони для моей крупной фигуры. – Считай меня параноиком, но я не могу не думать о том, что Кабан найдет способ до тебя добраться.

Теперь тело дрожало уже от страха. Что, если этот Кабанюк действительно кинется меня искать, потому что подумает, что ради меня Иван согласится продать свою землю? Вспомнилось, как он липким взглядом осмотрел меня, когда я выползла из кустов; как его лысый прихвостень угрожал Ване пистолетом; как перед уходом сказал «не прощаюсь». Я вздрогнула от взметнувшегося внутри отвращения.

– Что мне делать? Я не понимаю, – пробормотала я.